Чтение онлайн

Хань Шуо долго смотрел на меня. В его взгляде что-то изменилось. Лед треснул.

— Живая, — повторил он тихо. — Да, ты прав. Мертвая балка прямая, живое дерево всегда имеет изъян. И, возможно, именно изъян делает нас... нами.

Он протянул руку под верстак. Я вжалась в стенку, испугавшись, что он хочет вытащить меня, но он просто положил ладонь на пол, ладонью вверх.

— Вылезай, Лин И. Гроза ушла, драконы улетели спать.

Я медленно, на четвереньках, выбралась из своего убежища. Мои ноги затекли, спина ныла. Я села на пол рядом с ним, скрестив ноги. Мы сидели в пустой мастерской, освещенной одним фонарем. Вокруг пахло сыростью и стружкой. Между нами было расстояние вытянутой руки, но мне казалось, что мы соприкасаемся душами.

— Мастер, — спросила я шепотом, боясь разрушить этот момент. — Вы скучаете по Небу?

Он посмотрел на потолок, где в темноте прятались балки, которые мы строили.

— Раньше скучал каждый миг. Каждый вдох был мукой. А сейчас... — он перевел взгляд на меня. — Сейчас мне интересно, что получится из этого Павильона. И из тебя.

Он вдруг протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были прохладными и сухими. Он провел большим пальцем по моей скуле, стирая пятно сажи.

— Ты весь чумазый, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка тепла, от которой у меня внутри все перевернулось. — И дрожишь, как мокрый воробей.

Я замерла, не дыша. Его прикосновение было... как искра, зажигающая очаг.

— Иди спать, — он убрал руку так же внезапно, как и коснулся. Встал и отряхнул халат. Магия момента рассеялась, но след остался. — Завтра мы начинаем поднимать каркас. Мне нужны твои руки твердыми, а не трясущимися.

— Да, Мастер. — Я поднялась. Ноги слушались плохо. — Хань Шуо, — окликнула я его у двери, снова дерзко назвав по имени. Он остановился, но не обернулся. — Тот Звездный Лорд... он вернется?

— Если поймет, в чем была ошибка, — ответил он в темноту. — А может быть, он поймет, что его место не там, где идеально, а там, где он нужен.

Он ушел в свои покои. Я осталась стоять в дверях. Дождь перестал лить, только редкие капли падали с крыши, звонко ударяясь о лужи. Кап. Кап. Как отсчет нового времени.

Прижала руку к щеке, где еще чувствовалось тепло его пальцев. Я знала, что он рассказывал о себе. Он был тем изгнанным богом. И он был одинок так же, как и я, девочка, притворяющаяся мужчиной, чтобы выжить.

Две лжи, две маски, два одиночества под одной крышей. Этой ночью я спала без сновидений. Страх перед грозой ушел, на его место пришло что-то теплое, тревожное и огромное, как небо, которое я раньше боялась, а теперь хотела постичь.

Утро было ослепительным. Солнце, умытое дождем, сияло так ярко, что было больно глазам. Воздух был прозрачным и звонким, напоенным ароматами мокрой земли и цветущей акации.

Работа закипела с новой силой. Мы вышли во двор. Кедр, укрытый нами вчера, не пострадал. Он лежал, темно-красный, благородный, готовый стать скелетом дворца.

Хань Шуо был уже там. Он раздавал указания рабочим, которых наняли для черновой работы, был собран, строг и далек, как всегда. Ни следа ночной откровенности. Но когда наши взгляды встретились над чертежным столом, я увидела в его глазах едва заметную тень улыбки, предназначенную только мне.

— Лин И, — позвал он. — Бери разметку. Мы начинаем подгонку шипов.

Я подошла к нему. Теперь я не боялась стоять рядом. Мы работали плечом к плечу.

— Здесь, — он указал на узел соединения колонны и балки. — Сделай зазор толщиной в лист бумаги.

— Зачем, Мастер? — удивилась я. — Разве не должно быть плотно?

— Дерево выпило влагу ночью, — пояснил он терпеливо. — Когда солнце высушит его, оно ужмется. Если мы сделаем плотно сейчас, потом появится щель. Если сделаем зазор — оно сомкнется намертво. Нужно думать на шаг вперед и чувствовать дыхание материала.

Я кивнула, восхищаясь его мудростью. В полдень к воротам подъехала повозка с гербами Императорского дворца. Из нее вышел евнух в сером одеянии.

— Приказ Его Величества! — провозгласил он скрипучим голосом. — Мастеру Ханю надлежит явиться на праздник середины лета через три дня. Император желает видеть пример будущего Павильона. И... — евнух сверился со свитком, — ...Советник Бай настоятельно рекомендует взять с собой вашего ученика.

Хань Шуо нахмурился.

— Я не придворный шут, чтобы ходить на праздники.

— Это не приглашение, Мастер Хань. Это приказ. И Его Величество намекнул, что хочет лично увидеть того, кто придумал «золотой шов».

Евнух поклонился и удалился, оставив нас в облаке пыли. Хань Шуо медленно свернул чертеж.

— Бай не успокоится. Он хочет вытащить тебя на свет. На празднике будет много глаз. Жены, наложницы, министры. — Он повернулся ко мне и внимательно осмотрел с ног до головы. — Тебе нужен приличный наряд. Твои лохмотья не подойдут для приема у Сына Неба.

— Но у меня нет денег на шелк, Мастер.

— Я не сказал, что ты будешь его покупать. Завтра мы идем к портному. И Лин И...

— Да?

— Будь осторожен. Праздник Середины Лета — это время масок и игр, но для нас это будет хождение по лезвию меча. Если кто-то из придворных дам подойдет к тебе слишком близко...

Он не договорил, но я поняла это по своему. Женщины чувствуют женщин. Наложницы Императора — мастера интриг. Если они заподозрят неладное, меня не спасет даже Хань Шуо.

— Я буду тенью, Мастер.

— Надеюсь, — буркнул он. — А теперь за работу, пока гром не грянул снова.

Мы вернулись к бревнам, но теперь в каждом движении рубанка, в каждом ударе киянки я слышала эхо его слов: «Возможно, именно изъян делает нас нами».

Мой изъян — это моя ложь, его изъян — это его гордыня, но вместе мы строили что-то совершенное. И впервые в жизни я подумала, что, может быть, я не хочу быть великим плотником. Может быть, я просто хочу быть рядом с ним.

Эта мысль испугала меня больше, чем гром, потому что гром мог убить тело, а любовь к бессмертному, который мечтает уйти на небо, могла убить душу. Но я отогнала эту мысль, как назойливую муху, и вонзила долото в податливую плоть кедра.

Город готовился к Празднику Середины Лета. Даже воздух в столице изменился: привычный запах пыли и раскаленного камня уступил место ароматам жареного теста, рисового вина и лотосов. Улицы украсили красными фонарями, а на реке, разрезающей город пополам, уже покачивались разукрашенные лодки-драконы, ожидая своего часа. Но для нас праздник был не временем отдыха, а казнью, на который мы должны были взойти с улыбкой.

Утро началось с визита к портному. Хань Шуо заявил, что не позволит своему ученику появиться перед Сыном Неба в «тряпках, годных лишь для протирки полов».