Чтение онлайн

— Если такъ, то опустимся и взглянемъ на него. Я твоимъ словамъ не поврю, пока самъ не увижу и не пойму.

— Ладно, — сказалъ онъ и скомандовалъ:- Внизъ!

Когда мы спустились до жаркаго слоя воздуха, то могли уже разглядть, что это были, въ самомъ дл, верблюды, которые шли одинъ за другимъ, нескончаемой вереницей, и навьюченные мшками; а съ ними шло нсколько сотъ человкъ, вс въ длинныхъ блыхъ одеждахъ, а на головахъ у нихъ были наверчены какъ бы шали съ бахромами и кистями назади. У нкоторыхъ изъ этихъ людей были длинныя ружья, у другихъ нтъ, и одни хали верхомъ, другіе были пшіе. А погода была… хоть сжарься. И какъ медленно они подвигались! Мы разомъ спустились и застоповали въ сотн ярдовъ надъ ними.

Вс они завопили, кто попадалъ ничкомъ, кто сталъ стрлять въ насъ, остальные разбжались во вс стороны; верблюды тоже за ними.

Увидавъ, что мы надлали такую тревогу, мы поднялись опять на милю, въ прохладный слой, и стали наблюдать оттуда, что будетъ. Прошло съ часъ времени, пока они опять собрались, устроились въ рядъ и двинулись съ мста; но мы могли видть въ подзорныя трубки, что они не обращали вниманія ни на что, кром насъ. Мы слдили за ними нашими подзорными трубками и примтили тутъ большой песчаный бугоръ, и за нимъ, какъ будто, кучку людей; а на самой вершин этого бугра точно бы лежалъ человкъ, который приподнималъ голову по временамъ, наблюдая не то за караваномъ, не то за нами, мы не могли этого разобрать. Когда караванъ приблизился, этотъ человкъ сползъ съ бугра и подбжалъ къ кучк людей и лошадей, прятавшихся тамъ, — мы уже могли теперь различать все хорошо, — и тотчасъ вс эти люди вскочили въ сдло и понеслись, съ быстротою пожара, иные изъ нихъ съ ружьями, другіе съ пиками, но вс крича во все горло.

Они налетли, какъ вихрь, на караванъ и, черезъ минуту об стороны столкнулись, смшались и началась такая пальба) что въ вкъ не услышишь, а воздухъ до того застлался пескомъ, что можно было слдить за боемъ только урывками. Всхъ сражавшихся было человкъ шестьсотъ, и страшно было смотрть на эту схватку. Скоро они раздлились на отдльныя кучки и пошла уже тутъ рукопашная; видно было, какъ они схватывались, разбгались и нацливались другъ въ друга; а когда дымъ разсевался поболе, то открывалось пространство, усянное валявшимися убитыми или ранеными людьми и верблюдами. Много верблюдовъ носилось тоже изъ стороны въ сторону.

Наконецъ, разбойники увидали, что имъ не одолть; ихъ атаманъ подалъ сигналъ и т изъ нихъ, что были еще цлы, стали отступать и поскакали назадъ по равнин, причемъ находившійся сзади прочихъ подхватилъ одного ребенка и помчался прочь, посадивъ его передъ собой на сдло. Какая-то женщина бросилась вслдъ за нимъ съ плачемъ и воплемъ, отдляясь совершенно отъ своего каравана, но это ей не помогло, и мы видли, что она упала на землю и закрыла себ лицо руками. Тогда Томъ взялся за руль и мы понеслись за дикаремъ, налетли на него со свистомъ и вышибли его изъ сдла, вмст съ ребенкомъ. Хищнику-то досталось порядкомъ, но ребенокъ нисколько не ушибся, а только лежалъ, мотая ручками и ножками въ воздух, какъ жучокъ, который упалъ на спинку и не можетъ поворотиться. Дикарь отправился, пошатываясь, ловить своего коня и не могъ отгадать, что такое съ нимъ приключилось, потому что мы были уже въ трехъ или четырехъ сотняхъ ярдъ отъ земли въ это время.

Мы ожидали, что женщина встанетъ теперь и пойдетъ за своимъ ребенкомъ, но этого не было. Въ наши подзорныя трубки было видно, что она все сидитъ, опустивъ голову на колни. Было ясно, что она вовсе не замтила происшедшаго и полагала, что ея малютка увезенъ похитителемъ. Она была въ полумил отъ своихъ спутниковъ, поэтому мы разсчитали, что можемъ спуститься къ ребенку, лежавшему въ четверти мили впереди отъ нея, и передать его ей, прежде чмъ караванъ подойдетъ къ намъ на столько, что ему можно будетъ напасть на насъ; притомъ же, мы понимали, что этимъ людямъ и безъ насъ не мало хлопотъ съ своими ранеными, по крайней мр, на первое время. Во всякомъ случа, намъ слдовало рискнуть, и мы рискнули. Мы спустились, остановились и Джимъ слзъ по лсенк, поднялъ ребенка, премиленькаго малютку, который былъ удивительно веселъ, несмотря на то, что такъ недавно еще былъ въ пылу сраженія, а теперь только что сброшенъ съ лошади. Посл этого мы подлетли съ матери, остановились у нея за спиной, но неподалеку, и Джимъ спустился на землю. Онъ подкрался къ бдной матери, но когда онъ былъ уже совсмъ близь нея, малютка залепеталъ что-то по своему, она услышала, поворотилась, вскрикнула радостно, бросилась къ ребенку, схватила его, начала ласкать, потомъ опустила его, стала обнимать Джима, сорвала съ себя золотую цпь, надла ее Джиму на шею, снова начала осыпать его ласками, подкидывала ребенка вверхъ, прижимала его къ своей груди, плача и славословя въ одно и то же время; но Джимъ поторопился назадъ къ лсенк, влзъ по ней и мы мигомъ поднялись опять къ небу, между тмъ какъ женщина глядла на насъ въ изумленіи, закинувъ голову на спину, а ребенокъ обвивалъ ея шею своими рученками. И она простояла такъ до тхъ поръ, пока мы не скрылись отъ нея въ небесномъ пространств.

— Полдень! — произнесъ Томъ, и это была правда: тнь, отбрасываемая имъ, виднлась лишь въ вид пятнышка вокругъ его ногъ. Мы взглянули на гринвичскіе часы и стрлки на нихъ были такъ близко отъ двнадцати, что нечего было и отмчать тутъ какое-нибудь различіе. Томъ сказалъ, что Лондонъ долженъ находиться на одной линіи съ нами къ сверу или къ югу, одно изъ двухъ; но, судя по погод, по песку и по верблюдамъ, лежалъ именно къ сверу, и на очень много миль къ сверу, — примрно на такомъ разстояніи, полагалъ онъ, какое насчитывается отъ Нью-Іорка до города Мексики.

Джимъ замтилъ, что воздушный шаръ — самая быстрая штука въ свт; превзойти его могутъ разв что птицы нкоторыхъ породъ, напримръ, дикіе голуби, — или желзныя дороги.

Томъ возразилъ ему, что читалъ о скорости желзнодорожныхъ поздовъ въ Англіи: она доходитъ до ста миль въ часъ на небольшихъ разстояніяхъ. Такая быстрота не по силахъ ни одной птиц… кром блохи.

— Блохи?.. Масса Томъ, во-первыхъ, блоха, строго говоря, даже не птица…

— Не птица она? Не птица?.. Что же она такое?

— Въ точности, я не знаю, масса Томъ, но полагаю такъ, что просто животное. Впрочемъ, нтъ, я понимаю, что это не совсмъ идетъ: она не довольно велика для животнаго. Она клопъ. Да, сэръ, вотъ она что: клопъ.

— Вовсе нтъ, но пусть будетъ такъ. Что ты хочешь сказать: во-вторыхъ?

— Во-вторыхъ, птицы перелетаютъ большія разстоянія, а блоха не можетъ.

— Не можетъ? А что, скажи мн, большое разстояніе, по твоему?

— Что?.. Ну, мили тамъ… куча миль… всякій это понимаетъ.

— Можетъ человкъ пройти много миль?

— Да, сэръ, можетъ.

— Столько же какъ желзная дорога?

— Да, сэръ, если предоставите ему время.

— А блоха можетъ?

— Полагаю… если дадите ей на то уже кучу времени.

— Ты начинаешь теперь понимать, что самое разстояніе не иметъ значенія, а важно то время, которое требуется на пробгъ этого разстоянія.

— Выходитъ оно такъ, какъ будто… Но я никогда не поврилъ бы этому, масса Томъ.

— Тутъ дло въ соотношеніи, вотъ оно что. И если ты станешь измрять чью-нибудь быстроходность величиной этого предмета, то какъ можетъ твоя птица, твой человкъ или паровозъ сравниться съ блохою? Самый хорошій скороходъ не пробжитъ боле десяти миль въ часъ, то есть, немногимъ боле десяти тысячъ разъ своей собственной длины. Но во всхъ книгахъ говорится, что самая обыкновенная, третьестепенная блоха можетъ сдлать прыжокъ, равный, по протяженію, ея собственнымъ ста пятидесяти размрамъ. Теперь возьмите то, что она можетъ сдлать пять прыжковъ въ секунду, слдовательно, пройти семьсотъ пятьдесятъ такихъ протяженій въ одну только маленькую секунду, потому что, сами вы знаете, она не теряетъ времени на то, чтобы остановиться, а потомъ снова прыгнуть; она длаетъ разомъ то и другое. Вы можете убдиться въ этомъ, если нажмете ее пальцемъ. Но тутъ еще рчь объ обыкновенной, третьестепенной блох; если же взять первый сортъ, итальянскую блоху, которая баловалась всю свою жизнь аристократіей, не знала никогда, что значитъ болть или терпть отъ непогоды, то такая блоха можетъ длать прыжки въ триста разъ длинне своего собственнаго размра. При пяти прыжкахъ въ секунду, это составитъ полторы тысячи этихъ размровъ. И она можетъ прыгать такъ цлыя сутки. Представьте себ теперь, что человкъ можетъ пройти въ секунду разстояніе, равное полутора тысячамъ его собственной длины, иначе говоря, полторы мили. Вдь это составитъ девяносто миль въ минуту, или уже значительно поболе пяти тысячъ лишь въ часъ. Гд же теперь, скажите, вашъ человкъ?.. Гд ваша птица, желзная дорога, воздушный шаръ? Вс они ровно ничто передъ блохою. Блоха — это комета въ сокращенномъ вид.

Джимъ былъ порядочно ошеломленъ, да и я тоже. Джимъ сказалъ:

— И вс эти вычисленія врны совершенно, масса Томъ, и не шутки это, не вранье?

— Они врны, положительно врны.

— Въ такомъ случа, по чести, мы должны уважать блохъ. До сихъ поръ, я ставилъ ихъ совсмъ ни во что, но теперь вижу, что нечего длать, уважать надо; он этого заслуживаютъ.

— Еще бы! У нихъ, принимая въ разсчетъ ихъ ростъ, боле смышленности, разсудка и ловкости, нежели у всякаго другого существа въ мір. Человкъ можетъ обучить ихъ почти всему: и они усваиваютъ эту науку тоже быстре всякаго другого животнаго. Ихъ пріучали возить, въ сбру, маленькія повозки, идти туда или сюда, слушаясь приказа. Да, он выстраивались и маршировали какъ солдаты, и продлывали все это по команд, не хуже настоящихъ солдатъ. Вообще, умли исполнять много трудныхъ и непріятныхъ работъ. Представьте же себ, что вамъ удастся выростить блоху въ человческій ростъ, допуская и соразмрное тому возрастаніе ея природныхъ способностей, которыя будутъ становиться все больше и больше, утонченне и утонченне. Гд очутится тогда человчество? Понимаешь это? Президентомъ Соединенныхъ Штатовъ станетъ блоха и теб не предотвратить этого, какъ не предотвратить молніи!

— Боже мой, масса Томъ! Я никакъ не подозрвалъ, что блоха до того занятное животное! Нтъ, сэръ, даже въ мысляхъ я этого не имлъ… не имлъ положительно!

— Если присмотрться къ блох, то въ ней боле всякаго содержанія, чмъ въ какомъ бы то ни было человк или животномъ, соразмрно величин. Она любопытне всхъ. Толкуютъ много о сил муравья, слона или паровоза. Вздоръ! имъ не сравниться съ блохою. Она можетъ поднимать тяжесть, въ двсти или триста разъ превышающую ея собственную, а кто же изъ нихъ способенъ на это? Сверхъ того, у нея свои личные взгляды, она очень самобытна и вы ее не проведете: ея инстинктъ или разумъ, называйте какъ знаете, всегда вренъ и ясенъ, никогда не вводитъ ее въ обманъ. Многіе думаютъ, что вс люди одинаковы для блохи. Вовсе нтъ, къ иному она и не подступится, будь она голодна или сыта, и я одинъ изъ такихъ людей. На мн никогда ни одна блоха не сидла.