Трагедия господина Морна. Пьесы. Лекции о драме
Шрифт:
Ганус.
Прочь, наемники лукавого!.. Где Тременс? Он звал меня. Клиян.
Допрашивает. Скоро сюда придет… Ганус.
Да он не нужен мне. Сам приглашал, и если… нет его… Клиян.
Постойте, позову… (Направляется к двери.)
Первый мятежник.
И мы пойдем… Не так ли, братья? Что тут оставаться… Второй мятежник.
Да, столько дел… Третий мятежник.
Клиян, мы с вами! (Тихо.)
Братья, мне страшно…Четвертый мятежник.
Допишу я после… Пойду… Третий мятежник.
(тихо)
Брат, брат, что совершаем мы…Клиян и мятежники ушли. Ганус один.
Ганус.
(оглядывается по сторонам)
…Здесь жил герой…Пауза.
Тременс.
(входит)
Спасибо, что пришел, мой Ганус! Знаю, жизненной печалью ты отуманен был. Едва ль заметил, что с месяц — да, сегодня ровно месяц — я обладаю пьяною страной. Я звал тебя, чтоб ты сказал мне прямо, чтоб объяснил… — но дай сперва счастливцу поговорить о счастии своем! Ты знаешь сам — всех лучше знаешь, Ганус, — дня моего я ждал в бреду, в ознобе… Мой день пришел — нежданно, как любовь! Слух пламенем промчался, что в стране нет короля… Когда и как исчез он, кто задушил его, в какую ночь, и как давно мертвец страною правил, никто теперь не знает. Но народ обмана не прощает: склеп — сенат — злым топотом наполнился. Как пышно, как строго умирали старики, и как кричал — о, слаще страстной скрипки — мальчишка, их воспитанник! Народ мстил за обман, — я случай улучил, чтоб полыхнуть, и понял, что напрасно я выжидал так долго: короля и вовсе не было, — одно преданье, волшебное и властное! Очнувшись, чернь ворвалась сюда, и только эхо рассыпалось по мертвому дворцу!..Ганус.
Ты звал меня. Тременс.
Ты прав, давай о деле: в тебе я, Ганус, угадал когда-то мне родственную огненность; тебе я одному все помыслы доверил. Но ты был женщиной гоним; теперь она ушла; я спрашиваю, Ганус, в последний раз: что, помогать мне будешь? Ганус.
Напрасно ты призвал меня… Тременс.
Обдумай, не торопись, я срок даю… Поспешно входит Клиян.
Клиян.
Мой вождь, там этих самых, что намедни пели на улицах, пытают… Никого нет, кто б допросил… Помощников твоих — как бы сказать — подташнивает… Тременс.
Ладно, иду, иду… Ты у меня, Клиян, ведь молодец!.. Давно известно… Кстати, на днях я удивлю тебя: велю повесить. Клиян.
Тременс… Вождь мой… Тременс.
Ты же, Ганус, подумай, я прошу тебя, подумай… Тременс и Клиян уходят.
Ганус.
(один)
Меня томит единственная дума: здесь жил герой… Вот эти зеркала — священные: они его видали… Он тут сидел, в могучем этом кресле. Его шаги остались во дворце, как в памяти — смолкающая поступь гекзаметра… Где умер он? Где выстрел его раздался? Кто слыхал? Быть может, там — за городом, в траурной дубраве, в снегах ночных… и бледный друг в сугробе похоронил горячий труп… Грех, грех немыслимый, как искуплю тебя? Вся кровь моя благодарит за гибель соперника и вся душа клянет смерть короля… Мы двойственны, мы слепы, и трудно жить, лишь доверяя жизни: земная жизнь — туманный перевод с божественного подлинника; общий понятен смысл, но нет в его словах их первородной музыки… Что страсти? Ошибки перевода… Что любовь? Утраченная рифма в передаче на несозвучный наш язык… Пора мне за подлинник приняться!.. Мой словарь? Одна простая книжечка с крестом на переплете… Каменные своды я отыщу, где отгулы молитв и полный вздох души меня научат произношенью жизни… Вон в дверях остановилась Элла, и не смотрит, задумалась, концы перебирая ленивой шали… Что бы ей сказать? Тепла ей нужно. Милая. Не смотрит…Элла.
(в сторону)
Вот весело!.. Я вскрыла и прочла письмо чужое… Почерк, словно ветер, и запах юга… Склеила опять, как мне, шутя, показывал однажды отец… Морн и Мидия вместе! Как же мне дать ему? Он думает, — она живет в глуши родимой, старосветской… Как дать ему?..Ганус.
(подходит)
Вы встали спозаранку, я тоже… Мы теперь не часто, Элла, встречаемся: иное торжество совпало с вашей свадьбой…Элла.
Утро — чудо лазурное — не утро… каплет… шепчет… Ушел Клиян? Ганус.
Ушел… Скажите, Элла, вы счастливы? Элла.
Что счастие? Шум крыльев, а может быть, снежинка на губе — вот счастие… Кто это говорил? Не помню я… Нет, Ганус, я ошиблась, вы знаете… Но как светло сегодня, совсем весна! Все каплет… Ганус.
Элла, Элла, вы думали когда-нибудь, что дочь бунтовщика беспомощного будет жить во дворце? Элла.
О, Ганус, я жалею былые наши комнатки, покой, камин, картины… Слушайте: на днях я поняла, что мой отец безумен! Мы даже с ним поссорились; теперь не говорим… Я верила вначале… Да что! Мятеж во имя мятежа и скучен, и ужасен — как ночные объятья без любви… Поделиться с друзьями: