Трон Цезаря
Шрифт:
Я кивнул.
«И, конечно же, Вакх всегда был любимцем моего мужа, к которому бог, в свою очередь, проявил большую благосклонность».
Я посмотрел на Антония, думая, что сейчас самое время произнести ритуальный тост, но он, казалось, предпочёл промолчать, предоставив это Фульвии. Она перевела взгляд на статую Вакха в центре сада.
«Поэтому, пока мы пьем, пусть бог присутствует среди нас во всех своих именах и обличьях — Вакх, Бромий, Отец Либер, Дионис, Эухан-Эухий-Элелелей…»
Подняв чашу к рогатой статуе и полузакрыв глаза, она, словно жрица, взывала к богу. Это была та сторона Фульвии, которую я раньше не видела: благочестивая римская матрона, которая заботилась о том, чтобы каждое событие в её доме, будь оно важным или незначительным, было угодно богам.
* * *
В тот же день я вернулся домой совершенно изнуренным от долгой ходьбы и немного заторможенным после фалернского вина Антония, которое не раз пополняло серебряные чаши Вакха.
Бетесда была в восторге от того, что Фульвия упомянула о ней, и возмущена тем, что я до сих пор не посетил портного.
«Сделай это сейчас, муж!»
«Сейчас? Времени нет».
«Солнце еще высоко».
«Ненадолго. Примерка у портного может занять несколько часов».
«Тем более, что есть еще одна причина сделать это прямо сейчас...»
«Жена, перестань! Я устал и хочу вздремнуть перед ужином. Завтра займусь тогой».
Я приказал двум рабам нести спальный диван и принести тёплое покрывало в сад. Кошка Баст присоединилась ко мне, мурлыча.
Она громко зарылась мне между ног. Я задремал, охваченный тревожными мыслями.
Когда римские жёны начали отдавать приказы своим мужьям? В моём детстве такое неуважение к главе семьи было неслыханным. И вот Фульвия загоняет Антония в загон, словно укрощённого быка, а моя собственная жена осмеливается указывать мне, что делать. Мне всё ещё было трудно поверить, что полудикая рабыня, которую я когда-то купил в Египте, теперь стала римской матроной (благодаря тому, что я дал ей свободу и женился на ней) и общается с такими, как Фульвия, возможно, самой влиятельной женщиной в Риме после Кальпурнии. Что у них могло быть общего? Возможно ли, что моя жена и жена Антония, находясь наедине, вдали от мужских ушей, якобы строя планы на какое-то празднество, на самом деле делились наблюдениями и советами относительно манипулирования мужчинами? Существовал ли настоящий заговор женщин, невидимый, но не неосознаваемый мужчинами?
Завтра, пообещала я себе, я сделаю, как велела Бетесда, и займусь тогой. Как же абсурдно казалось, что в дни, предшествовавшие столь важным Идам, я так беспокоюсь из-за какого-то куска шерсти с каплей алой краски.
OceanofPDF.com
ДЕНЬ ТРЕТИЙ: 12 МАРТА
OceanofPDF.com
XVII
На следующее утро я проснулся с твёрдым намерением сразу же пойти к портному, как только умоюсь и перекушу. Но не успел я одеться, как появился посетитель.
«Кто это?» — спросил я.
Раб, сам полусонный, пробормотал имя
«Брут». Я велел ему отвести гостя в небольшую библиотеку в углу дома и вскоре направился в комнату, ожидая найти там Марка Брута. Я не мог представить, что он мне скажет. Неужели мой визит к нему закончился слишком резко, на его взгляд?
Эта загадка рассеялась, сменившись другой, как только я увидел гостя. Марк Брут, с его элегантными манерами, словно родился для сенаторского одеяния. Этот человек, хотя и был примерно того же возраста, что и Марк Брут, держался совсем иначе. Мне показалось, что он будет чувствовать себя более комфортно в военных доспехах, чем в своей плохо подобранной тоге. Он носил аккуратно подстриженную бороду, как это часто бывает у военных, говоря, что им в бою приходится сталкиваться с множеством опасных клинков. Его осанка была напряженной, а взгляд говорил, что у него нет времени на глупости. Младшие офицеры пришли бы в ужас от такого человека.
«Мы знакомы?» — спросил я.
«Мы не знаем», — ответил он. «Вот почему я пришёл. Чтобы познакомиться с вами. Из вежливости».
Это было не очень-то понятно. «Вы знаете моё имя, я полагаю. Но я не знаю вашего».
Он хмыкнул. «Децим Юний Брут Альбин. Я назвал своё имя человеку у двери».
«Похоже, бедняга не может запомнить четыре имени».
«Тогда ему не следовало бы открывать дверь». Он снова хмыкнул, возможно, поняв, что невежливо одному человеку читать другому нотации о домашних рабах.
«Он действительно помнил «Брута». Поскольку я видел Марка Юния Брута только вчера, я подумал, что, возможно…»
«Другая ветвь семьи», — сказал он.
«Да, как и указывает Альбинус в конце».
«Но также он является потомком основателя Республики».
Я кивнул. «Честно говоря, мне кажется, ты больше похож на эту знаменитую статую, чем твой кузен Маркус.
Особенно с бородой.
Он прикоснулся к нему. «Это помогает мне сойти за галла».
«Вы часто это делаете?»
«Иногда».
«А, да, помню. Ты — избранник диктатора для управления Галлией. Мой сын говорит, что ты говоришь на нескольких галльских диалектах лучше, чем сами галлы».
Он сказал что-то, что, должно быть, было галльской пословицей, потому что, увидев моё непонимание, он перевёл: «Чтобы править курятником, нужно думать как петух». Галлы очень гордятся своими бойцовскими петухами.
«Кстати о Галлии, — сказал я, — мы оба были недалеко от Массилии несколько лет назад, когда Цезарь её осадил. Я оказался в ловушке за стенами. Ты командовал флотом, который уничтожил массилийское флотилия у берегов. Я видел часть битвы со стен города. Корабли в огне.
Изуродованные тела и кровь среди волн».
«Если вы думали, что с берега это выглядит ужасно, вам следовало быть в тот день на воде». Он одарил его нелепой улыбкой.
«Мой сын Мето тоже иногда так делает».
"Что это такое?"
«Улыбайтесь, вспоминая что-то ужасное».
Он пожал плечами. «Это волнение. В самом моменте есть ужас, но когда человек вспоминает, он вспоминает волнение».
«Я должен был думать, что все наоборот».
Децим Брут рассмеялся. Это был искренний смех, без тени злобы или иронии. «Цезарь говорил, что ты такой».
"Как что?"
«Глубокий, — назвал он тебя. — Прямо в самую суть. Практически философ».
«Полагаю, мне льстит, что диктатор считает мою личность достойной обсуждения, хотя и не могу понять, почему».
«Я спросил его о тебе. После того, как он сказал, что мы будем ужинать вместе. Всегда приятно узнать немного заранее. Поэтому я и заглянул. Просто мимоходом. Мы сможем поговорить подробнее за ужином».
«О чем, во имя Аида, ты говоришь?»
Он поднял брови. «О. Понятно. Приглашение ещё не пришло. Я думал… ну, очевидно, я ошибся. Я имею в виду, не вовремя».