Чтение онлайн

Переходя от этих общих замечаний к анализу экспорта английского сукна в страны Балтии, следует сразу же решительно подчеркнуть огромное значение этого экспорта для развития всей балтийской торговли Англии. Можно сказать, что торговая экспансия Англии в Прибалтике в XVI в. стала с экономической точки зрения возможна только благодаря обширным потенциалам для продажи больших количеств ткани, которая нашла готовый рынок сбыта в этом регионе. Достаточно лишь отметить, что в 1565 г. ткань составляла 76,9 % всего английского экспорта в Прибалтику, в 1575 г. – 75,2 %, в 1585 г. – 91,4 % и в 1595 г. – уже 92,1 %. Такая ситуация сохранялась и в начале XVII в.: в 1605 г. сукно составляло 91,6 % экспорта, а в 1615 г. – уже 94,4 % стоимости всего английского экспорта в страны Балтии.

Начиная с 1620-х гг. возникли значительные, хотя и временные, трудности в экспорте английского сукна, связанные, среди прочего, с планом Кокейна, правда, они не повлияли на продажи сукна в страны Балтии. В 1625 г. ткань составляла 95,2 % всего экспорта Англии в этот регион. Во 2-й половине XVI в. в Англии хорошо понимали важность балтийского и особенно польского рынка как важного покупателя английского сукна, о чем свидетельствуют многочисленные высказывания по этому поводу. Для иллюстрации нам достаточно привести слова английского посла во Фландрии доктора Валентина Дейла, который в 1573 г. в беседе с Екатериной Медичи, матерью Анри де Валуа, только что избранного королем Польши, заявил, что Англия уже давно получила огромное богатство от экспорта тканей в Данциг. В 1603 г. венецианский посланник в Англии Джованни Карло Скарамелли выразил аналогичное мнение в письме дожу и сенату Венеции.

Полное представление о значении балтийского рынка для экспорта английского сукна можно было бы составить, если бы мы могли установить его соотношение к общему объему английского экспорта. К сожалению, из-за отсутствия данных подсчитать это невозможно. Но частичный ответ мы можем получить из чрезвычайно интересного документа, датируемого самым концом XVI в., периодом крупнейшего экспорта тканей Англии в Прибалтику. Этот документ, в котором приводятся данные об экспорте тканей из Лондона в 1597–1598 гг. по данным торговых компаний и других экспортеров, раскрывает прежде всего важность экспорта в Нидерланды и Германию, регионы, обслуживаемые купцами-авантюристами. Члены этой компании вместе с нарушителями и иностранными купцами вывезли в указанный год до 70,6 % всего экспорта сукна из Лондона (см. табл. 7.1). Второе место занял балтийский рынок Истлендской компании с 11,3 %, третье место – Левант, затем последовала Франция и другие регионы, а на последнем месте – русский рынок. Но Центральная, Восточная и Южная Европа были покупателями английской ткани в гораздо большей степени через посредническую деятельность голландцев и сухопутные перевозки ткани через Германию. Но в любом случае выводы, которые можно сделать из таблицы 7.1, становятся тем более значимыми, если мы вспомним роль Лондона в общем объеме экспорта английских тканей в конце XVI в. Мы знаем, что более 80 % этой суммы находилось в руках лондонских купцов, и это еще больше подчеркивает важность балтийского рынка.

Таблица 7.1

Распределение экспорта тканей из Лондона, 1597–1598 гг.

Примечание.

[a] — эта цифра включает 5414 девонширских дюжин и 823 так называемой гладкой ткани.

Регистры пошлин в Зунде демонстрируют первенство Англии в вывозе сукна в Прибалтику морем во 2-й половине XVI в. В 1565 г. ее доля составляла 85 %, а в конце века – 92 % всего западноевропейского суконного экспорта в страны Балтии. Второе место занимал голландский экспорт, который с начала XVII в. все больше конкурировал с экспортом Англии.

Ход англо-голландского соперничества в экспорте тканей в Прибалтику в конце XVI и XVII в., а также постепенное вытеснение Голландией Англии с балтийского рынка в те годы ясно показаны в таблице 7.2, которая иллюстрирует вопрос по десятилетним периодам, начиная с 1580 г. и до конца XVII в. Как видно, периодом наибольшего превосходства Англии в экспорте тканей в Прибалтику были последние два десятилетия XVI в., когда на английских купцов приходилось более 90 % торговли. В 1570-х гг. эта цифра составляла немногим более 80 %. Политические события, опустошение Голландии в годы ее революции против Испании и общий кризис ее экономики в то время имели немалое влияние в этом отношении. С начала XVII в. Англия постепенно стала терять свое господствующее положение в балтийской торговле тканями, и наступил упадок, особенно острый после великого кризиса английской суконной мануфактуры в 1620-х гг.

Таблица 7.2

Соответствующие доли Англии и Нидерландов в экспорте тканей в Прибалтику, 1580–1700 гг.

Параллельно с этим снижением экспорта английского текстиля в страны Балтии пропорционально увеличивался экспорт Голландии. Следует добавить, что в таблице 7.2 не учтено определенное количество тюков ткани из-за трудностей с расчетом ее количества, большая их доля приходится на голландский экспорт, что несколько уменьшает долю Голландии.

Не вдаваясь более глубоко в причины успешного соперничества Голландии в экспорте тканей в Прибалтику, – это явление относится к периоду, выходящему за рамки нашего исследования, – следует лишь обратить внимание на превосходное качество голландской отделки, как уже упоминалось, и особенно на превосходную организацию торговли в Нидерландах саму по себе, их более низкие транспортные расходы и большую гибкость и независимость голландских организаций.

Кроме того, английский экспорт в страны Балтии полностью основывался на тканях и ограничивался перевалочным пунктом Истлендской компании. Это сделало английскую торговлю подверженной многочисленным колебаниям и трудностям, с которыми голландский экспорт в такой степени не сталкивался, поскольку последний охватывал очень широкий круг товаров и развивался на гораздо более широкой географической основе. Но эти вопросы относятся к более позднему периоду, а не к Елизаветинской эпохе, когда наблюдался значительный рост экспорта английских тканей в Прибалтику. В некотором смысле рубеж XVI и XVII вв. ознаменовал конец этой эпохи, когда английские купцы пользовались полным господством в экспорте тканей в страны Балтии.

Анализ экспорта английских тканей в этот регион во 2-й половине XVI в. показывает прежде всего его устойчивый рост, который стал заметно быстрее и яснее выражен после основания Истлендской компании. Вторым поразительным явлением было фактическое устранение английскими купцами иностранных посредников в экспортной торговле. С 1566 г. и до конца столетия свыше 95 % английского экспорта тканей в страны Балтии морским путем через пролив (сухопутный транспорт, вероятно, был весьма невелик и не может быть выражен в цифрах) перевозился на английских кораблях, за исключением 1574 и 1590 гг. (см. табл. 7.3). Стоит отметить, что невозможно предположить, что только английские купцы перевозили сукно на Балтику на английских кораблях, хотя в подавляющем большинстве случаев так и должно было быть. Точно так же существовал иностранный транспорт, и не следует предполагать, что английские купцы никогда им не пользовались. В лондонской портовой книге за 1565 г. отмечается, что ганзейские купцы вывезли из Лондона на английских кораблях около 32 % всего экспорта тканей из столицы на Балтику в этом году. К сожалению, лондонские портовые книги не дают подробных данных по сукну за другие годы, и трудно сказать, в какой степени иностранные купцы использовали английский транспорт в последующие годы. Казалось бы, тенденция была скорее обратной: английские купцы были склонны доверять свой балтийский экспорт иностранным судам. Однако нет сомнения в большом преобладании английских купцов и английских судов в экспортной торговле английскими тканями Елизаветинской эпохи.

Таблица 7.3

Соответствующие доли английских и иностранных судов в экспорте тканей из Англии в Балтийское море, 1562–1600 гг.

* Приблизительные значения.

Вплоть до начала 1580-х гг. и до того времени, когда Истлендская компания открыла перевалочный пункт в Эльбинге, общий объем экспорта сукна из Англии в страны Балтии сохранялся, за исключением отдельных лет, на уровне значительно ниже 10 000 штук в год. В последние два десятилетия XVI в. наблюдался заметный рост, прошедший несколько фаз. Кульминационная точка была достигнута в 1586–1587 гг., а затем снова в конце века. Позже мы более подробно обсудим связь между экспортом ткани из Англии и ее спросом на зерно. Вторым элементом, на который следует обратить внимание, была связь между ее экспортом тканей в Прибалтику и спросом на английские ткани в районах, находящихся под испанским господством. Не раз увеличение экспорта английского сукна в Прибалтику шло рука об руку с кризисом ее экспорта в Нидерланды и Испанию.

Два только что упомянутых фактора полностью объясняют значительный рост экспорта английских тканей в страны Балтии в 1586–1587 гг. В то время внешняя торговля Англии достигла кризиса из-за политической ситуации, из-за которой ей было все труднее проникать на рынки Нидерландов и Германии. Достаточно вспомнить, что в 1585 г. вследствие подавления восстания Нидерландов главные города Фландрии и Брабанта, во главе с Антверпеном, попали в руки испанского наместника, герцога Пармского, и этот факт, в сочетании с морской блокадой, во многом ограничил торговлю Англии с Нидерландами. Купцы-авантюристы также столкнулись с серьезными трудностями в торговле с Германией. Следует признать, что после падения Антверпена хорошей заменой на какое-то время оказался Эмден, но постоянно растущее давление со стороны ганзейцев и Испании предвещало скорый конец Эмдена как перевалочной базы, что, кроме того, встретило противодействие со стороны голландцев, которые возмущались его конкуренцией. Из исследований Ф.Дж. Фишера следует, что в 1586–1588 гг. общий объем экспорта тканей из Лондона упал более чем на 6000 штук ткани в год по сравнению с предыдущими годами, и эта цифра объяснялась главным образом сокращением экспорта тканей в район Северного моря. В то же время данные, предоставленные регистрами пошлин за проход Зунда, показывают, что в течение двух из этих лет, 1586 и 1587 гг., увеличение экспорта английских тканей в Прибалтику составило около 15 000 штук в год, почти на 100 %, цифра, указывающая на тесную связь и взаимодействие политических и коммерческих интересов английских купцов на этих двух рынках, которые были одними из самых важных для английского сукна.

1598 г. стал кульминацией экспорта английских тканей в страны Балтии. С тех пор наблюдалось постепенное снижение (1598 г. – 47 230 штук; 1600 г. – 40 556; 1601 г. – 37 205,5; 1602 г. – 30 062,5; 1603 г. – 28 846), в то время как, о чем мы уже говорили, голландская конкуренция неуклонно росла, особенно после 1607 г.

Ключом к объяснению перемещения английского экспорта тканей в Прибалтику является его соотнесение с английским импортом балтийского зерна. Анализ статистического материала показывает их взаимозависимость. Специфика балтийской торговли Англии, проблемы с иностранной валютой и другие трудности означали (см. гл. 10), что ткань фактически была единственным английским обменом на балтийские продукты. Таким образом, стоимость экспорта тканей дает некоторое представление о потребностях Англии в балтийском зерне и военно-морских запасах.