Три руки в фонтане
Шрифт:
Выйдя из квартиры, мы на мгновение остановились, сбившись в кучу. Эта встреча деморализовала всех нас.
«Идеальная хозяйка », — сказал Фронтин, мрачно цитируя общепринятые мемуары. «Скромная, целомудренная и невозмутимая. Лучшая из женщин, она держала в помещении и работали с шерстью.
«Двадцать лет », — прорычал Петроний в отчаянии.
«Да будет земля над ней легка». Я закончил формулу. Поскольку мы ещё не нашли то, что осталось от Азинии, возможно, этого никогда не случится.
XXVIII
НИКТО ИЗ НАС не мог больше выносить этого вечера. Мы с Петро проводили консула к нему домой, где он вернул мне тунику, разделся на пороге. Сразу видно, что он из высшего общества. Плебей постеснялся бы такой эксцентричности. Я знавал борцов, которые отворачивались, чтобы раздеться, даже в подходящей обстановке бань. Привратник у самого Фронтина выглядел встревоженным, и, видимо, привык к своему господину. Мы передали консула в надёжное место, и привратник подмигнул, благодарив нас за то, что мы сохраняем серьёзные лица.
Затем мы с Петро медленно вернулись в Фонтанный двор. Несколько магазинов снова открылись, чтобы успеть на вечернюю торговлю, поскольку Цирк опустел. Казалось, все улицы были забиты мужчинами с лукавыми лицами, пьяницами, мошенниками, рабами, замышляющими что-то нехорошее, и девушками, ищущими работу. Люди разговаривали слишком громко. Нас сталкивали с тротуара, а когда мы выходили на проезжую часть, другие сталкивали нас в открытые канавы. Возможно, это было случайно, но им было всё равно. Мы инстинктивно тоже начали толкаться.
Это был город в худшем своём проявлении. Возможно, он всегда таким был, просто сегодня я стал это замечать чаще. Возможно, Игры вытащили из города ещё больше шлаков.
Расстроенные интервью с Cicurrus, мы даже не заглянули в винный бар, чтобы расслабиться перед ужином. Возможно, стоило бы это сделать. Мы могли бы пропустить очень неприятную ситуацию в Фаунтин-Корт. Мы шли угрюмо, опустив головы, что не давало нам времени на побег. Вместо этого я предостерегающе положил руку Петро на руку, и он громко застонал. Мусор, который мы видели у прачечной, когда уходили ранее, всё ещё стоял на месте. Его обитатель явно ждал нашего возвращения.
Она выскочила и публично обратилась к нам. Однако это была не маленькая, легконогий, одетый в фиолетовое платье Бальбина Мильвия. Носилки, должно быть, были общими, их использовали все женщины дома Флориусов. Они привели к нам куда более страшную гостью, чем дерзкая безделушка Петро: это была мама Мильвии.
Еще до того, как она набросилась на Петрония и начала реветь, мы могли сказать, что она была в ярости.
XXIX
Корнелла Флаччида обладала грацией летящего носорога: большие руки, пухлые ноги, непоправимо нескромная физиономия. Впрочем, наряд её был великолепен. На лице озлобленной старухи красовалась маска свежей девы, только что восставшей из пены Пафоса в радуге сверкающих брызг. На теле, которое долгими вечерами предавалось обжорству, пропитанному вином, крылья цапли были украшены полупрозрачными шёлками с Коса и сказочными воротниками из зернистой золотой филиграни – всё это было так легко, что развевалось, звенело и оскорбляло изумлённые чувства уставших мужчин. На ногах, ковылявших к нам, красовались красивые блестящие ботиночки.
Разрушительный запах бальзама ударил нам в горло.
Учитывая, что после того, как Петроний упрятал Бальбина Пия, всё имущество гангстера перешло в собственность государства, удивительно, что столько денег всё ещё удавалось тратить на его свирепого реликта. С другой стороны, Бальбин был твёрдым орешком. Он позаботился о том, чтобы значительная часть его мирского имущества была хитро спрятана от официальных властей. Значительная часть была передана в доверительное управление Флакциде, назвав её частью приданого её искусной дочери Мильвии.
Теперь мама жила с дочерью: все её собственные особняки были конфискованы, и им пришлось жить вместе в далеко не беззаботном жилище мужа Мильвии, Флория. Все когорты вигилов вели учёт, сколько ещё эта троица сможет вытерпеть друг друга. Пока что они держались за руки так же крепко, как пчеловоды в сезон сбора мёда: только так они могли удержать деньги. Бухгалтер из Казначейства Сатурна ежедневно проверял состояние брака Мильвии, потому что если она разведётся с Флорием и её приданое вернётся семье, то император захочет его получить. В этом случае законы о поощрении брака не применялись.
Поскольку наш новый император Веспасиан выступил с платформой поддержки старомодных добродетелей семейной жизни, то, очевидно, если сумма, которую он собирался получить при разводе Мильвии, могла убедить его заглушить свою старомодную совесть, то она должна быть очень велика. Вот вам и радость организованной преступности. Удивительно, что так мало людей её принимают.
Нет; на самом деле, была причина, по которой другие оставались честными: выставлять себя конкурентом Корнеллы Флаччиды было слишком страшно. Кому хочется, чтобы его обварили, зажарили, насадили на вертел и подали связанным в…
глазурь из трех видов сыра с слегка обжаренными внутренними органами в качестве отдельной пикантной закуски?
Конечно, я это выдумал. Флаччида сказал бы, что это слишком изысканное наказание.
«Не смей, черт возьми, убегать от меня!» — закричала она.
Мы с Петро никуда не бежали, нам даже не дали времени подумать об этом.
«Мадам!» — воскликнул я. Нейтралитет был сомнительным убежищем.
«Не шути со мной!» — прорычала она.
«Какое отвратительное предложение».
«Заткнись, Фалько». Петро подумал, что я ему не помогаю. Я заткнулся. Обычно он был достаточно большим, чтобы позаботиться о себе сам. Но с ворчливым Флаччидой он мог справиться, поэтому я преданно держался рядом. В любом случае, я хотел посмотреть, как всё будет весело.
Я заметила, как Елена вышла на наше крыльцо. Мой пёс Накс жадно обнюхивал её, предчувствуя возвращение хозяина. Елена нагнулась и нервно вцепилась в ошейник. Должно быть, она догадалась, что наша гостья – женщина, которая, вероятно, откусывала головы сторожевым псам в качестве украшения на празднике.
«Разве я вас двоих раньше не встречала, мерзавцы?» Мать Мильвии не могла забыть Петрония Лонга, начальника следствия, который вынес обвинительный приговор ее мужу.
Встретившись с ней снова лицом к лицу, я решил, что предпочту, чтобы она не осознавала, что я — герой с общественной совестью, который фактически сделал ее вдовой.
«Очаровательно, что наши яркие личности произвели такое впечатление», — пробормотал я.
«Передай своему клоуну, чтобы не вмешивался», — приказала Флаччида Петро. Он лишь улыбнулся и позволил ей убежать.