Чтение онлайн

Дальше моральное одичаніе, пыаывагмое пойиой, идти нс можетъ. Онъ подавлялъ аудиторію обиліемъ фактовъ, одинъ ужасне другого. И его горячее негодованіе и благородный пафосъ передавались слушателямъ; и, наэлек-трпзованные его краснорчіемъ, они проникались искреннимъ возмущеніемъ противъ французскаго правительства и его союзниковъ, ведущихъ Европу къ такимъ ужасамъ экономическаго, соціальнаго и моральнаго разложенія.

Правда, вс эти ужасы, при всей пхъ дйствительной колоссальности, только невинная дтская игра въ сравненіи съ ужасами и деградаціей, вызванными безконечной гражданской войной, разразившейся впосідствін въ Россіи. Правда, что невольпо возникаетъ сомнніе въ искренности Троцкаго, когда вспоминаешь, что вдохновителями и руководителями этой гражданской войны являются именно Троцкій и его друзья, успвшіе стать у власти, н всякими правдами и неправдами старающіеся распространить священный пожаръ этой гражданской воины на всю Европу, которая съ трудомъ уже обрла, наконецъ, столь горячо желанный Троцкимъ миръ, и стремящіеся даже перекинуть этотъ пожаръ на весь остальной цивилизованный и не цивилизованный міръ, еще къ ужасамъ этой тлетворной деградаціи не пріобщенный.

Но слушатели его тогда всего этого не могли знать, точно такъ же, какъ не могли они знать о будущей комму-нистпческп-цивплпзаторской роли китайцевъ, и многихъ, другихъ длъ и вещей Троцкаго и его друзей, отъ которыхъ кровь стынетъ, и передъ которымп блднютъ самые вопіющіе ужасы войны, такими яркпмп краскамп изображенные Троцкимъ передъ его нью-іоркскимп слушателями.

II потому художественная цльность пхъ впечатлнія ничуть нарушена не была, и тріумфъ Троцкаго былъ полный. Эта часть рчи, касающаяся ужасовъ войны, была ршительно доминирующей, какъ по объему, такъ и по содержанію, какъ это мы всегда видлп п до него у всхъ абстрактныхъ сторонниковъ мира во что бы то ни стало, назывались ли они “интернаціоналистами'’, антимилитаристами пли нейтралистами, безразлично.

Отличалась она отъ другихъ не новизною идеи, не глубиною мысли, а исключительно художественностью выполненія.

Разъ война такое ужасное зло, то ясно, что всякій соціалистъ долженъ ршительно и безоговорочно быть противъ нея. II тотъ, кто пріемлетъ войну, кто своимъ сознательнымъ участіемъ въ ней, въ топ пли иной форм,

нъ той млгі шіой, хотя самой малой п робкой мр, такъ пли иначе содйствуетъ продленію ея хотя бы на одпнъ день, тотъ яніяется измнникомъ, предателемъ дла рабочаго класса. II у соціалистомъ, оетанпіихся врными сво-нмъ идеямъ, ст» атпмп отщепенцами ничего общаго быть не можетъ; съ ними не можетъ быть ннкакнхі. отношеній, кром отношеній самой бе.тіюіцадпой борьбы, какъ ст. отъявленными врагами рабочаго класса. Объ атомъ онъ считалъ нужнымъ ааямнть ст. самаго начала, такъ какъ не хочетъ, чтобы на атотъ счетъ у кого-ннбуи* остались какія бы то ни было сомннія. Ото отмежеваніе отъ соціалъ-натріотонъ и предателей (опъ такъ ршительно и прямо мсе время выражался), какое бы высокое положеніе въ соціалистическомъ мір они до этого пн занимали, какъ бы они пн назывались: Плехановъ, Вапдсриельде, Тома, Гедъ и т. п.—мсть первое дло для всякаго честнаго соціалиста.

Какъ я ни былъ увлеченъ художественной стороной рчи, этотъ странный логическій скачекъ отъ ужасовъ • войны къ абстрактному, прекраснодушному, мщанекн-наивпому антимилитаризму ^иапс1 імстс рзнулъ мое ухо.

Какт. бы тамъ ни было, но тутъ Троцкій не допускалъ никакихъ компромиссовъ и обрушился со всей силой своего краснорчія на французскаго соціалиста Тома и цру-гпхъ, навсегда опозорившихъ себя тмъ, что вошли въ буржуазныя правительства обороны, признали войну, приняли въ ней сознательное участіе н тмъ самымъ взяли на себя отвтственность за вс изображенныя имъ экономическіе, соціальные и моральные ужасы ея.

А когда онъ заговорилъ о томъ, какъ девять русскихъ волонтеровъ были разстрляны на фронт за какое-то нарушеніе дисциплины, краснорчіе его достигло наибольшей еіыы, н негодованію его не было предловъ. И пусть правительство французское не пытается свалить нею тяжесть этого отврати тельнаго преступленія на военныя фронтовыя власти: оію цликомъ отвт< тіачпю за него. II пусть Тома не утшаетъ еебя тмь, что опь этого смертнаго приговора не шцпнеалъ. Кго матеріальной подписи можетъ быть, тамъ не было, но морально его имя ныжжеію тнмъ позорными неизгладимыми Сукнами. II да бу дуть прокляты т соціалисты, которые н ікслі; этого находятъ нозможпость протягивать руку тікимь соціалистамъ, какъ Тома, для какого бы то пн было совмстнаго дйствія. Тутъ опъ дошелъ до апогея: его бьещее, казалось, изъ самой глубины души, бичующее негодованіе передалось всему собранію, напряженно слушавшему его съ затаеннымъ дыханіемъ.

Это было въ самомъ конц 1916 года, незадолго до того, какъ вспыхнула Русская Революція. А въ начал 1918 года, Троцкій уже въ качеств фельдмаршала, а не скромнаго эмигранта, докладывалъ въ Москв о наруше-, ніяхъ дисциплины въ подвдомственной ему арміи. Отъ былого пафоса и лаепфпстскаго негодованія не осталось и слда. Онъ спокойно и дловито, какъ подобаетъ человку на такомъ высокомъ и отвтственномъ посту, информировалъ о принятыхъ имъ мрахъ и. успокоительно, сообщалъ о томъ, что все обстоитъ благополучно и 10 нарушителей дисциплины арестованы; онъ мимоходомъ лпшь, въ скобкахъ, какъ о маленькомъ досадномъ упущеніи, замтилъ: “Къ сожалнію они еще не казнены”.

Но публика на Кесерііоп Мееііпд объ этомъ тогда, конечно, не могла знать, какъ она не могла знать, съ какой изумительной легкостью тотъ же Троцкій скоро посл этого казнилъ и убивалъ не девять, и не десятки'и сотни провинившихся передъ нимъ солдатъ, п не только солдатъ, но и женъ и дтей и другихъ родственнпковъ ихъ, если эти солдаты ускользали отъ кары... й потому цльность художественнаго впечатлнія опять ничуть нарушена не была.

Я съ нетерпніемъ слушалъ Троцкаго, все еще надясь услышать отъ него разъясненіе, почему это изъ несомннныхъ ужасовъ войны слъдуетъ, что бельгійцы, французы, сербы и пр. должны побросать оружіе передъ лицомъ побдоносно наступающей рати Вильгельма; и какія блага отъ этого могутъ послдовать, какъ для побжденныхъ бельгійцевъ, французовъ, сербовъ, русскихъ, такъ п для народовъ, находящихся подъ властью правительствъ побдителей.

Отвтъ скоро не замедлилъ придти.

Онъ былъ до нельзя простъ. Изображенные имъ ужасы войны такъ подавляюще колоссальны, губительны и очевидны для всхъ, что не можетъ быть нп малйшаго сомннія въ томъ, что рабочіе, больше всего на себ испытывавшіе эти ужасы, вернувшись съ фронта, нп одной минуты не смогутъ терпть тотъ политическій п общественный строй, который породилъ эти ужасы. Не можетъ быть ни малйшаго сомннія, что, придя домой, они немедленно всюду устроятъ возстанія противъ свопхъ правительствъ

и сметутъ пхъ с'ь лица земли вмст со всми ужасиымп буржуазными отношеніями, выразителями которыхъ оти правительства являются, и установятъ соціалистическій строй.

Ужасы войны испытали рабочіе всхъ странъ, какъ побдительницъ, такъ и побжденныхъ. II потому вер-иушиіеся съ фронта рабочіе будутъ устраивать революцію всюду, все равно, побдило ли пхъ правительство или потерпло пораженіе.

У меня сразу открылись глаза, — мн псе стало ясно. Разъ, вернувшись съ Фронта, вс рабочіе неизбжно устроятъ соціалистическую революцію, то не все ли, въ самомъ дл, равно, какая страна останется побдительницей.

Важна не побда, а скорйшее повсемстное возвращеніе съ ((фонтовъ. Такъ просто!

Ну, а если не устроятъ? Тогда... “Тогда”, заявилъ Троцкій, угрожающе потрясая кулакомъ пъ воздух, “тогда — я сдлаюсь мизантропомъ”. Такимъ образомъ, какъ видите, прочная гарантія была вполн обезпечена.

“Немедленное прекращеніе военныхъ дйствій” потъ что важно. А всякія “безъ аннексій, контрибуцій” и прочія агитаціонныя привски, — ато мелочи, необходимыя лишь, какъ приманка для того, чтобы вызвать необходимый уходъ съ фронта домой.

Какое, въ самомъ дл, могутъ имть значеніе пс эти вещи, разъ все общество, весь міръ, все рапио будутъ перестраиваться на совершенно новый ладъ, п вся карта Европы п всего міра будетъ заново перекраиваться въ полномъ согласіи съ программой, подробно и детально начертанной Троцкимъ въ его брошюр “Война и Интернаціоналъ”.

Нечего говорить, что рчь ота имла колоссальный успхъ.

Троцкій быстро пріобрлъ популярность въ мстной русской колоніи. Онъ скоро окончательно порвалъ съ ‘’е-е-ціалъ-ннтріотамн”, устроившими его нрііыдъ въ Америку и гака, радушно принявшими его.