Чтение онлайн

Данные, которые они дают, имеют лишь ограниченный объем, поскольку относятся только к Лондону, но позволяют получить более точное представление о спросе на различные виды английских тканей в России во 2-й половине XVI и начале XVII в. Однако при анализе таблицы 7.18 необходимо помнить, что если для России цифры более или менее соответствуют общему объему английского экспорта (как уже говорилось, Московская компания отправляла товары преимущественно из Лондона), то этого нельзя сказать об экспорте в страны Балтии, из которого едва 30 % отправлялось на лондонских кораблях.

Большая ценность балтийского по сравнению с русским рынка английских тканей относилась главным образом к дорогим видам, особенно лунскому сукну. Россия была важным покупателем кирзы, не уступая прибалтийским регионам по экспорту из Лондона. Принимая во внимание все разнообразие видов тканей, можно сказать, что на Балтику приходилось около 2/3, а на Россию – 1/3 всего экспорта из Лондона в эти два региона. В то же время поражает постепенное увеличение значимости русского рынка даже в отношении лунского сукна.

Во 2-й половине XVII в. один поэт признал это в таких словах:

Параллельно с этим растущим значением русского рынка английские экспортеры сукна должны были все больше и больше ощущать конкуренцию Голландии, она набрала силу с начала XVII в.

Ткань играла столь подавляющую роль в экспорте Англии в страны Балтии, что все остальные товары бледнели перед ней. В годы, предшествовавшие основанию Истлендской компании, их совокупная стоимость в общем английском балтийском экспорте составила около 20 %, и лишь несколько процентов – к концу XVI в. Они были лишь дополнением к экспорту тканей, стоимость которого достигала 90 % всего балтийского экспорта Англии. В этом разделе будут кратко суммированы другие виды экспорта в страны Балтии.

A. Шкуры и кожи. В торговле Англии с Прибалтикой 2-е место после сукна по стоимости занимал вывоз шкур, особенно кроличьих, и кож. Английские купцы вывозили в Прибалтику весьма значительное количество этих шкур – от примерно полумиллиона до основания Истлендской компании до примерно миллиона в год к концу века. Во 2-й половине века английский экспорт шкур в страны Балтии составлял в целом около 80 % всего западноевропейского экспорта такого рода, и в этой области единственными конкурентами англичан были шотландцы, экспортировавшие в основном овечьи шкуры в Прибалтику. Голландцы имели относительно небольшую долю в этой торговле, в целом она лишь в очень редких случаях превышала 100 000 штук в год (например, в 1564 г.), ходя вообще на уровне 10 000—20 000 штук в год, с частыми перерывами и значительными колебаниями. Ганзейский и французский экспорт шкур в Прибалтику был одинаково мал. Исключение – случаи, когда испанские суда заходили в порты Балтики с грузом шкур и кож. В 1576 г., например, они доставили 27 500 штук, а в 1577 г. уже 52 000 штук, но это были спорадические визиты, и на практике англичане не встречали серьезной конкуренции.

Подавляющее большинство шкур, вывозимых английскими купцами в Прибалтику, были крашеные кроличьи шкурки, особенно серые. На их долю приходилось более 90 % этой торговли. Шкуры ягнят, лисьи и другие имели второстепенное значение. Но заметим, что в конце XVI в., особенно после 1590 г., произошло вполне определенное увеличение вывоза овечьих шкур, и в 1597 г. оно составляло уже 21,5 %, а в 1600 году – 17 % всего английского экспорта шкур в страны Балтии. Вывоз лисьих шкур был в среднем несколько сотен в год, причем наибольшие показатели были достигнуты в 1574 г. (2562 шкуры) и в 1598 г. (2737 шкур), каждый год они составляли лишь долю 1 % от общего объема торговли.

Шкуры и кожи играли важную роль в общей торговле Польши во 2-й половине XVI в., и, как заметил Рыбарский, объем торговли некоторыми видами шкур и кож выдерживает сравнение даже с современными масштабами торговли. Несомненно, значительная часть шкур, вывозимых в Польшу англичанами и шотландцами, проходила через эту страну транзитом, особенно по пути в немецкие земли.

Трудно поверить, что при значительном местном производстве и большом импорте с Востока такой огромный спрос на английские шкуры мог быть и в самой Польше. Тем не менее, как показывают жалобы данцигских кожевников, шкуры и кожаные изделия, импортированные английскими и шотландскими купцами, конкурировали со шкурами от местных производителей и представляли тем большую угрозу, что, как и голландцы, англичане проникли в деревни и продавали шкуры и кожаные изделия (ремни, перчатки, чулки и т. д.) на месте, скупая при этом сырье по чрезвычайно низким ценам, уменьшая тем самым его количество, которое шляхта и крестьяне поставляли на данцигский рынок.

Таблица 7.19

Экспорт шкур с Запада в Прибалтику, 1562–1600 гг.

Кроме шкур и кож, английские купцы поставляли белые дубленые шкуры, кожу в Прибалтику и были почти единственными экспортерами этого типа.

Шотландцы также в небольшой степени занимались торговлей. Экспорт английской белой кожи в Прибалтику составлял 5000—30 000 штук в год, в 1584 г. он достиг исключительной цифры – свыше 76 000, а в 1587 г. – даже 95 925 штук. Таким образом, регистры пошлин в Зунде позволяют нам продемонстрировать распределение экспорта шкур и кож, перевозившихся на английских судах в Балтийское море во 2-й половине XVI в. (табл. 7.20). Почти вся эта торговля шла в польские порты Данциг и Эльбинг и в меньшей степени – в Кёнигсберг, который к концу века стал более важным в этом виде торговли.

Таблица 7.20

Распределение экспорта шкур и кож в страны Балтийского моря на английских судах с интервалом в 10 лет, 1565–1595 гг.

Подавляющее большинство шкур и кож, экспортируемых из Англии в страны Балтии, проходило через Лондон, который в этой области значительно превзошел северные города Халл и Ньюкасл. В 1595 г. доля Лондона достигла 97,8 %.

Таблица 7.21

Лондонские экспортеры шкур в Данциг, 1575 г., согласно Лондонской портовой книге (количество шкур)

Примечания.

[a] – имена торговцев даны согласно версии портовой книги.

[b] – Краткий оксфордский словарь английского языка (Оксфорд, 1959) определяет «падёж» как «животное, которое умирает от болезни или несчастного случая». (Похоже, этот термин относится только к овцам и ягнятам.)

Из портовой книги Лондона за 1576 г. следует, что основными экспортерами шкур в Данциг, куда в том году направлялся весь экспорт шкур из английской столицы в Прибалтику, были хорошо известные будущие члены Истлендской компании Уильям Кокейн, Николас Пирсон и особенно Лоуренс Картрайт (см. табл. 7.21). Большую часть их экспорта составляли кроличьи шкуры, остальную часть – небольшое количество овечьих, лисьих, хорьковых, даже кошачьих шкур и т. д.

Во 2-й половине XVI в. английский экспорт шкур имел тенденцию к стабилизации, хотя в 1584–1594 гг. наблюдался некоторый его рост. Хотя шкуры и кожи занимали 2-е место после сукна в английском экспорте в страны Балтии, их доля в общем экспорте страны в этот район составляла 11,5 % в 1565 г., 7,4 % – в 1575 г., 5,9 % – в 1585 г., 4,2 % – в 1595 г. и 3,8 % – в 1605 г., так что его значение явно снизилось.

B. Свинец и олово. Регистры пошлин показывают, что свинец занимает 3-е место после тканей и шкур в экспорте в страны Балтии. Его важность для экономики страны была признана автором стихов XVI в., в которых он упоминал важнейшее сырье английской промышленности: