Три Мира Надежды
Шрифт:
– И о чем же они совещались, можно спросить?
– с удивлением посмотрел на него Марий.
– Ну, если коротко… Политическая целесообразность. Государственные интересы. Сильная и стабильная власть. Подарок судьбы. Они ведь не знали, что ты из Сааранда, великий маг и все такое прочее. Они желают, чтобы ты стал правителем и королем Беренора.
– И для тебя все это очень интересно? Да, ты, кажется, не представляешь, насколько серьезно тебе нужно учиться, Риневнин.
Мэр столицы осторожно подошел к ним.
– Все готово для начала установленной законом процедуры, - низко поклонившись, тихо сообщил он.
– Но, позволю сказать, что если вы не состоите в браке, было бы желательно узаконить ваши отношения до церемонии принесения присяги. Это позволит избежать кривотолков и укрепит положение вашего сына.
– Лучше бы прямо говорили. Аргумент так себе, - вполголоса буркнул Риневнин и отвернулся.
Марий вопросительно посмотрел на Эйллин.
– Ты согласна?
– тихо спросил он.
– Я ведь обещала слушаться тебя весь этот день. Он еще не кончился. Приказывай. Я подчинюсь и выполню все, что угодно.
Марий отрицательно покачал головой.
– Нет, решай сама, Эйллин.
– Конечно, согласна. Я, действительно, так много нового узнала от тебя о себе! И очень надеюсь узнать еще больше.
АЛЕВ И МИСТ. НОВЫЙ НАРЛАНД
Мессир Сэлингин, потомственный пэр и одиннадцатый маркиз северо-западной кинарийской марки Пелингьер, государственный советник первого ранга, чрезвычайный и полномочный посол, кавалер пяти кинарийских и двух иностранных орденов, почетный гражданин города Ранева и обладатель прочих регалий, которые слишком долго пришлось бы перечислять, готовился к отъезду из Нарланда. О том, чтобы остаться на своем посту сейчас, после дворцового переворота и смены династии, нечего было и помышлять. Сэлингин ни в чем не мог упрекнуть себя, за интересы своей страны он яростно и небезуспешно сражался несколько лет, но все же проиграл и слишком скомпрометировал себя тесными связями
с бывшим королем Лииром и его окружением. Со дня на день
в столицу Нарланда должен был прибыть новый кинарийский посол, и всю последнюю неделю Сэлингин не выходил из дома, торопясь закончить ревизию документов, накопившихся за эти годы. Часть из них он лично уничтожил - о некоторых делах и вещах лучше даже и не знать ни министерству иностранных дел, ни новому, неподготовленному к работе в здешних условиях человеку. Все кончилось, Кинария потерпела в Нарланде сокрушительное поражение, маятник дошел до своей крайней точки и теперь двинется в другую сторону. А его ожидает позорная отставка… Ситуация в Нарланде уже давно вызывала тревогу. Этот недоумок
и извращенец, Лиир, который лишь по недоразумению и волей случая стал королем, совершенно не обращал внимания на предупреждения разумных людей и буквально толкал своих подданных к мятежу и восстанию. Однако до появления Онель Сэлингину все же кое-как удавалось держать ситуацию под контролем. Но даже
и с этой, не в меру умной, энергичной и целеустремленной лерийкой он, пожалуй, еще мог бы некоторое время состязаться в Раневе - опыта, сил и средств вполне хватало. Но все пошло прахом когда неведомо откуда в Нарланде объявился этот человек из давнего
и, казалось, навеки забытого прошлого - граф Алев. За время своей работы в разных странах Сэлингин повидал столько, что хватило бы на несколько десятков человек. Пережил четыре войны, две революции и три государственных переворота, один из которых организовал самостоятельно и практически без посторонней помощи. Но того, что произошло здесь месяц назад, он не ожидал увидеть
и в страшном сне. Сотни вышколенных и вымуштрованных солдат дворцовой охраны просто бросили оружие и бежали от кучки неистовых воинов, сражавшихся с невиданными в этом Мире неистовством, яростью и силой. Алев шел впереди и бился один против десяти - и не нашлось в Нарланде никого, способного устоять перед ним. Раненный король Лиир, который и сам когда-то был великим бойцом, пал на колени, моля о пощаде - и был зарублен новым претендентом на престол. А потом эта непонятная, пришедшая из ниоткуда светловолосая девушка, бросила принесенную им старинную королевскую корону в огонь. И на глазах изумленных свидетелей этого действия, достала из него другую - неизвестного местной геральдике типа и совершенно новую. Обратившись к неведомому богу, она сама возложила корону на голову мужа -
и в тот же миг на ее голове оказалась такая же, а все, кто был рядом, как один, пали ниц и принесли страшные клятвы верности. Народ приветствовал Алева и Мист, как освободителей, но в приморской провинции Лонреглийс под знаменами старинных врагов рода Алева уже собирались избалованные и развращенные новой властью, но все еще грезившие о былой славе сверхпривилегированные гвардейские части и соединения Нарланда. Лучшие полки кинарийской армии сходили с трапов больших транспортных кораблей. Но и этого показалось мало, империя не пожалела золота
и Лиарос заполнили толпы свирепых наемников из Пагшеза
и Джеттена. И вся эта огромная и великая армия потерпела сокрушительное поражение в короткой битве с наспех собранным войском новых правителей Нарланда. Охваченные ужасом, союзники бежали к морю и брали штурмом собственные корабли, и моряки,
с оружием в руках, защищали их от обезумевших толп, в которых потомки древнейших аристократических родов Нарланда перемешались с грубой солдатней Кинарии и полудикими джеттийцами. Спешно убирая мостки и обрубая канаты, корабли, один за другим, уходили в открытое море, а оставшиеся на берегу люди, входили
в воду, в бессильной ярости поднимая кулаки и изрыгая проклятия. Почти все они погибли в тот день. А внезапно поднявшийся шторм разметал кинарийский флот, лишь десятая часть кораблей вернулась к родным берегам. Известия о страшной и небывалой катастрофе в Нарланде и полном провале в Калгрейне поразили империю, как удары молнии, породив всеобщее уныние и возрастающую тревогу за будущее страны. Искали изменников и виноватых, и Сэлингин не сомневался, что окажется в их числе. А что касается Великой Лерии… Лерийцы, и в Нарланде, и в Сааранде, как всегда, почуяв неладное, притворились мягкими и пушистыми, моментально спрятав острые когти готовой к удару лапы. Переставшая притворяться Онель, открыто взяла все дела в свои руки, отослала мужа в Лерэйн и немедленно, заключила договор о нерушимой дружбе и союзе с Нарландом. Император Лерии, не раздумывая, сразу же утвердил его. Консул Лерии в Калгрейне явился с поздравлениями к Ульвнину и Этан, заверив их в неизменных дружеских чувствах и согласившись на все условия.
“И только мы самонадеянно полезли напролом, не имея запасного варианта”, - с горечью подумал Сэлингин.
Какой-то шум на улице вдруг привлек внимание Сэлингина. Оторвавшись от тяжелых размышлений, он подошел к окну, выходящему на одну из столичных площадей. Вокруг здания посольства, оказывается, собралась большая толпа. Люди нестройно, но громко выкрикивали антикинарийские лозунги. Вот какой-то явно нетрезвый мужчина вдруг выскочил вперед, в окно полетел камень. Толпа одобрительно заулюлюкала, и еще несколько человек последовало примеру дурака-провокатора. В тот же миг вооруженные стражники врезались в толпу, разделили ее на несколько частей и оттеснили от стен посольства. Бросавшим камни скрутили руки и, награждая тумаками, грубо потащили к закрытым повозкам. Через несколько минут от толпы на площади не осталось
и следа, будто ее никогда здесь и не было. Сэлингин недовольно покачал головой.
“Алев и Мист полностью контролируют Раневу и Нарланд, - со злостью и отчаянием подумал бывший посол.
– Никакой анархии! Нет даже и следов государственного бессилия, столь характерного в переходный период после революций и дворцовых переворотов. И ничего нельзя сделать. Нарланд потерян для нас надолго, если не навсегда”.
Сэлингин еще раз окинул взглядом опустевшую площадь.
“А если они, все эти, так долго терпевшие произвол прежней власти и наше бесцеремонное вмешательство в их дела, люди теперь сами придут к нам, в Кинарию?” - подумал он, и сердце старого дипломата вдруг забилось неровно и заболело - в первый раз в жизни.