Чтение онлайн

Вместо того чтобы придать её лицу тёплый оттенок, мерцающий свет придал ему бледность и усугубил морщины вокруг глаз и рта. Она выглядела очень бледной и измождённой, почти больной.

«Файндер, ты должен мне помочь». Хотя казалось невозможным, чтобы кто-то мог подслушать, она говорила тихо.

"Конечно."

«Цезарь не должен присутствовать сегодня на заседании Сената».

«Я не уверен, что смогу...»

«Ты должен убедить его».

"Как?"

«Я знаю, что он дал тебе список мужчин, которые его беспокоят.

Цезарь мне сказал.

Я кивнул. «Он также сказал тебе, что мне нечего сообщить?»

«Придумай что-нибудь».

«Выдумать угрозу? Ложно обвинить кого-то? Я так не думаю».

«Тогда придумай что-нибудь другое!» — Голос её дрогнул. Она с такой силой вцепилась мне в руку, что я ощутил остроту её ногтей сквозь тонкую шерсть летней тоги Цинны.

«Чего ты боишься, Кэлпурния?»

«Произойдёт что-то ужасное. Я знаю! Вчера вечером, когда мы оба были в постели, двери комнаты распахнулись, но никто их не трогал».

«Ветер, Кэлпурния...»

«Нет, не ветер! Это было что-то другое. Там было…

присутствие… чего-то… кого-то… в комнате с нами…»

"ВОЗ? "

Её лицо стало ещё бледнее. Она нахмурила лоб.

«Помпей?»

Я покачал головой. «Кошмар, и буря, и ветер…»

«Нет! Мы с Цезарем оба бодрствовали, когда двери открылись. Он тоже это почувствовал. Выражение его лица… я никогда не видела его таким. Он выглядел… испуганным».

Мне было трудно это представить. Однажды я стоял рядом с Цезарем на пирсе в Александрии, пока вокруг нас обрушивались катапульты, и он не выказал ни малейшего страха. В тот момент моей задачей, как мне казалось, было не помешать Цезарю заниматься своими делами, а как-то успокоить его жену. Прежде чем я успел что-либо сказать, она заговорила снова.

«Потом мне приснился сон. Фронтон этого дома разломился надвое и упал на нас – на Цезаря и меня – прямо на нашу кровать, – и он оказался в ловушке под ним. Я увидела кровь – лужу крови, растекающуюся по полу. Я попыталась поднять фронтон, но мрамор был слишком тяжёлым, а углы – слишком острыми. Они порезали мне руки…» Она посмотрела на свои раскрытые ладони, а затем поднесла их ко мне, словно показывая раны, но плоть была цела.

«Кэлпурния, у тебя была ужасная ночь. Бессонная ночь, полная кошмаров. Ты волнуешься за Цезаря. Конечно, волнуешься. Он собирается отправиться на край света. И, кажется, Цезарь немного нездоров. Это тоже должно тебя беспокоить…»

«Да, именно так! Вы должны убедить его, что он недостаточно здоров, чтобы пойти на заседание Сената. Слишком многое поставлено на карту. Его речь слишком важна. Он недостаточно здоров, чтобы произнести её должным образом…»

«Я не врач, Кэлпурния».

Она схватилась за руки и закатила глаза. «Возможно, жертвоприношение в доме Кальвина послужит предостережением. Возможно, предсказание, совершённое перед заседанием Сената, окажется настолько неблагоприятным…»

«Я тоже не гаруспик. Тебе стоит поговорить со Спуринной».

«Он с Цезарем, в доме Кальвина. Спуринна уже предупреждал его месяц назад…»

«Но месяц уже прошел».

«Не совсем! Иды ещё не прошли. Это последний день перед окончанием периода величайшей опасности. Цезарь должен каким-то образом пережить иды…»

«Кэлпурния, он будет весь день окружён друзьями и сторонниками. Где он может быть в большей безопасности, чем на заседании Сената, где каждый член дал священный обет защищать его?»

«Сенат! Гнездо гадюк. Гадюки, все до одной!» Она посмотрела на меня диким взглядом, а потом, кажется, заметила, что я в сенаторской тоге. «Не ты, Искатель. Я тебе доверяю!

Знаете ли вы, как редко я могу сказать такое?

Вот почему я вытащил тебя из этой комнаты, именно тебя из всех мужчин.

«Ты тоже можешь доверять моему сыну. Метон готов умереть за Цезаря», — сказал я. И, вероятно, он умрёт, или потеряет глаз, или конечность, подумал я, где-нибудь в Парфии, вдали от дома, вдали от меня, служа твоему мужу в его вечной погоне за славой…

«Да, Метон, я тоже доверяю. Тогда вы двое — вы двое должны мне помочь! Скажите или сделайте что-нибудь, что угодно, чтобы убедить Цезаря…»

Из вестибюля доносились крики. Люди выкрикивали имя Цезаря. Диктатор только что вернулся.

«Иди к нему, Искатель».

"А ты?"

«Я останусь здесь. Женщине не место в этом сборище.

Иди, сейчас же! Убеди его остаться дома. Скажи или сделай что угодно.

Ты должен. Умоляю тебя!

Я оставил ее и направился обратно в вестибюль.

OceanofPDF.com

XXXI

Все в вестибюле столпились вокруг Цезаря, прижавшись как можно плотнее. Словно пчёлы в улье, сгрудились вокруг короля, трутни были все в белых тогах. Цезарь же блистал в тоге полководца-триумфатора, пурпурной, расшитой золотом, с лавровым венком на лбу – одежде, которую по распоряжению Сената только ему дозволялось носить в торжественных случаях.

Как мне было приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы сделать то, о чем просила Кэлпурния?

Меня поразило, насколько уязвимым он казался в тот момент. Любой из мужчин в этой комнате, вооруженный кинжалом, мог, вероятно, нанести смертельный удар прежде, чем кто-либо другой успеет отреагировать. Почему Цезарь отказался от своих испанских телохранителей и стал таким доступным не только для таких друзей, как эти, но и для любого встречного на улице? Но безопасность Цезаря должна была судить именно Цезарь, а не я и не Кальпурния. Я был здесь не для того, чтобы исполнять её приказы, не говоря уже о том, что её щедрое вознаграждение изменило мою судьбу и направило меня на нынешний путь. Я был здесь ради себя и ради своей семьи, не только для своих детей и внуков, но и для всех будущих поколений.

В этот день мне предстояло стать сенатором.

Мето подошёл и прошептал мне на ухо: «Он не пойдёт.

Он останется дома!»

"Что?"

«Цезарь сегодня не придёт на собрание. Он просто послал Антония сообщить Сенату».

Я посмотрел через комнату и увидел затылок Антония, направлявшегося к входной двери. «Значит, Сенат сегодня не соберётся?»

«Возможно, так и будет, под председательством Антония в качестве консула. Но без Цезаря они не станут заниматься важными делами. Вопрос о консульстве Долабеллы и предложение Цинны об иноземных жёнах…»

«А моя инсталляция?»

Метон вздохнул и покачал головой. «Цезарь сам должен назначить тебя. В его отсутствие это не произойдёт. Эта задержка может даже отсрочить наш отъезд в Парфию. Сенат не каждый день может собраться по закону…» Он прищурился, словно представляя себе календарь.

Я чувствовал глубокое разочарование, но и странное облегчение. Где-то в глубине души я всё ещё считал, что мысль о моём предназначении стать римским сенатором слишком неправдоподобна, чтобы стать реальностью, и, возможно, так и было. За плечом Метона я увидел, как Цезарь взмахнул руками, разгоняя спутанные тоги вокруг себя. Выходя из вестибюля и направляясь в личные покои, которые он делил с Кальпурнией, он прошёл прямо за Метоном, так близко, что я мог бы до него дотронуться. Как же он отличался от блистательного спутника за ужином прошлым вечером! Как и Кальпурния, он выглядел бледным и измождённым. Ни один из них не спал долгой, бурной ночью.