Чтение онлайн

— Львы идутъ!.. Львы!.. Скоре, масса Томъ!.. Бги, спасайся, Гекъ!

О, полагаю, что мы улепетывали! Мы не подумали даже захватить свое платье и кинулись на лсенку, какъ были. Но Джимъ потерялъ голову, — это бывало съ нимъ всегда, когда онъ въ страх или волненіи, — поэтому, вмсто того, чтобы подтянуть лсенку отъ земли настолько, чтобы зври не могли достать насъ, онъ повернулъ одинъ изъ машинныхъ рычаговъ и мы взвились вверхъ и стали болтаться въ пространств, прежде чмъ онъ усплъ опомниться и понять, что за глупую штуку надлалъ. Тогда онъ оставилъ машину, но забылъ, что слдуетъ длать дале; а мы находились на такой выси, что львы казалясь намъ щеночками, а втромъ насъ такъ и раскачивало.

Но Томъ все же усплъ взобраться наверхъ, сталъ править и спустилъ шаръ пониже; но онъ повелъ его обратно къ озеру, гд зври сидли, точно собравшись на военный совтъ. Я думалъ, что онъ тоже рехнулся, потому что зналъ же онъ, что я былъ перепуганъ до того, что не могъ лзть вверхъ; неужели же онъ хотлъ опустить меня среди этихъ всякихъ тигровъ?

Но нтъ; голова у него была въ порядк; онъ зналъ, что длаетъ. Онъ спустился на футовъ тридцать или сорокъ отъ воды. остановилъ шаръ надъ самымъ центромъ озера и крикнулъ:

— Отпускай и вались!

Я повиновался и упалъ внизъ, ногами впередъ, стрльнувъ такъ чуть не съ милю до дна; а когда я вынырнулъ опять, Томъ сказалъ мн:

— Теперь ложись на спину и плавай такъ, пока не отдохнешь и не придешь хорошенько въ себя; тогда я спущу теб лстницу въ воду и ты вскарабкаешься наверхъ.

Все это было исполнено. Но какова была смтка у Тома? Еслибы онъ старался опустить меня гд-нибудь на земл, звринецъ могъ бы слдовать за нами, и пока мы выискали бы безопасное мсто, я выбился бы изъ силъ и упалъ.

Въ продолженіи всего этого времени львы и тигры разбирали наши вещи, стараясь, повидимому, раздлить ихъ поровну между собою; но, вроятно, вышло у нихъ какое-нибудь недоразумніе, кто-нибудь хотлъ стащить больше, чмъ приходилось на его долю, и тутъ началась такая свалка, что и представить себ нельзя. Всхъ зврей было штукъ до пятидесяти и все это смшалось въ одну кучу, рыча, ревя, кусаясь и царапаясь, въ воздух мелькали хвосты и лапы, и нельзя было разобрать, что кому принадлежитъ; кругомъ такъ и летли клочья мха и клубы песка. Когда бой окончился, одни изъ зврей лежали мертвые, другіе удалялись, прихрамывая, а остальные сидли на пол сраженія, полизывая свои раны или поглядывая на насъ, причемъ точно бы приглашали насъ сойти и поиграть съ ними; намъ не хотлось ни того, ни другого.

Что касалось нашей одежды, то отъ нея не оставалось ничего: каждый лоскутъ ея былъ въ желудк животныхъ, но врядъ-ли имъ могло поздоровиться отъ этого, потому что было тамъ много мдныхъ пуговицъ, въ карманахъ лежали ножи, курительный табакъ, гвозди, млъ, камешки, крючки для уженья и всякая всячина. Но мн не было дла до этого, а злило меня то, что у насъ оставались теперь только вещи профессора; запасъ платья у него былъ значительный, но намъ было невозможно показаться въ этомъ вид передъ кмъ-нибудь, — если бы случилось встртиться съ обществомъ, — потому что брюки были длинны какъ туннели, а сюртуки и прочее въ томъ же род. Но все же это годилось для передлки, а Джимъ былъ врод колченожки-портного, и онъ общалъ устроить каждому изъ насъ по одному приличному костюму, или даже по два.

Мы все же хотли спуститься на землю тутъ же, но по особому длу. Большая часть продовольствія, припасеннаго профессоромъ, находилась въ жестянкахъ, сохраняясь по способу, только что изобртенному тогда кмъ-то; остальное было въ свжемъ вид. Но если вы перевозите бифстекъ изъ Миссури въ степь Сахару, то будьте осторожны и держитесь повыше, въ холодныхъ слояхъ атмосферы. Мясо сохранялось у насъ хорошо до тхъ поръ, пока мы не провели такое продолжительное время внизу, среди тхъ мертвецовъ. Эта стоянка испортила намъ воду, а бифстекъ довела до степени, которая могла понравиться только англичанину, какъ выразился Томъ, но была слишкомъ пикантна для американцевъ; поэтому мы ршились спуститься на львиный рынокъ и посмотрть, нельзя-ли добыть тутъ чего.

Мы встали на лсенку, спустивъ ее настолько, чтобы зври не могли до насъ достать, остановились прямо надъ ними и закинули внизъ веревку съ подвижною петлею на конц. Намъ удалось такимъ способомъ выудить мертваго нжнаго львинаго дтеныша, а потомъ и маленькаго тигренка; но остальное собраніе надо было отгонять револьверомъ, иначе зври приняли бы посильное участіе въ нашей работ и помогли бы намъ тутъ по своему.

Мы срзали мясо съ обихъ тушъ, шкуры припрятали, а прочее бросили за бортъ. Потомъ, насадивъ свжей мясной приманки на профессорскія удочки, принялись удить рыбу, остановившись надъ озеромъ въ приличномъ разстояніи отъ воды, я вытащили множество превосходнйшей рыбы. Что за удивительный, вкусный ужинъ составился у насъ: бифстекъ изъ львинаго и тигроваго мяса, жареная рыба и горячая похлебка изъ крупъ. Чего еще лучше желать!

На дессертъ были фрукты. Мы достали ихъ съ страшно высокаго дерева. Оно было тонкое, безъ всякихъ сучьевъ отъ комля до верхушки, а здсь распадалось какъ бы метелкой изъ перьевъ. Понятно, что это была пальма; всякій узнаетъ сразу пальму, благодаря картинкамъ. Мы поискали на ней кокосовыхъ орховъ, но ихъ не оказывалось, а висли только громадные пучки чего-то похожаго на кисти винограда необычайной величины, и Томъ предполагалъ, что это финики, потому что они соотвтствовали описанію этихъ плодовъ въ «Тысяч и одной ночи» и другихъ книгахъ. Но могло это быть и не такъ, и фрукты могли оказаться ядовитыми; поэтому мы ршили обождать немного и посмотрть, станутъ-ли птицы сть ихъ. Видимъ, что дятъ; и тогда мы принялись за нихъ и нашли ихъ изумительно вкусными.

Между тмъ, налетли еще какія-то чудовищно-громадныя птицы и услись на падаль. Он были предерзкія: клевали, напримръ, льва съ одного конца, когда другой левъ грызъ его съ другого. И если левъ отгонялъ эту птицу, это ни къ чему не вело: лишь только онъ начиналъ снова заниматься своимъ дломъ, она налетала опять.

Эти большія птицы появлялись со всхъ сторонъ неба: можно было видть, въ подзорную трубу, ихъ приближеніе, когда для простого глаза он были еще не примтны. Между тмъ, падаль была еще слишкомъ свжа, чтобы издавать запахъ:- по крайней мр, такой, который могъ бы доноситься до птицы, находившейся въ пяти миляхъ отсюда, и Томъ говорилъ, что эти хищники не почуяли добычи своимъ обоняніемъ, а увидали ее. Каковы же глаза? По словамъ Тома, кучка мертвыхъ львовъ могла казаться, на разстояніи пяти миль, не боле ногтя на человческомъ пальц, и онъ не могъ даже понять, какъ можетъ птица различить съ такой дали такой крохотный предметъ.

Казалось какъ-то страннымъ и неестественнымъ поданіе льва львомъ же, и мы думали, что они, вроятно, не одного племени, но Джимъ уврялъ что это различія не длаетъ; онъ говорилъ, что свинь очень нравится ея собственный пометъ, также какъ и паучих, и что левъ можетъ быть безнравственъ подобно этому же, хотя, можетъ быть, и въ меньшей степени. Онъ полагалъ, что левъ не станетъ пожирать родного отца, если будетъ увренъ въ этомъ родств, но състъ, безъ сомннія, своего зятя, если очень проголодается, а тещу, во всякомъ случа, състъ. Но предположеніе нисколько не означаетъ еще полнаго ршенія вопроса. Можно строить предположенія до безконечности, но это не приводитъ ни къ какому заключенію. Поэтому мы не стали боле ломать себ головы надъ этимъ предметомъ.

Обыкновенно въ степи была, по ночамъ, полная тишина, но теперь поднялась музыка. Сбжались сюда на трапезу разные зври: одни подкрадывались, тявкая какъ-то, — Томъ говорилъ, что это шакалы, — другіе бжали, выгнувъ щетинистыя спины, — это были гіены, по его словамъ, — и вся эта орава не переставала ревть все время. Картина, при лунномъ освщеніи, не походила ни на что, виднное мною до сихъ поръ. Мы причалили себя канатомъ къ вершин одного дерева и улеглись спать вс трое, отмнивъ вахту, но я вставалъ раза два или три, чтобы взглянуть внизъ и послушать концертъ. Выходило, точно я сижу задаромъ въ первомъ ряду креселъ въ какомъ-нибудь звринц, чего со мною отъ роду не бывало, и потому жалко было спать и пропускать такой хорошій случай: мудрено было ожидать, что онъ когда-нибудь повторится.