Чтение онлайн

Мы приехали в лавку господина Тана, старейшего портного столицы, который обшивал половину министров. Лавка располагалась в Тихом квартале, где не было крикливых вывесок, а клиенты говорили вполголоса.

Внутри царил полумрак и прохлада. Стены были задрапированы отрезами шелка, парчи и газа всех мыслимых оттенков. От бирюзового, как весеннее небо, до темно-багрового, как кровь быка. Господин Тан, сухой старичок с очками на носу, встретил нас низким поклоном.

— Мастер Хань, — проскрипел он. — Редкий гость. Ваша последняя мантия всё так же безупречна?

— Она служит, — коротко кивнул Хань Шуо. — Мне нужно одеть моего ученика.

Взгляд портного переместился на меня. Он профессионально и цепко, скользнул по моей фигуре словно снимал мерку взглядом. Я невольно втянула голову в плечи. Если он начнет меня ощупывать, чтобы подогнать халат... моя тайна рухнет быстрее, чем карточный домик на ветру.

— Ученик... — протянул Тан. — Хрупкое сложение. Узкая кость. Ему пойдут светлые тона. Небесно-голубой или цвет молодой ивы.

— Нет, — отрезал Хань Шуо. Он прошел вдоль рядов ткани, касаясь их кончиками пальцев. — Никакой пастели. Он не наложница и не поэт. Он ремесленник. Мне нужен цвет, который говорит о сдержанности и силе.

Он остановился у рулона плотного шелка цвета глубокой морской волны, почти серого, но с синим отливом.

— "Туман над озером Дунтин", — одобрительно кивнул Тан. — Отличный выбор. Строго и дорого. Позвольте, я сниму мерки с молодого господина.

Портной шагнул ко мне, вскинув измерительную ленту. Паника ударила мне в голову. Я попятилась, наткнувшись спиной на прилавок.

— Не нужно! — вырвалось у меня слишком резко. Тан замер, удивленно приподняв бровь.

— Молодой человек стесняется? — усмехнулся он. — Я обшивал генералов со шрамами во всю спину и евнухов, которые стесняются своей полноты. Поверьте, меня ничем не удивить.

Он снова шагнул ко мне. Лента змеей скользнула в его руках.

— Стойте, — голос Хань Шуо прозвучал спокойно, но в нем была та властная нота, которая заставляла замирать даже лошадей. Мастер подошел и встал между мной и портным. — Я сам назову цифры.

— Но, Мастер Хань... — растерялся портной. — Глаз может ошибиться. Шелк не прощает ошибок в крое. Нужна точность до фэня.

— Мой глаз точнее вашей ленты, Тан, — холодно произнес Хань Шуо. — Или вы сомневаетесь в глазомере архитектора, который рассчитывает пролеты мостов без чертежей?

Портной поперхнулся и поклонился.

— Никак нет, Мастер. Я весь внимание.

Хань Шуо посмотрел на меня. Взгляд его золотых глаз медленно прошелся по моей фигуре — от плеч до талии, от бедер до лодыжек. Это был взгляд мастера, оценивающего пропорции статуи, но от этого мне стало еще жарче. Казалось, он видит сквозь грубую ткань моей рубахи и видит туго затянутые бинты, видит изгиб талии, который я так старательно прячу.

— Ширина плеч — один чи и два цуня, — начал он диктовать ровным голосом. — Обхват груди... сделайте свободным. Добавьте два пальца на движение. Длина рукава — до костяшек. Талия...

Он на секунду запнулся, глядя на мой пояс.

— ...талию не зауживать. Прямой крой. Халат должен скрывать фигуру, а не подчеркивать её. Мы идем к Императору, а не на смотрины невест.

— Как скажете, — Тан быстро записывал цифры в книгу. — А ворот?

— Высокий и жесткий, чтобы держал шею. И широкий пояс с серебряной вышивкой облаков. Это мой знак.

— Будет готово завтра к полудню.

Когда мы вышли из лавки, я шумно выдохнула, чувствуя, как рубаха прилипла к спине от пота.

— Спасибо, Мастер, — прошептала я.

— За что? — он даже не посмотрел на меня, открывая дверцу повозки.

— За то, что не дали ему прикоснуться ко мне.

Хань Шуо замер на мгновение, держась за поручень.

— Я не люблю, когда чужие трогают мои инструменты, — ответил он, и в его голосе прозвучало странное, глухое раздражение. — Тем более, что у Тана липкие руки. Садись, нам нужно закончить макет.

Следующие два дня прошли в лихорадке. Мы почти не спали. План Павильона Тысячи Осеней был не просто игрушкой, а доказательством. Императорские чиновники не умеют читать сложные чертежи. Им нужно увидеть и пощупать, поэтому мы строили миниатюрную копию будущего дворца в масштабе один к пятидесяти.

Я использовала самые тонкие инструменты, какие только были в арсенале отца, и те, что дал мне Хань Шуо. Вырезала крошечные колонны из сандала, толщиной со спичку и делала черепицу из пластинок слюды, чтобы крыша сияла.

Хань Шуо занимался конструкцией. Он собирал доугуны, которые держали крышу. В примере они были размером с рисовое зерно. Это требовало нечеловеческой точности.

— Смотри, Лин И, — шептал он, удерживая пинцетом крошечную деталь. — Весь вес крыши распределяется вот здесь в этой точке. Это сердце здания.

Он вставил деталь, которая вошла с тихим щелчком. Конструкция держалась.

В ночь перед праздником мы закончили. Макет стоял на столе, освещенный лампами и был прекрасен. Легкий, воздушный, с изогнутыми крышами, готовыми взлететь. Мы сделали даже миниатюрное озеро из полированного серебряного зеркала, на котором стоял павильон.

— Это лучшее, что я строил на этой земле, — признался Хань Шуо, устало потирая переносицу. — Если они отвергнут это, значит, они слепы.

Он посмотрел на меня. Мои пальцы были исколоты, глаза красные от напряжения.

— Иди спать, Лин И. Завтра ты наденешь шелк и войдешь в легенду.

Императорские сады встретили нас морем огней. Тысячи фонарей в форме лотосов плавали в каналах и прудах, отражаясь в темной воде, словно упавшие звезды. Деревья были опутаны шелковыми лентами, на ветвях висели клетки с певчими птицами и сверчками.

Воздух был густым от запаха жасмина, дорогой пудры и вина. Звучала музыка — цитры и флейты перекликались с далеким смехом наложниц.

Я шла за Хань Шуо, стараясь не наступать на подол своего нового халата. Приятный и прохладный шелк цвета морской волны струился по телу, но высокий жесткий воротник натирал шею, заставляя держать голову прямо. Широкий пояс действительно скрывал талию, делая мою фигуру прямоугольной, мальчишеской.

Хань Шуо шел впереди, разрезающий толпу придворных. На нем было черное одеяние с серебряными карпами, вышитыми на спине. Люди расступались перед ним, провожая шепотками. Слуги несли за нами носилки, накрытые бархатом. Там спал наш макет.

Мы вышли на главную террасу, нависающую над озером Тайе. Здесь собрался цвет Империи. Министры в пурпурных халатах, генералы в парадных доспехах, их жены и дочери, похожие на ярких бабочек.

В центре террасы, на золотом троне, сидел Сын Неба. Император был немолод. Его лицо было усталым, с глубокими морщинами у рта, но глаза смотрели цепко и живо. Рядом с ним, на подушке пониже, восседала любимая наложница Лан, чью ширму мы спасли. Она была ослепительно красива, но взгляд её был холодным и оценивающим.