Чтение онлайн

транспортные средства; конечно, у них были инструкции припарковаться в ожидании своих конкретных владельцев, так что теоретически они были недоступны — хотя рабы, управлявшие ими, похоже, получали множество предложений подработать по совместительству, и я видел, что некоторые из них соглашались.

В моде были либо детские кресла-качалки с двумя переносками, либо носилки высотой до плеч, по углам которых помещались четыре, а то и восемь дюжих мужчин.

Повозки были редкостью. В городе они были гораздо менее универсальны. Днём в Риме колёсный транспорт запрещён, за исключением повозок строителей, работающих на общественных памятниках, и церемониальных плотницких повозок весталок.

Насколько мне было известно, ни одна весталка на памяти живущих не предлагала подвезти бездомного котёнка. Женщина могла рожать в канаве, и девственницы с высокомерием проигнорировали бы её. Поэтому, не имея денег, покинув Пию в ту роковую ночь, Азиния почти наверняка осталась бы пешком. Это было не место для одинокой женщины. Я представила себе, как это должно было быть: чернокожая девушка, очень красивая, но трогательно не замечающая этого, возможно, выглядящая нервной, робко прижимающая к себе палантин и уставившаяся на тротуар. Даже если бы она шла быстро, её легко было бы распознать как уязвимую. Быстрая ходьба могла бы даже привлечь внимание. Возможно, тот, кто её преследовал, уже глазел на Пию, но его опередили; а когда Азиния скромно отправилась одна, гораздо более респектабельная, чем подруга, которую она опрометчиво бросила, он не мог поверить своей удаче.

Сегодня вечером по всей арене проститутки с энтузиазмом занимались своим ремеслом.

Работницы выглядели злобно, но, поняв, что мои дела их не касаются, оставили меня в покое. У них было слишком много дел. Эти длинные жаркие ночи позволяли заработать хорошие денарии под сенью цирка. Быть неприятным со мной было бы плохой рекламой…

и, что еще важнее, пустая трата времени.

Что меня поразило в других молодых женщинах, да и не очень молодых тоже, так это то, что многие из них были куда более опасны, чем отряды юнцов. Вереница шатающихся, ругающихся девиц, размахивающих жёлтыми зонтиками, с глазами, словно накрашенными белым свинцом, и жаждущих действий, пугала даже меня. При их приближении любой сексуально неадекватный человек, которому женщины были не по зубам, прыгнул бы за колонну и обмочился.

Я не видел никого, кто подходил бы под это описание. Но там, на улице Трёх Алтарей, я начал чувствовать уверенность, что кого-то вроде него, должно быть, постоянно тянет сюда. Я представлял себе, как его презирают и оскорбляют. И понимал, как его затаившийся дух мог яростно разжигать мысли о мести.

XXXIII

Мы с Петрониусом планировали провести каждый вечер оставшихся игр «Римлян» у Большого цирка. Возможно, мы всё это время находились рядом с убийцей. Он мог пройти так близко, что его одежда задела нашу, и мы бы ничего не заметили.

Нам нужно было узнать больше. Мы работали с недостатком информации.

Начинало казаться, что только убийство ещё одной женщины даст нам шанс найти новые улики. Мы никому не могли этого пожелать. Это оставалось невысказанным, но мы с Петро хотели, чтобы Азиния – чьё имя и добрый нрав мы уже узнали – пострадала последней.

На следующий день после начала слежки юные Камилли слегли с последствиями недожаренной курицы-гриль; не имея возможности пойти в цирк, они послали раба, чтобы он передал нам с Еленой их билеты. Каким-то образом, даже в кратчайшие сроки, она устроила юного Гая посидеть с ребёнком несколько часов. Это был долгожданный шанс побыть наедине. Ну, вдали от четверти миллиона шумных товарищей.

Елена Юстина не была самым ярым поклонником гонок на колесницах в мире. Я был рад, потому что «Синие» в тот день шли хорошо. Пока я ёрзал на сиденье, кричал на некомпетентность их возниц или вопил, радуясь их успехам, и жевал слишком много инжира в напряженные моменты, Елена терпеливо сидела, позволяя своим мыслям блуждать где-то в другом месте. Когда я вскочил на ноги, крича «ура», она подняла мою подушку и приготовила её, чтобы я снова ударился задом о скамейку. Хорошая девочка. С ней можно было куда угодно ходить. Она умела дать понять, что только идиоту это понравится, но открыто жаловаться не стала.

Пока я отдыхал, она попыталась раскрыть дело за меня. Хелена поняла, что мы ищем человека, о котором можем собрать лишь самые смутные сведения. Во время паузы она сделала краткое изложение:

«Характер преступления, особенно то, что Лоллий рассказал вам о нанесенных увечьях, указывает на то, что вы ищете мужчину.

«Убийцей мог быть кто угодно, будь то сенатор или раб. Единственное, что можно с уверенностью сказать о нём, — это то, что он не выглядит подозрительно. Если бы выглядел подозрительно, погибшие женщины никогда бы не отправились с ним».

«Вы знаете кое-что о его возрасте: эти смерти произошли много лет назад. Если он не начал ещё в колыбели, он должен быть среднего возраста или старше.

Вы с Петро оба считаете его одиночкой. Если бы он работал с кем-то ещё, то за всё это время кто-то из них либо допустил бы ошибку, либо проговорился бы. Такова человеческая природа. Чем больше людей вовлечено, тем больше вероятность, что кто-то напьётся, или за ним будет шпионить жена, или он привлечёт внимание вигилов по совершенно другому делу. Совместная информация легко просачивается. Поэтому вы считаете, что это один человек.

«Вы думаете, ему трудно устанавливать социальные контакты? Характер преступления предполагает, что его мотив — сексуальное удовлетворение, возбуждение через месть.

Если Боланус прав, что он живёт за пределами Рима — а вы всё ещё рассматриваете этот вариант, — то у него есть доступ к транспорту. Поэтому женщин, подобных Азинии, похищают возле цирка, а затем увозят в другие места — живы они ещё или уже мертвы, мы не знаем.

«Он умеет обращаться с ножом. Он должен быть в форме. Чтобы сдерживать людей, разделывать их и переносить их тела, нужна физическая сила».

«Он живёт где-то, где может скрываться. Или, по крайней мере, у него есть доступ к тайному убежищу. У него есть уединение для убийств и всего остального, что он делает. Он может хранить тела, пока не начнёт от них избавляться. Он может помыться и помыться, не привлекая внимания.

«Звучит довольно подробно», — размышляла Хелена, завершая для меня картину. «Но этого недостаточно, Маркус. Прежде всего, тебе нужно узнать, как он выглядит. Кто-то должен быть в состоянии его описать, хотя, очевидно, не понимает, кто он. Не может же он всегда добиваться успеха. Должно быть, он иногда подходил к женщинам, которые его игнорировали или посылали прочь».

Возможно, где-то даже есть девушка, которую он пытался похитить, но она ушла от него».

Я покачал головой. «Никто не явился. Даже знаменитое объявление Петро на Форуме не привело ни к одному свидетелю».

«Слишком страшно?»

«Скорее всего, им даже в голову не приходило, что вредитель, от которого они спасались, мог оказаться убийцей акведука».

«Она бы на него донесла», — решила Хелена. «Мужчины, которые отпугивают грабителей, просто фыркают и говорят: «Ха! Пусть он ещё кого-нибудь шокирует! » А вот женщины боятся, что могут создать опасность для других, таких же, как они сами».