Чтение онлайн

— И мужчину, — добавила она. — Хорошего, надёжного, который не предаст.

— Таких не бывает, — отрезала я.

— Бывают, — возразила Эльза. — Просто их нужно искать. Или они сами тебя найдут. Как те двое на набережной.

Я закатила глаза.

— Ты неисправима.

— Я призрак, мне положено быть мудрой, — парировала она.

Герани дружно заворковали, словно подтверждая её слова. Я посмотрела на них, на Эльзу, на свою маленькую, тёплую кухню, и вдруг почувствовала, что всё будет хорошо. Как-нибудь. Обязательно.

Утром, когда я вышла в сад за водой, меня ждал сюрприз. У калитки стоял мальчишка-посыльный с конвертом в руках.

— Вам письмо, фрау, — сказал он, протягивая его.

Я взяла конверт, удивлённая. Кто мог мне писать? На конверте стояла изящная монограмма и адрес: «Фрау А. фон Хоффман, улица Тупиковая, 7».

Я вскрыла письмо прямо там, в саду, под удивлённым взглядом мальчишки (пришлось дать ему монетку, чтобы ушёл). Внутри оказался лист плотной бумаги с гербовой печатью и несколько строк, написанных уверенным, красивым почерком:

Уважаемая фрау фон Хоффман,

Вчера, прогуливаясь по набережной, я имел удовольствие заметить Вас в окне кафе «Золотой лебедь». Ваш образ поразил меня своей… необычностью. Рискую показаться навязчивым, но не мог бы я пригласить Вас на чашку кофе (или чего-то более крепкого) завтра в том же месте? Буду рад знакомству.

Искренне Ваш,

Рудольф, граф фон Эйленбург

Я перечитала письмо три раза. Сердце колотилось, как бешеное. Он заметил меня. Он написал. Граф, повеса, имперских кровей — написал мне, безродной вдове (по документам) в дом с привидениями. Что за бред?

Я вбежала в дом и, размахивая письмом, влетела на кухню, где Эльза уже парила у горшка с геранью.

— Смотри! — выдохнула я. — Он написал!

Эльза прочитала письмо, и её прозрачное лицо расплылось в довольной улыбке.

— Ну что я говорила? Твои герани не зря ворковали. Они чуют судьбу.

Я посмотрела на горшок. Все три кустика радостно щёлкали, а тот, что с мёдом, даже выпустил крошечный белый цветочек, от которого пахло так сладко, что кружилась голова.

— И что мне делать? — растерянно спросила я.

— Идти, конечно! — воскликнула Эльза. — Это же шанс! Интересный мужчина, имперских кровей, и он сам тебя нашёл. Не упускай!

— Но я… я не готова. После всего, что было…

— Алисия, — строго сказала баронесса. — Ты не та девушка, которая прячется от жизни. Ты плюнула в лицо герцогу, сбежала из дома, купила проклятый дом и подружилась с призраками. И ты боишься пойти на свидание?

Я засмеялась. Она была права. Чего, собственно, я боюсь? Худшее уже случилось. Дальше может быть только лучше.

— Ладно, — решительно сказала я. — Пойду. Но если он окажется таким же козлом, как Элиан, я его геранью покормлю.

— Вот это настрой! — одобрила Эльза.

Герани одобрительно защёлкали. А тот, что «просто кусачий», даже подпрыгнул в горшке, выражая готовность участвовать в возможной расправе.

Я посмотрела на письмо, на свои руки в земле и мозолях, на убогую, но такую родную кухню, и улыбнулась. Жизнь, чёрт возьми, налаживалась. И даже призраки, и зубастые растения, и нахальные графы — всё это было частью моей новой, удивительной, непредсказуемой жизни.

Я погладила медовый цветочек и прошептала:

— Спасибо, проводники. Похоже, вы и правда знаете путь.

Цветок в ответ сладко запах, и в этом запахе мне почудилось обещание чего-то очень, очень хорошего.

Империя Трейндель праздновала свой юбилей. Двести пятьдесят лет с момента основания — дата, которую здесь, кажется, ждали с таким же нетерпением, как конца света. Город гудел вторую неделю. Флаги всех цветов и размеров свисали с каждого окна, балкона и фонарного столба. По улицам разъезжали оркестры на платформах, духовые и струнные одновременно, создавая какофонию, от которой у неподготовленного человека могла лопнуть голова. А по ночам небо расцветало фейерверками — такими яркими и громкими, что мои герани нервно щёлкали и выпускали защитный полынный дым, отчего вся кухня пропахла горечью.

В этой вакханалии красок и звуков я чувствовала себя муравьём, случайно заползшим на праздничный торт. Моя жизнь текла своим чередом: утром — рынок, днём — возня в саду и доме, вечером — разговоры с Эльзой и воркование с геранью. Письмо от графа я перечитала раз двадцать, спрятала в шкатулку с драгоценностями, потом достала, потом снова спрятала. Ответить? Не ответить? Я так и не решилась. В конце концов, что я ему скажу? «Здравствуйте, я опозоренная невеста из соседнего королевства, живу в доме с привидениями и разговариваю с зубастыми цветами»? Он решит, что я сумасшедшая. Или того хуже — заинтересуется как экзотическим экспонатом.

Но судьба, как известно, не спрашивает нашего мнения. Она просто приходит и делает по-своему.

В один из дней, когда я полола крапиву в саду (это занятие стало моей ежедневной медитацией, крапива, кажется, росла быстрее, чем я её выдёргивала), ко мне снова пожаловала фрау Шелленберг. На сей раз она была не одна, а в компании двух дам из Общества вдов — той самой томной шатенки, чей муж исчез за хлебом, и ещё одной, сухопарой старухи с моноклем в глазу и выражением лица, говорящим «я всё про всех знаю и не одобряю».

— Алисия, дорогая! — пропела фрау Шелленберг, хотя мы были едва знакомы. — Бросайте свою крапиву, у нас к вам дело государственной важности.

Я выпрямилась, вытирая руки о передник.

— Слушаю.

— Завтра главный бал по случаю юбилея, — объявила она. — Во дворце наместника. Весь цвет империи, дипломаты, аристократия, богатые купцы. И мы, — она сделала паузу для драматического эффекта, — получили приглашения.

— Поздравляю, — осторожно сказала я, не понимая, при чём тут я.

— И вы тоже получили, — добавила шатенка, которую, как я запомнила, звали Эммой. — Через нас. Мы выхлопотали для вас приглашение. Как для новой члена Общества.

Я уставилась на них в полном недоумении.

— Но зачем? Я никто, безродная вдова, у меня даже приличного платья нет.

— Это мы берём на себя, — отрезала старуха с моноклем, которую, как выяснилось позже, звали баронесса фон Виттен, и она была главным спонсором Общества. — У меня есть знакомые портнихи, они сошьют вам что-нибудь приличное за два дня. Не бесплатно, конечно, но в долг под разумные проценты.