Трон Цезаря
Шрифт:
«Звук Цинны — да, он восхитителен, не правда ли? Слышать эти слова вслух — значит поддаться своего рода музыке, песне, подобной пению сирен. Что касается смысла, то прежде чем Цицерон осмелится критиковать произведение Цинны, ему, возможно, стоило бы расширить свой словарный запас и заново познакомиться с некоторыми менее известными, но не менее мощными мифами.
Юпитер знает, что Цицерон подумает о будущей поэме Цинны.
«Выходит новая поэма Цинны?» — спросил я, желая узнать, что о ней знает продавец книг.
«В самом деле, есть!» — Симонид понизил голос и заговорщически посмотрел на нас. «Ходят слухи, что это новое произведение затмит даже «Жмирну». Поэт время от времени заглядывает в эту лавку и как-то раз проронил пару строк из будущей поэмы, словно дразня меня — каждая строка сама по себе возвышенна, так что можно только представить себе возвышенное величие всей поэмы».
«Что-то про Орфея, да? И про Пенфея?» — невинно спросил я.
Симонид недоумённо посмотрел на меня. «Правда? Цинна мне этого никогда не говорил. Он всегда очень осторожен в отношении темы, говорит, что не хочет, чтобы какой-нибудь другой поэт подслушал и украл его идею». Он склонил голову набок. «Кто ты такой?»
«Извините», — сказал Мето. «Мы забыли представиться.
Это Гордиан, сенатор Гордиан, и я его сын. »
Книготорговец бросил на меня оценивающий взгляд, и, хотя я не был в сенаторской одежде, он, похоже, поверил словам Метона. Глаза его заблестели.
— Но вы же спрашиваете «Змирну». Как я уже сказал, мне придётся проверить свой запас. Я не держу экземпляр на полках, чтобы покупатели могли свободно читать — даже в наши дни найдётся какой-нибудь невежда, который возьмёт «Змирну», пробежит пару строк, покраснеет и растеряется, а затем громко обвинит меня в продаже гадостей и разрушении общественной морали. Вы знаете таких — деревенщин, которые не читали ни одной книги со времён «Мемуаров» Суллы и забредают сюда только потому, что жёны послали их в город купить кулинарную книгу.
Симонид содрогнулся. «Но позвольте мне пойти и посмотреть…»
Он исчез в задней комнате. Мы с Мето рассматривали свитки на продажу. На одной из полок я наткнулся на пьесу Еврипида, которую никогда не читал и не видел в спектакле. Мне захотелось предложить Мето купить её мне в подарок вместо «Смирны», которая казалась мне всё менее привлекательной, чем больше я о ней слышал.
Метон тем временем был рад обнаружить целую полку, заполненную трудами Цезаря, среди которых были не только военные мемуары, но и ряд его речей и трактатов, включая «Против Катона».
Также были представлены некоторые из его юношеских произведений, поэма «Похвала Гераклу» и пьеса об Эдипе в стихах.
Симонид вернулся с широкой улыбкой на лице, держа в руках длинный узкий льняной мешочек. На шнурке, стягивавшем мешочек, свисала бирка, на которой я ясно различил красные буквы «ЗМИРНА» и «ЦИННА».
«Сегодня удача тебе благоволит, друг мой. Это мой последний экземпляр «Смирны». Главный писец сказал, что следующий экземпляр будет готов только в Апрельские иды».
Мето попытался схватить сумку, но я осторожно отклонил его.
«Конечно, Метон, нам не следует брать этот экземпляр. Если Симонид — эксклюзивный продавец и больше ничего не получит, тогда…
Целый месяц никто не сможет купить «Жмирну». Не стоит лишать Цинну нового читателя.
«Папа, ты новый чтец, — сказал Мето. — Разве ты не видишь? Этот свиток предназначен тебе. Судьба привела нас сюда сегодня».
«Что касается отсутствия товара на складе на некоторое время», — сказал Симонидис,
«Цинна не будет возражать. Он знает, что редкость добавляет книге привлекательности».
«Как же так?» — спросил я.
Цинна рад, что его слова доходят лишь до тех читателей, которые способны их по-настоящему оценить. Если такой особенной книги, как «Змирна», в какой-то день не окажется в продаже, такой читатель будет упорствовать, возвращаясь столько раз, сколько потребуется, чтобы заполучить уникальный объект своего желания. Он оценит его ещё больше за те усилия, которые пришлось приложить для его получения. Редкость и исключительность лишь добавляют таинственности произведению, и без того столь изысканному и изысканному.
«Представь себе прекрасную женщину, папа», — сказал Мето. «Если она отдаётся каждому встречному мужчине, разве она менее прекрасна? Нет. Но менее желанна? Почти наверняка. А теперь представь себе прекрасную женщину, которую тебе приходится ждать, и которая ждёт только тебя. Разве она не более желанна?»
Я покачал головой. «Наверное, я никогда не пойму великую литературу».
«Может, и нет», — со смехом сказал Метон. «Мне будет любопытно узнать, что ты скажешь о Смирне». Он взял свиток у Симонида.
Я вышел на улицу, пока Мето платил за книгу. После всех его разговоров о дефиците и искусстве я боялся, что Симонид запросит высокую цену, но Мето выглядел довольным, присоединившись ко мне на улице.
«Если бы я назвал вам первую цену, которую он назвал, вы бы упали в обморок», — сказал он. «Но когда я объяснил, кто я и кто вы — я имею в виду, по отношению к Цезарю, — он значительно снизил цену».
«Мето! Я бы не хотел, чтобы этот тип воспользовался тобой, но, с другой стороны, мне не нравится, что ты запугиваешь торговцев, упоминая диктатора».
«Папа, ты не понимаешь. Книги Цезаря приносят этому человеку много прибыли. Он сказал мне, что последний выпуск мемуаров — самый продаваемый товар из всех, что у него когда-либо были, и бояться, что товар закончится, не приходится, поскольку магазин снабжают его собственные переписчики. Симонид получает с этих продаж неплохую прибыль. Когда я объяснил, что участвовал в создании этих книг, он вполне разумно предложил мне более высокую цену — авторскую скидку, если хотите».
«Вы принимаете фаворитизм как должное, — сказал я. — Полагаю, мне тоже придётся привыкнуть к раболепию нижестоящих, когда я действительно стану сенатором».
Я намеревался пошутить, но Мето хлопнул меня по спине и сказал: «Вот это да, папа. А теперь посмотрим, какую выгодную сделку мы сможем заключить на твою новую тогу».
OceanofPDF.com
ХХ
Мы перешли улицу и вошли в заведение портного Мамерка. Просторный вестибюль был таким же пустым, как и загромождённый книжный магазин. Мамерк торговал только тогами, поэтому женской и детской одежды здесь не было, а на стенах висело лишь несколько образцов первоклассных изделий ручной работы. Пол был выложен мозаикой из зелёной, белой и чёрной плитки. Геометрический узор был едва заметным, чтобы не отвлекать от предлагаемых товаров, но выложен с изящным мастерством. Мы подошли к длинному прилавку, выложенному плиткой, геометрический узор которой повторял геометрический рисунок пола. Тихий магазин казался очень элегантным и пугающе дорогим.