Чтение онлайн

В этом обзоре серьезной нехватки продовольствия 1586 и 1587 гг. стоит отметить, что Истлендская компания в порядке исключения согласилась до некоторой степени ослабить свою торговую монополию, разрешив бристольским купцам, которые не были членами компании, импортировать балтийское зерно. В письме от июня 1586 г. Истлендская компания объяснила эту уступку продовольственными проблемами того времени и выразила согласие с бристольскими купцами, временно торгующими с Балтией, при условии, что единственной статьей импорта будет зерно, ввозимое с целью «принести облегчение подданным ее королевского величества».

Положение значительно улучшилось во 2-й половине 1587 г., во многом благодаря импорту польского зерна из Данцига и Эльбинга. В 1586 г. английские корабли перевезли из Балтики 4742 ласта ржи, 91,7 % из которых поступило из Данцига и Эльбинга. В 1587 г. импорт балтийского зерна достиг наивысшей точки за полвека – 6383,5 ласта ржи, почти вся она была отправлена из Данцига, Эльбинга и Кёнигсберга. Сопоставимая цифра для пшеницы в 1586 г. составляла 324 ласта, а в 1587 г. – 509 ластов. Фактически, в соответствии с нашим предыдущим наблюдением, эти цифры необходимо скорректировать примерно на 50 % в пользу пшеницы, но, конечно, это не меняет того факта, что общий объем английского импорта польского зерна за два кризисных года был жизненно важным вкладом в улучшение ситуации. В 1588 г. английские корабли перевезли из Польши всего 108 ластов ржи, а хорошие урожаи в Англии того года вызвали падение цен на пшеницу до докризисного уровня 1586 г.

Польское зерно снова восполнило дефицит Англии в 1596 и 1597 гг., когда были неурожаи. В 1596 г. английские суда приняли в балтийских портах 798,5 ласта ржи, большая часть которой поступала из Эльбинга, Данцига и Кёнигсберга. В 1597 г. эта цифра составляла 2874 ласта, а в 1598 г. – 1123 ласта ржи. Эти годы отмечены вторым по величине импортом польского зерна на английских кораблях после периода 1586–1587 гг. за всю Елизаветинскую эпоху. За эти годы отсутствуют подробные данные о пропорциях английского и иностранного импорта зерна в Англию. Один документ, сохранившийся в Государственном архиве, показывает, что английские купцы обеспечили большую часть поставок ржи и пшеницы в Лондон (табл. 8.19). И поскольку она поступает из стран Балтии, выводы, вытекающие из данных таблицы 8.19, могут быть распространены на импорт Англии из стран Балтии.

Таблица 8.19

Импорт зерна английскими и иностранными купцами в Лондон, 26 октября 1596 г. – 26 мая 1597 г.

При этом подчеркивая, что Англия импортировала большое количество зерна из Прибалтики только тогда, когда сама испытывала временную нехватку продовольствия, стоит отметить, что этот вывод не только следует из анализа портовых книг, но также имеет некоторую основу в официальных документах, изданных в Англии в конце XVI в. Так, в елизаветинском статуте 1597–1598 гг., изданном с целью улучшения состояния сельского хозяйства, говорится, что Англия импортировала зерно из-за границы только в периоды неурожая. Поэтому нельзя согласиться с мнением, высказанным Хинтоном, что в XVI в. балтийское зерно составляло главный эквивалент английскому сукну, вывозимому в страны Балтии. Как мы уже говорили, истинный эквивалент состоял прежде всего из корабельных товаров. Возможно, явление, отмеченное Хинтоном, имело место позднее и относится к XVI в. Несомненно, роль импорта из Ливонии, как отметил Ахвенайнен, проявилась и позже. В любом случае, имея в наличии только регистры пошлин в Зунде и английские портовые книги, трудно с какой-либо точностью установить объем импорта в Англию балтийского зерна, главным образом из-за роли голландских посредников и роли Амстердама, который к середине XVI в. стал крупным центром распределения балтийского зерна.

Трактат, написанный в начале XVI в. и одно время ошибочно приписываемый сэру Уолтеру Рэли, проливает свет на роль голландцев в тогдашней торговле зерном. Ее автором на самом деле был некто Джон Кеймер, который сделал несколько интересных наблюдений о причинах доминирования Голландии в северной торговле, особенно с точки зрения Англии. Кеймер подчеркнул голландскую политику свободной торговли и низких таможенных пошлин и уделил большое внимание голландской практике складирования прибалтийского зерна, чтобы продать его позже на западе в наиболее благоприятное время – когда урожаи плохие, цены на зерно высокие и т. д.

«Своими удобными привилегиями… они привлекают множество торговцев для торговли с ними и многие другие народы для проживания среди них, что делает их многолюдными… К этим привилегиям они добавляют малость таможенных пошлин и свободу торговли, которые обеспечивают их процветание…

[Они] создают склады всех иностранных товаров, с помощью которых в каждом случае дефицита и нехватки могут снабжать зарубежные страны большим количеством тех товаров, которые раньше, во времена изобилия, они скупали и привозили домой из тех же мест».

Кеймер обратил также внимание на гибкость торговых операций голландских купцов, в чем они значительно превосходили английских. Во-первых, в их распоряжении были наличные деньги в серебре, чтобы можно было дешево покупать зерно в Данциге и других балтийских портах. Этот высокодоходный метод работы делает для нас чрезвычайно трудным определение масштабов голландской посреднической деятельности в случае английской балтийской торговли.

Еще одной причиной преобладания голландцев в северной торговле, по мнению Кеймера, были размер и оснащенность их флота. Он подтверждает то, что мы наблюдали в главе 6, делая акцент на том, что голландцы располагали кораблями, гораздо лучше приспособленными для перевозки тяжелых балтийских товаров, хотя экипажей им требовалось только треть по сравнению с английскими кораблями, в результате их фрахтовые расходы были намного ниже. «Так как они построили такие корабли, как „бойеры“, „хой-барки“, „хойс“ и другие, предназначенные для перевозки большого количества товаров, то плавают с небольшим количеством людей ради прибыли».

Обсуждая широкий круг голландских посредников, Кеймер писал: «Товары из Франции, Португалии, Испании, Италии, Турции, Ост- и Вест-Индии перевозятся преимущественно Голландией и другими мелкими государствами в восточные и северо-восточные королевства – Померанию, Пруссию, Польшу, Данию, Швецию, Лифляндию и Германию, и товары, привозимые из последних упомянутых королевств, а их великое множество, также переправляются голландцами и купцами других мелких государств в южные и западные доминионы».

Кеймер справедливо не назвал Англию среди государств, в балтийской торговле которых голландцы играли большую роль. Но, несомненно, имел ее в виду, когда писал об импорте из Прибалтики. Он придерживался мнения, что в начале XVII в. к английскому побережью прибыло около 500 голландских кораблей, тогда как в голландские порты зашло едва ли 50 английских кораблей, и далее утверждал, что, будь у Англии собственный флот, «гораздо легче было бы обслуживать свои интересы, поддерживать наших торговцев, увеличивать количество наших кораблей и моряков и укреплять королевство, и не только хранить наши деньги в нашем собственном королевстве, которое другие народы все еще обкрадывают, но и привлекать тех, кто берет наши деньги, и создавать банк монет и хранилище, чтобы служить и другим нациям, и гораздо дешевле, чем они сами делают».

Приведя в качестве примера импорт балтийского зерна, Кеймер указал, что потери Англия понесла в результате посреднической деятельности голландцев и купцов Гамбурга и Эмдена. «В Амстердаме, – пишет он, – постоянно имеется около 60 000 складских запасов зерна, не считая количества, предназначенного для продажи. Изобилие зерна растет в Восточных королевствах, но великие хранилища зерна, которые будут служить христианскому миру и языческим странам во времена голода, [находятся] в Нидерландах». Кеймер считал, что в результате одного года высоких цен на зерно в Англии и других западных странах Голландия обогатилась на семь лет вперед. Учитывая продовольственный кризис конца XVI в. и высокие цены того времени, Кеймер считал, что за один год купцы Голландии, Гамбурга и Эмдена вывезли из Англии около 400 000 фунтов стерлингов в обмен на зерно, которое они импортировали с большим ущербом для Англии и к позору английских купцов.

В английских портовых книгах конца XVI в. почти не упоминается импорт балтийского зерна, или упоминается настолько фрагментарно, что его невозможно использовать как основу для оценки общего объема. Например, в лондонской портовой книге за 1568 г. упоминается только 30 ластов ржи, привезенных из Данцига Робертом Хилсоном на амстердамском судне.

Лондонская портовая книга 1588 г. показывает отсутствие импорта балтийской ржи и пшеницы на английских судах. В том году все импортные потребности в зерне Лондону поставила Норвегия. Лишь за 1597 г. английские источники позволяют получить более подробные данные о ввозе балтийского хлеба в Лондон. В документе, хранящемся в Государственном архиве, перечислены имена английских купцов, которые в период с 26 мая по 15 июня 1597 г. ввезли в Лондон 1617 ластов ржи и 61,5 ласта пшеницы из Прибалтики (см. табл. 8.20). Это, конечно, лишь частичные данные, охватывающие менее одного месяца, но они позволяют понять, насколько занижены цифры английского ввоза прибалтийского хлеба, приведенные в регистрах пошлин Зунда. Последние отмечают, что за весь 1597 г. во все английские порты на английских кораблях пришло всего 2874 ласта ржи.