Чтение онлайн

Мы метались под ливнем, спасая драгоценный кедр. Я таскала тяжелые промасленные полотна, скользила в грязи, падала, вставала. Страх отступил перед необходимостью спасти работу. Если вода пропитает пазы, дерево разбухнет, и месяцы труда пойдут прахом.

Когда последний брус был укрыт, мы, промокшие до нитки, ввалились в мастерскую. Дядюшка Шэнь тут же побежал на кухню греть воду. Остальные слуги разбежались по своим углам. Я осталась в огромном зале мастерской одна.

Снаружи бушевал хаос. Ветер выл в печной трубе, ставни грохотали, словно в них ломились демоны. Вспышки молний следовали одна за другой, выхватывая из темноты силуэты инструментов, которые в этом свете казались пыточными орудиями.

Новый удар грома был таким сильным, что с полки упала банка с клеем. Я не выдержала. Древний ужас накрыл меня с головой. Я не могла идти в свою темную, одинокую каморку, там стены давили. Здесь, в мастерской, хотя бы пахло деревом — запахом отца и защиты.

Я забралась под огромный дубовый верстак Мастера. Это было мое убежище. Здесь, в темноте, пахло стружкой и старым лаком. Я подтянула колени к груди, обхватила их руками и уткнулась лицом в мокрые штаны.

«Я — дерево, — шептала я. — Я — корень в земле. Гром не тронет корень».

Время исчезло, был только рев бури и стук моего сердца.

— Лин И?

Голос прозвучал совсем рядом. Я вздрогнула и сжалась еще сильнее. Луч света от фонаря скользнул по полу, выхватывая из темноты мои ботинки. Хань Шуо присел на корточки, заглядывая под верстак.

Он держал в руке бумажный фонарь с нарисованными пионами. Теплый желтый свет озарил его лицо. Он уже переоделся в сухой халат цвета полыни, волосы распустил, и они серебряным водопадом падали на плечи.

— Ты что там делаешь? — в его голосе не было насмешки, только спокойное любопытство.

— Я... я ищу... — я попыталась придумать ложь, но язык не слушался. — Я прячусь, Мастер.

— От кого? Сюда забрались воры?

— От Неба, — выдохнула я. Очередной раскат грома заставил меня зажмуриться и втянуть голову в плечи. Хань Шуо помолчал и поставил фонарь на пол.

— Небо не охотится за тобой, Лин И. Ты слишком мал для его гнева. Молния бьет в самое высокое дерево в лесу, в самую гордую башню. Трава внизу в безопасности.

— Я видел, как она убила дерево, — прошептала я. — Это как... как удар мечом бога. Безжалостный.

Хань Шуо вздохнул. Шурша шелком, он сел на пол прямо там, рядом с верстаком. Он сел рядом с моим убежищем, прислонившись спиной к ножке стола вместо того, чтобы вытаскивать меня и гнать в комнату. Теперь нас разделяла лишь пустота под столешницей. Я видела его профиль в свете фонаря.

— Боги не пользуются мечами без нужды, — произнес он задумчиво, глядя на пляшущие тени. — Гром — это не гнев. Это барабаны Лэй Гуна. Он бьет в них, чтобы разбудить спящих драконов, которые приносят дождь. Без грома не будет воды, без воды не будет риса, без риса люди умрут. Ты боишься жизни, Лин И?

— Я боюсь того, чего не могу контролировать, — призналась я. — В столярном деле я знаю, что если ударить здесь, дерево расколется так. Я знаю правила. А у грозы нет правил.

Хань Шуо усмехнулся.

— Есть, просто они сложнее. Вселенная — это тоже механизм. Огромный лубань-со. Каждая звезда, каждое облако — это деталь.

Он замолчал, прислушиваясь к шуму дождя. Мне стало спокойнее от его присутствия. Его спокойствие было заразительным. Он был как скала посреди бушующего моря.

— Хочешь, я расскажу тебе историю? — вдруг спросил он. — О том, почему звезды иногда падают?

Я кивнула, хотя он не мог видеть меня в тени.

— Хочу, Мастер.

— Давно, когда горы были еще песком, на Небесах жил один Звездный Лорд. — Хань Шуо говорил медленно, его голос был низким, обволакивающим, переплетаясь с шумом дождя. — Он отвечал за построение Небесных Чертогов. Он был... сложным. Он любил прямые линии и идеальные углы и считал, что красота — это порядок.

Я подвинулась чуть ближе к краю верстака, чтобы лучше слышать.

— Другие боги смеялись над ним. Бог Вина проливал напитки на его чертежи, богиня Ветра путала его расчеты. Они говорили: «Ты слишком скучный. Жизнь должна быть кривой и веселой». Но Лорд не слушал. Он строил мосты из звездного света, которые никогда не рушились и возводил дворцы из облачного нефрита.

Хань Шуо протянул руку и осторожно поймал двумя пальцами мотылька, не повредив пыльцу на крыльях, летевшего на свет фонаря.

— Но однажды Небесный Император приказал ему построить Павильон для своей новой наложницы. И Лорд построил. Он был совершенен. Каждая колонна пела от ветра, каждая черепица сияла. Но когда Император вошел туда... он почувствовал холод.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Потому что Лорд забыл вложить в камень душу, — ответил Хань Шуо с горечью. — Он сделал стены такими гладкими, что на них не мог задержаться взгляд. Он сделал пропорции такими верными, что они пугали. Император сказал: «Этот дом мертв, как и твое сердце».

Мотылек в его пальцах затрепетал, и Мастер разжал руку, отпуская его в темноту.

— Лорд возгордился и сказал, что Император глуп и не понимает совершенства. Он сказал, что ошибка не в чертеже, а в тех, кто в нем живет. За это его сбросили вниз.

За окном сверкнула молния, но гром прозвучал уже тише и дальше. Буря уходила.

— И что стало с Лордом? — спросила я. — Он разбился?

— Он упал в грязь, — сказал Хань Шуо. — Он стал смертным и теперь чувствовал голод, холод и боль. Он ненавидел этот мир за его несовершенство. За кривые деревья, за гниль, за глупых людей. Он хотел вернуться обратно, чтобы доказать свою правоту.

Он повернул голову и посмотрел на меня. В золотистом свете его глаза казались темными озерами печали.

— Но знаешь, что самое странное, Лин И?

— Что, Мастер?

— Здесь, внизу, он нашел то, чего не было на небе. Он нашел дерево, которое нужно уговаривать, глину, которая пачкает руки и ученика, который боится грома, но прячется под верстаком, а не бежит прочь.

Мое сердце пропустило удар, жар прилил к щекам.

— Может быть... — я запнулась, подбирая слова. — Может быть, Лорд просто искал не там? Может быть, совершенство не в прямой линии, а в том, как ветка тянется к солнцу? Она кривая, но живая.