Чтение онлайн

в кукольном театре? Почему ты решил спасти ее? Только потому, что когда-то раньше, почти ребенком, она была рядом с Талин? Не слишком ли ты сентиментален?

– Да, долг перед Талин, которую ты отобрала у меня и этого Мира, - вздохнул Кэллоин.
– Но не только. Если бы Онель хотела лишь вернуть себе титул, имения, счета в банке… Или надеялась получить от нового короля еще больше… Я бы тогда не стал помогать ей, поверь мне. Но она ничего не желает для себя. И готова была, даже стремилась, умереть ради достижения своей цели. Как эта девочка, дочь губернатора Петербурга, о которой говорила сейчас Мист.

– Ах, да, Мист ещё! Чуть не забыла. Понятно, почему она привлекла мое внимание и понравилась мне. Но посмотри на нее внимательно ты, Кэллоин. Она ведь холодная и равнодушная убийца, для которой этот Мир, как большое пшеничное поле. А люди в нем - словно колоски, которые она будет бездумно срывать по мере необходимости.

– Мист очень несчастна, - покачал головой Кэллоин.
– И на этот раз ты не права, Госпожа. Она не холодная и не равнодушная. Да, Мист была рождена, чтобы решать судьбы людей, участвуя

в битвах. В этом было ее предназначение, таков был смысл ее жизни. Но вот уже две тысячи лет она умирает сама, бесконечно принося себя в жертву - даже не богам, а людям. И теперь у нее появился шанс. Она влюблена, и, может быть, все-таки сумеет перешагнуть через прошлое.

– Как же трудно стало с тобой спорить, мой Ученик, - с удивлением глядя на него, сказала Кали.
– Знаешь, мне, наверное, теперь будет скучно без тебя. Поэтому я очень надеюсь, все же, что ты усвоил последний урок и не уйдешь с горы Нами. Да уж, кто еще вчера мог предполагать, что у Этан в Нарланде могут возникнуть такие проблемы.

– Алев и Мист - очень симпатичная пара, - вздохнул Кэллоин.
– Они ведь заслужили свое счастье. Может быть, ты попытаешься договориться с ними?

– А вот это мы еще посмотрим, - хищно улыбнулась Кали.
– Этан будет хозяйкой этого Мира, знай это, Кэллоин. И никто, кроме нее самой, не сможет помешать ей в этом.

МАРИЙ В БЕРЕНОРЕ. ЭЙЛЛИН И РИНЕВНИН

Беренор показался Марию каким-то совсем уж средневековым

и патриархальным городом. Если судить по картинам старых мастеров, Верлэрис был таким лет триста назад. Типичные жилые здания Беренора были построены из тесаного серого камня и своей неуклюжей массивностью были похожи на небольшие крепости

с бойницами маленьких окон. Узкие кривые улочки на окраинах напоминали лабиринт, и лишь ближе к центру обретали осмысленное направление. Когда-то в крупных городах Сааранда в непроходимой чаще таких же маленьких и бестолковых улиц были прорублены широкие “просеки”, и это теперь служило предметом

постоянных сетований любителей старины, которые, впрочем, парадоксальным образом предпочитали жить в современных и благоустроенных центрах Верлэриса, Шайенна, Аноры или Гиниаза. Но Марий готов был признать, что в этом каменном муравейнике было и какое-то очарование. В Сааранде такой город, безусловно, привлек бы к себе внимание, стал туристической достопримечательностью и, наверное, жил, припеваючи, развлекая и обслуживая приезжающих поглазеть на старые башни и здания гостей. Побродив по центру Беренора и немного устав от шума и толкотни, Марий вошел в маленький зал первой попавшейся корчмы, огляделся и покачал головой.

“Всегда у них, что ли, так много людей в это время бывает?”

Ждать не хотелось, и он собрался было уйти, но внезапно возникший официант взял его за руку и потащил к небольшому столику в углу, за которым сидели красивая молодая женщина

и мальчик, которому, по предположению Мария, было около восьми лет. Отодвинув стул, он сделал приглашающий жест и указал на пожелтевший пергаментный лист с меню. Чувствуя себя неловко, Марий извинился перед соседями и все же сел рядом. И тут же почувствовал неладное. Аура несчастья витала над этим столом,

и глаза смотревшей прямо перед собой незнакомки немного припухли от недавних слез. Что-то говоривший ей мальчик повернулся к Марию и внимательно, даже требовательно посмотрел на него.

“Ну и везет же мне, - подумал вчерашний правитель Сааранда, - Два часа в Береноре, даже пообедать не успел, но уже, похоже, во что-то вляпался”.

Но молчать, глядя в свою тарелку, показалось совсем уж невежливым.

– У Вас что-то случилось?
– спросил он, откладывая вилку

и нож.
– Я могу чем-то помочь?

“Сейчас, наверное, окажется, что дело в деньгах. Но что ж, сам напросился. Дам им немного, чтобы совесть не мучила”.

Женщина подняла на него большие синие глаза, и Марий вздрогнул, словно от удара хлыстом. Где и когда он видел похожие?

– Спасибо, - сказала женщина.
– Не обращайте на нас внимания. Вы все равно не сможете помочь нам.

И почему-то тоска острым ножом ударила прямо в сердце. Ну, кем же, каким отщепенцем надо быть, чтобы всегда и везде оказываться ненужным и лишним? Дома старался, как мог, но из Сааранда

и родного Мира его выжили, заставили уйти. И в Беренор, видимо, не стоило приходить. Умирать надо не в чужих краях, а на родине. Проклят он, что ли после смерти Талин?

– У Вас есть пять минут, чтобы начать рассказывать, - сказал он, и снова взял вилку.
– Если это будет в моих силах, я постараюсь что-нибудь сделать для Вас. Если не желаете моей помощи - извините.

– Нас из дома выгоняют, - тихо сказал мальчик.
– Чтобы маму заставить замуж выйти.

– Ну, зачем ты, Риневнин, - недовольно посмотрев на него, сказала женщина.
– Как и чем тут посторонний человек помочь сможет?

“Да, это, конечно, превосходит все ожидания”, - не смог удержаться от ироничной улыбки Марий, но тут же прогнал ее со своих губ.

“А чего ты ждал?
– сказал он сам себе.
– Надеялся парой медяков отделаться?”

Он снова отложил вилку и отодвинул от себя тарелку.

– Ладно. Я же обещал Вам свою помощь, рассказывайте.

Женщина молчала.

– Мне неудобно разговаривать на эту тему с Вашим сыном.

И я, действительно, хочу, я попробую помочь. Но надо знать, в чем дело и понять как.

Незнакомка пристально и недоверчиво посмотрела на него,

и решилась.

Эйллин была дочерью Карниина, министра Двора, который после исчезновения королевы Талин организовал заговор против объявившего себя регентом и временным правителем премьер-министра. Королева была его племянницей, и Карниин, как первый претендент на престол, искренне возмутился “узурпацией” власти. О том, что Талин еще может вернуться Карниин старался не думать. Честолюбие и жажда власти лишили его осторожности и разума. Регент был убит подкупленным пажом и Карниин даже успел объявить о своих правах, но тоже погиб - будучи выброшен из окна, разбился на неровной брусчатке во дворе замка. После короткого периода нестабильности и гибели еще нескольких претендентов на престол, к власти пришел Скэнжин - всегда притворявшийся лояльным один из богатейших магнатов страны и, как осторожно поговаривали некоторые, некоронованный глава ночного Беренора. Все владения и имущество семьи Эйллин были конфискованы, искали и ее, но сочувствующие оставшейся сиротой девушке люди вовремя посоветовали ей бросить все и скрыться. Один из рыцарей ее отца, давно и безнадежно влюбленный в нее, отправился с ней в одну из провинций. На какой-то короткий миг тогда ей показалось, что и она любит его. Но это было ошибкой. Тем не менее, ставший отцом Риневнина рыцарь был единственным близким ей человеком. Эйллин плакала, когда он погиб в бою, во время одного из небольших мятежей, все еще периодически вспыхивавших в Береноре. Рыцарь был небогат, но оставленных им средств все же хватало на скромное существование, и так они прожили еще четыре года. А потом она совершила роковую ошибку. Эйллин, выросшей в большом и богатом городе, стало нестерпимо скучно в этой глуши, да и Риневнин, казалось ей, был достоин большего. Продав имевшееся у них имущество, они перебрались в столицу и поселились в маленьком домике недалеко от центра. Все шло хорошо,