Чтение онлайн

— Идем, Лин И, — Хань Шуо схватил меня за плечо, разворачивая к выходу. — Забирай ширму. Нам предстоит много работы.

Мы вышли из Гильдии, унося с собой «мёртвую» ширму и тяжелое предчувствие беды.

Повествование от лица Хань Шуо

Я гнал коня обратно на Северный холм, не жалея кнута. Ярость кипела во мне холодной лавой. Бай. Хитрая лиса. Он играет с огнем, не понимая, что может сгореть. Но больше всего меня бесило то, как он смотрел на Лин И.

Я искоса глянул на своего «ученика». Мальчишка сидел, вцепившись в борт повозки, бледный как полотно. Он обнимал проклятую ширму, завернутую в ткань, словно ребенка. Он был напуган, но там, в зале, он не отступил.

«Если мы не можем скрыть рану, мы должны ее возвеличить».

Откуда он это взял? Откуда в этом щуплом теле, выросшем среди навоза и нищеты, такое понимание красоты? Я видел, как дрожали его руки. Я чувствовал его страх, но его дух... Его дух был чист и звонок, как серебряный колокольчик.

— Ты молодец, — бросил я, не поворачивая головы.

Лин И вздрогнул.

— Мастер?

— Ты не позволил им раздавить себя. И ты предложил верное решение. Залить гниль золотом — это именно то, что нужно этому прогнившему двору. Императору понравится философия.

— Но, Мастер... — голос Лин И был тихим. — Я никогда этого не делал. Я только слышал об этом. Я не знаю, как поведет себя расплавленное золото в дереве. Оно может сжечь сандал.

— Конечно, может, — я усмехнулся. — Если лить кипящий металл. Мы не будем плавить золото огнем. Мы используем порошок и лак.

Мы въехали во двор усадьбы.

— Выгружайся, — скомандовал я. — И неси ширму в мастерскую. Сегодня мы не будем спать.

Повествование от лица Лин И

Мастерская встретила нас привычным запахом стружки, который теперь казался мне запахом дома. Мы положили ширму на верстак. При свете ламп разрушения выглядели еще хуже. Древоточцы потрудились на славу: часть узора из перламутровых цветов была уничтожена, дерево крошилось под пальцами.

— У нас нет права на ошибку, — сказал Хань Шуо, снимая парадный халат и оставаясь в простой белой рубахе. — Бай ждет нашего провала. Он хочет забрать не только мою репутацию, но и тебя.

— Меня? — я удивленно посмотрела на него. — Зачем я ему? Я всего лишь недоучка.

Хань Шуо посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Ты — редкая находка, Лин И, а Бай коллекционирует редкости. Он видит в тебе потенциал. И он развратит твой дар, заставив делать механические игрушки для утех или шкатулки с ядом. Не приближайся к нему.

В его голосе прозвучало что-то... собственническое? Или мне показалось?

— Приступим.

Работа закипела. Сначала мы счищали труху. Хань Шуо дал мне тончайшие инструменты, похожие на иглы. Я вычищала ходы жуков, стараясь не повредить здоровую древесину. Это требовало невероятной точности. Руки дрожали от напряжения, глаза слезились.

Хань Шуо готовил смесь. Он достал из сейфа мешочек с золотым порошком — настоящим золотом, стертым в пыль. Он смешивал его с соком лакового дерева уруси. Этот сок был ядовит в жидком виде и мог вызвать страшные ожоги на коже.

— Осторожно, — предупредил он, надевая плотные перчатки. — Одна капля на кожу — и будешь чесаться месяц.

Мы работали в тишине. Были слышны только звон инструментов и наше дыхание. Я наблюдала за ним. Он заполнял пустоты золотой пастой. Его движения были скупыми и точными. Он не просто заливал дыры, а рисовал. Золотые линии, повторяющие ходы жуков, сплетались в новый узор, похожий на молнии в ночном небе или на корни волшебного дерева.

В какой-то момент моя рука соскользнула. Игла царапнула по пальцу, выступила капля крови.

— Ай!

Хань Шуо мгновенно оказался рядом и перехватил мою руку.

— Покажи.

Рана была пустяковой, царапина, но он смотрел на нее так, словно я отрубила себе палец.

— Кровь на сандале недопустима, — пробормотал он, но не отпустил мою руку. Он достал чистый платок и прижал к порезу.

Мы стояли очень близко. Я видела золотые искорки в его радужке, чувствовала тепло его тела. Его дыхание коснулось моего лба. В этот момент я забыла, что я парень и забыла, что ученик. Я чувствовала себя... женщиной рядом с мужчиной.

Хань Шуо вдруг замер. Его ноздри трепетали. Он чуть наклонился к моей шее.

— Ты пахнешь... — прошептал он, и его голос стал глухим, низким. — Дождем. И цветами персика. Странный запах для парня, который живет на конюшне.

Я дернулась, вырывая руку. Паника накрыла меня волной. Мой секрет висел на волоске.

— Это... это мыло, Мастер! Дядюшка Шэнь дал мне кусок мыла с травами!

Хань Шуо выпрямился, наваждение спало. Его лицо снова стало непроницаемой маской.

— Иди промой рану, — сухо сказал он. — И смени повязку. Если испачкаешь ширму, я тебя убью.

Я выбежала из мастерской, прижимая руку к колотящемуся сердцу. Это было близко. Слишком близко.

Остаток ночи мы работали молча, избегая смотреть друг другу в глаза. К утру ширма была готова.

Она стояла посреди мастерской, сияя в первых лучах солнца. Глубокий и бархатистый черный сандал был пронизан сетью золотых вен. Это больше не было испорченной вещью. Это был шедевр. Золото подчеркивало историю разрушения, делая её драгоценной. Казалось, что дерево светится изнутри магическим огнем.

— «Шрамы дракона», — произнес Хань Шуо, глядя на нашу работу. — Так мы назовем этот стиль.

Он повернулся ко мне. Вид у него был уставший, под глазами залегли тени, но на губах играла едва заметная улыбка.

— Ты справился, Лин И. Ты не испортил.

— Спасибо, Мастер.

— А теперь иди спать. Вечером мы отвезем это во дворец, и ты увидишь, как вытягиваются лица у этих бюрократов.

Я поплелась в свою каморку, падая от усталости, но перед тем, как провалиться в сон, посмотрела на свои руки. На пальце, который он перевязал своим платком, осталась тонкая полоска белого шелка.