Чтение онлайн

В какой-то момент он зажал меня в угол и отобрал мяч. И попутно толкнул плечом – сильнее, чем стоило. Нет, серьезно: он выше сантиметров на тридцать и минимум на двадцать килограммов тяжелее, но играл так же грубо, как Эрик с остальными мальчишками. Мы все детство с ними играли, и они как-то упустили из виду, что я девочка и на семь лет младше их. И Култи, видимо, тоже.

– Предпочитаешь погрубее, да? – спросила я, подбегая к нему сзади и пытаясь заблокировать возможность пробить по воротам.

Он взглянул на меня из-под ресниц.

– Смотри не заплачь.

Я фыркнула. Вот же мудак.

– Не заплачу. Хочешь погрубее – будет тебе погрубее.

После игр с друзьями и Харлоу меня не напугать.

Мы гонялись друг за другом целую вечность. Я отбирала мяч у него, он у меня, и так раз за разом. Пот струился по лицу, рукам и спине. Култи тяжело дышал, – я вообще не помнила, чтобы он тяжело дышал раньше.

Удивительно, но играл он достаточно неаккуратно; подозреваю, поэтому до сих пор не забил. Я не приписывала заслугу себе: понимала, что хороша, но он лучше. Но я смотрела и училась. Большего мне не надо.

– Ты уже… раз восемь… мог бы… забить… – пропыхтела я.

Он стоял ко мне спиной, прижавшись задницей к бедру.

– А ты… как минимум три… если бы знала, что… делаешь! – Он высоко подбросил мяч и ударил его головой, но каким-то чудом снова не забил.

Мы оба бросились за мячом, и я попутно грубо врезалась в него, но ничего; не сахарный, выдержит.

– Я знаю… что делаю… – Я толкнула его плечом в грудь и увела мяч.

И мы продолжили бесконечные догонялки: теряли мяч и отбирали его, снова теряли и снова отбирали, пока от адреналина в крови не стало сложно дышать. Мы играли агрессивно, с остервенением. В настоящей игре нужно было следить за собой, чтобы не выдохнуться в первые пятнадцать минут, когда продержаться нужно все девяносто.

А еще в настоящей игре есть остальная команда, которой можно передать мяч.

Утренняя пробежка и тренировка давали о себе знать. Играть с Култи было тяжело, и даже колени взмокли от пота.

Но когда он, прижавшись сзади, тяжело дышал мне на ухо, я чувствовала исходящую от него усталость.

– Устал? – улыбнулась я.

Он что-то буркнул, но не ответил, и через секунду я поняла почему. Движением, достойным Райнера Култи на пике своей карьеры, он отобрал у меня мяч и помчался к воротам, пользуясь преимуществом длинных ног. Я понимала, что будет дальше, но все равно не сбавила скорости, бросившись его догонять.

Молниеносный удар, который я не успела бы заблокировать, – и футбольный мяч устремился к воротам, прочертив в воздухе мощную резкую линию. Идеальный прострел. Идеальный.

Улыбнувшись, я покачала головой. В любой другой ситуации я бы злилась из-за того, что проигрываю.

Но как же это красиво!

А потом Култи повернулся ко мне с самой самодовольной торжествующей ухмылкой, что я когда-либо видела, – и это говорило о многом, учитывая, насколько часто я сталкивалась с самовлюбленными противниками. Но видеть ее было приятно, и в груди разлилось тепло. Он в этот момент казался таким… Култи. Не равнодушным пофигистом, который тренировал нас последний месяц, а самим собой.

– Один – ноль, Тако, – бросил он, как будто я сама не догадывалась.

Тепло тут же схлынуло, и радость за его кратковременный триумф испарилась.

Он что, назвал меня…

– Тако? Серьезно? – спросила я, сдерживая смех. Дурацкое прозвище, но я вроде как сама напросилась, правда?

Он пожал плечами.

Я махнула рукой.

– Ну ладно, буханка ты немецкая. Давай, осталось еще шесть.

* * *

Ага, конечно. В итоге мы с трудом дотянули до счета четыре – три, и то не умерли только чудом.

– Ну что, отдохнуть не хочешь? – Понятия не имею, как мне удалось произнести это на одном дыхании. Я хрипела. Он хрипел. Черт, когда я вообще в последний раз так задыхалась? Никогда?

Култи, весь взмокший и слегка побледневший, поднял на меня глаза.

– Нет. Все нормально.

Нормально? Он выглядел так, будто сейчас блеванет. Еще у него пульсировала мышца в правом бедре. Уж не знаю, как я это заметила и почему вообще смотрела на его бедра, но задумываться об этом не собиралась.

– Уверен? – Я высунула язык насколько могла и заглотила воздух, пытаясь взять себя в руки. Зрелище неприятное, зато действенное, и легкие были мне благодарны.

Он закатил глаза, хотя сам пытался перевести дыхание. Господи. Неужели мы настолько грубо играли?

– Только если… ты сама не… хочешь.

Я очень хотела. Очень. Мне сложно представить, как после такого орудовать газонокосилкой, пусть даже самоходной.

Зря я решила бросить ему вызов, дура. Но признаваться в этом я, конечно, не собиралась.

– Пойдем, но только если ты хочешь.

Он дышал, надувая щеки, словно лягушка.

– Ты… отстаешь. Мне плевать.

Я действительно отставала, и это бесило, но я понимала, что потом буду гордиться, что продержалась так долго. Поэтому я пожала плечами.

В ответ он приподнял брови, но ничего не сказал.

– Решай сам.

«Пожалуйста, согласись. Ну пожалуйста».

Култи втянул носом воздух.

– Такое впечатление, что ты сейчас в обморок упадешь, – заметил он.

Вот гад.

Мало того что я проигрывала, так еще и выглядела так, будто упаду в обморок. Больше комплиментов у него не осталось?

Чтоб у него колено разболелось.

– Ты тоже не переусердствуй. – Я улыбнулась, сдержавшись. – Раз уж ты сто лет не играл.

Судя по дрогнувшей щеке, он закусил ее изнутри.

Маленькие победы, вот что главное в жизни. Еще раз высунув язык и судорожно вздохнув, я постаралась расслабиться. Голова слегка пульсировала от перенапряжения, и я потерла виски.

Немец медленно согнулся, уперся руками в колени и глубоко задышал, сначала глядя в траву, а потом вверх. Его футболка липла к плечам и рукам, а волосы взмокли.

Какое-то время мы оба молчали.

Зажмурившись, я нагнулась, быстренько разминая сначала подколенные сухожилия, потом бедра и, наконец, икры. Когда я выпрямилась и расправила плечи, мой тренер тоже вытянулся во весь рост и потянулся. Высокий и стройный, он…

Кашлянув, я перевела взгляд на небо. Не хотела ставить его в неловкое положение и давать повод ткнуть мне в лицо своей дурацкой победой. Стал бы он так поступать? О да, еще как. Надо валить отсюда и скорее покормить гоблина, который завелся в животе.