Чтение онлайн

– Вы равняете себя с ними? – оборвал ее Василий.

Женя закусила губу, испытывая огромное желание ударить его своей сумкой по голове.

– Ну что вы, - тихо сказала она. – Даже не думаю равнять. И я зашла в описании любви не далее, чем наши старые писатели-романтики, послужившие мне образцами. Я уверена, что вы заметили…

– Да, - оборвал ее Василий. – Погодин… Баратынский… Кукольник… Я заметил, на какие образцы вы опирались, Евгения Романовна. Но подражательство – это не творчество.

– А, теперь новый упрек, - сказала Женя. – Подражательство! Вы уж выберите что-нибудь одно! И скажите, возможно ли писать без всяких образцов?

Василий провел рукой по вспотевшему лбу. Эта девица определенно сведет его с ума.

– Сударыня, мне некогда с вами торговаться, - сказал он сквозь зубы. – Нам не подходит ваша повесть! Это неплохая стилизация, но не более! Ничего более сердцу и уму! И людей таких, как вы изобразили, не бывает!..

– Только потому не бывает, что вы их не видали? – с едва заметной усмешкой спросила пигалица-писательница.

Василий вышел из себя.

Он резко встал и наклонился над нею через стол, оперевшись на столешницу ладонями.

– Мадемуазель, а что вы в жизни видали? – произнес он, впиваясь взглядом в лицо девчонки. – Вы пишете о любви, а сами… Что вы можете знать о чувствах женщины?

– О, разумеется, ничего, - саркастически сказала Женя. – Совсем ничего! Скажите, господин Морозов, рожали ли детей Мопассан или граф Толстой, описывавшие в своих романах рожениц?

– Вы переходите всякие границы!.. – в ярости воскликнул Василий.

Он уже не помнил, что снаружи их могут услышать.

Женя встала с кресла, обогнула редакторский стол и приблизилась к молодому человеку вплотную.

– Это вы уже давно перешли со мною всякие границы, - тихо произнесла она. – Когда вы это поймете?

От ее нахальства он на миг онемел. А потом вдруг ощутил бешенство, которое отразилось в его взгляде, в нервном движении, так что новоявленная зеленоглазая Аврора в очках испугалась и попыталась отступить. Но Василий ей не дал. Он положил руки ей на плечи и сжал их.

– Вы пишете о поцелуях, - дрожащим голосом произнес он, глядя не в глаза Жене, а на ее губы. – А сами ничего об этом не знаете.

– Откуда вы зна… - начала Женя, но эта фраза оборвалась писком. Рука беспомощно взлетела и обвисла. Василий жадно прижался губами к ее губам, одной рукой зарывшись в пышную прическу посетительницы, а другой обвив ее талию и крепко прижимая девушку к себе. Она слабо застонала от его натиска, сделала попытку его оттолкнуть, но не смогла.

А потом вдруг собралась с силами и вырвалась. Или, может быть, Василий сам ее оттолкнул.

Несколько мгновений они глядели друг на друга как безумные, тяжело дыша.

– Я не…

Женя поднесла руку к губам.

Она не знала не то что сейчас думать, а с какой ноги сейчас ступить. Василий отвернулся, поправляя волосы.

– Вы негодяй, - жалко дрогнувшим голосом сказала девушка. – Я всегда это знала…

– Замолчите и уходите отсюда!..

Василий по-прежнему не смотрел на нее. Он боялся, что девица обнаружит, как она его распалила. Она, наверное, этого не понимала, и хорошо.

– Ну хорошо, - сказала Женя с испугом: наверное, почувствовала его состояние. Попятилась. – Только вы рассмотрите это еще раз…

– Уходите и больше здесь не появляйтесь!..

Женя вздрогнула, вжав голову в плечи от его окрика. Потом прошла к вешалке и оделась, отвернувшись от Василия. Затем вернулась к креслу, где остались сумочка и тетрадь.

Василий уже немного успокоился, и теперь мог смотреть на нее. Женя уже более уверенно взяла свою тетрадь и шлепнула ее на редакторский стол.

– Рассмотрите это еще раз, - шепотом сказала она.

Потом, не получив никакого ответа, повернулась и, мягко ступая, прошла к выходу. Покинула кабинет и закрыла за собой высокую тяжелую дверь. Прислонилась к ней на миг, облегченно вздохнув.

– Господи боже мой, - шепотом сказала она. – Я теперь не знаю, что и д…

Тут Женя почувствовала, что на нее смотрят. Подняла голову и встретилась взглядом с одним из юнцов-журналистов, сидевших в кабинете Василия…

Юнцов-журналистов…

Наглый длинноволосый мальчишка, которого назвали Соловьевым, широко улыбнулся барышне и издевательски поклонился, держа руки в карманах. Потом загоготал.

– Ты помнишь ли чудное мгновенье, Аврора?

Женя вытаращила глаза. Юнец недвусмысленно указал на кабинет и подмигнул. Несомненно, он все слышал… а может, даже и подглядел…

Женя прижала к груди сумочку и бросилась бежать. О господи, что она наделала. Что она наделала!

* В начале двадцатого века “порнографической литературой” в России могла быть названа литература, включающая эротические сцены даже небольшой степени откровенности.

========== Глава 12 ==========

Василий ничего не слышал из того, что произошло в коридоре – он слышал только гул в своей голове. Молодой человек некоторое время сидел, закрыв лицо руками, и поочередно проклинал то себя, то Женю. Нормальное существование было возможно только без нее. Врываясь в его жизнь, она всякий раз закручивала ее волчком, и закручивала волчком его самого, так что он чуть ли не чувствовал, как от него отлетают куски…

Именно в такие минуты сумасшедшие убеждения этой барышни – убеждения в способности личности к “распадению” на духовные и материальные составляющие - казались ему правдоподобными.

Василий никогда бы не согласился признать себя сверхъестественным существом, допустить среди нормальных физических и химических законов то, что сразу отбросило бы мышление в эру чудес. То, что разладило бы его мыслительную машину. Но после свиданий с Женей он именно и чувствовал себя такой разлаженной машиной…

Василий глубоко вздохнул, потом дернул за витой шелковый шнурок, висевший над его столом. Ему нужно работать, какие бы треклятые обстоятельства этому ни мешали. Еще три часа до окончания рабочего дня.