Чтение онлайн

«Ты что – дурак? – говорили их пустые глаза. – Правды добиваешься? Хм… Так ее здесь не было и не будет. Мы знаем, что говорим, и ты уже здесь не первый такой… мы уже за это биты».

– Ха-ха-ха, – расслабившись, издыхал смехом Жмайло, сознавая свою силу перед этой мошкой. – Да… Ты – «кагась»! – вложил в это слово весь смысл обреченности раба. – По-онял, кто ты?! – пытался вдолбить неразумному предопределенность будущего. – Да ты… – смело наградил матерным словом, – понял, кто ты?! Если я захочу, то от тебя мокрого места не останется!

«Я могу, я должен ответить на его хамство… Но если отвечу тем же, а может быть, жестче, то тем самым опущусь до его уровня, который он мне навязывает. А значит, стану таким же, как и он, диким павианом. И только поэтому я не сделаю того, на что он так напрашивается». Старался избежать назревавшей драки, так как понимал, что ничтожество Жмайло вместе с командой составляли единый организм. Даже не позволял себе и мыслить о том, чтобы врезать негодяю, потому что свой удар расценивал как удар, нанесенный всей команде. Дорожил честью людей и честью корабля.

«Расплатиться или мужественно сдержать себя от позора? – метался в неразрешимых противоречиях. – Мы же все находимся на одном корабле и делаем одно общее дело!»

Жмайло бросил взгляд на дощатый ящик со свеклой, пальцем указал на старшину, повелел строго:

– Беги ящик.

– А почему это я должен его поднимать?.. – отпарировал холодно.

Это взбесило матроса.

– Взял ящик и отжимайся! – вскричал он резко, сцепил зубы, рукой указывая на ящик.

– Не буду ничего поднимать… – ответил Александр смело, понимая свое превосходство.

Жмайло вскочил, наклонился к нему с перекошенным от бешенства лицом, заорал:

– Взял ящик и отжимайся! – ударил кулаком в грудь. – Ты понял, что я тебе сказал?! – наседал неотступно.

Александр не удержался, поднялся, хотел удалиться от маразматика. Желал дать отпор, но сдерживало понимание того, кто стоит за спиной хама, и сдался в отчаянии.

Почетная воинская обязанность, корабль, команда, оскалившийся в тупой злобе матрос, трюм-яма, личное достоинство – все эти понятия не могли уложиться в кружившейся голове.

Александр застыл, сжимая губы. Вспомнил о последнем разговоре с Андронниковым и его авторитетное командирское обещание разобраться со Жмайло. «Наверное, командир так и не поговорил с ним, иначе Жмайло непременно припомнил бы все, ожесточась. А сейчас без опаски ведет себя безобразно. Вот тебе и командир с его ответственным словом…» – подумалось горько.

– Пггиседай! – осатанело твердил побагровевший матрос, указывал рукой вниз.

– Не буду, – отрезал твердо.

– Ты чтэ-э… Не понял?! – заорал Жмайло и, устрашая, ударил в грудь.

– Не буду! – дерзко глядел в глаза обидчику. Матрос растерялся; еще были свежи воспоминания о том, как Крюков врезал ему в челюсть, люто возненавидел сволочного первогодка. Старшина был такой же породы. Забегал глазами, вспомнив о страшном, отскочил, будто от чумного. Испуганно смотрел то на отважного старшину, то на матросов в стороне.

– Всем пгиседать!!! Я сказал, всем пгиседать!!! – заорал остервенело, сатанея, словно бешеная собака. Ребята не поддержали Александра, более того, по первому требованию бесноватого негодяя все пятеро стали приседать, лишь томительно взирали на несгибаемого гордеца. Тот не верил своим глазам, не понимал покорности людей, которыми, как животными, управлял ничтожный трус. «Ты здесь новенький и многого не знаешь, – читал он в усталых глазах, – и от этого ерепенишься. А мы здесь давно и надолго, и нам это не впервой. Мы тоже когда-то пытались искать правду, здесь тюрьма, и всем руководит старший по сроку службы. И поэтому, для собственного блага, так как не раз были биты, мы подчиняемся».

– Вы будете пгиседать до тех пор, – волнуясь, дребезжал окрепшим голосом Жмайло, опасливо держась на расстоянии, – пока он, – рукой указал на одиночку, – не подчинится мне и не станет пгиседать! – поставил условие.

И вновь Мирков оказался перед выбором. Но сейчас он не отступит, будет держаться стойко, искупительная жертва никому не нужна. Победа над отщепенцем сомнения не вызывала, решил стоять до конца. Наблюдал за парнями и за озиравшимся трусливо неиствовавшим матросом, ждал, как когда-то в отряде. Но скоро стало жаль их, незаслуженно терпящих муки, стыдился своего бездействия; обязан был немедленно навести порядок.

– Пгиседай! – надрывался Жмайло.

Мирков хотел сделать решительный шаг, но остановило понимание того, что он будет тут же покаран остальной частью команды. Матрос повторил указание, ударив непокорного в грудь. Ничего не видя из-за застилавшего глаза кровавого тумана, Жмайло слепо шагнул к старшине, открыл за его спиной маленькую дверь и толкнул того, не оказывающего сопротивления. Мирков попал в небольшую комнатку, доверху заставленную множеством картонных коробок. Дверь тут же закрылась. Стоял лицом к двери, кружилась и шумела голова, рассудок затуманился. Мучительно размышлял: «Как себя повести? То ли драться – но я не могу поднять руку на ближнего, а тем более члена команды, то ли…» Это «то ли» сверлило в голове. Он выбрал иной путь – путь наивысшего благородства и безграничной смелости.

«Если первое мне под силу, – думал Александр, воспрянув духом, – то вторым я сделаю то, что никто до этого не делал. Но надо же драться! – настаивала его природа. – Что, только кулаком можно добиться победы?» – возражал разум, но когда мыслил дальше, то понимал, что драка невозможна, так как за спиной матроса стоит намного большая сила.

Долго стоял напряженно на одном месте в поисках выхода.

«Что делать? Как быть? – молил о помощи, но ничтоне помогало. – Если бы мы были на земле, я бы сбежал отсюда, оставил этот дикий корабль! Но вокруг открытое море! Что творится со мной и вокруг меня? Не сон ли это?.. Трюм-тюрьма, палач-Жмайло, – без труда нашел параллели. – Разве в цивилизованный век с декларациями о правах человека может существовать подобное?!»

– Да я вас в поелах сгною!! – кричал за дверью Жмайло. – Вызывайте на газговор! Выводите его на ют! Делайте что хотите! Но чтобы он был ногмальный! Не такой ублюдок! – матерился матрос в бессильной злобе.

Дверь распахнулась, и Жмайло осторожно посмотрел на старшину, затем шагнул смело, отстраняя локти, застыл в величавой позе.

– Ну, чтэ… одумался? – рявкнул, как заправский палач. – Пгиседай! Ублюдок… – привычно завершил матерным словом. Улыбнулся, скаля зубы.

Упрямо отказался.

Матрос стал ближе, готовясь к чему-то.

– Бу-у-удешь… – протянул расчетливо, показав зубы, выжал улыбку и, пристально глядя в лицо непокорного, нанес резкий удар по ноге кирзовым ботинком.

Мирков почувствовал колючее жжение.

Матрос выжидал. Близко приблизив мутные глаза, повторил удар. Мирков отважно выдержал и эту боль. «Что со мной происходит, не в застенках ли я? – думал он, снося муки боли и позора, боясь показать слабость. – За что я расплачиваюсь такими муками? Отчего я ничего не предпринимаю? Я же сильнее его! Но за ним стоит вся команда… и этим все предопределено…»