Трон Цезаря
Шрифт:
Цинна склонил голову набок. «Нет, но, поскольку Цезарь вот-вот уйдет, это их последний шанс докучать ему одолжениями. Смотри, как они не поднимают головы и прячут руки под тогами, выглядят кроткими и почтительными. Смотри, вот Тиллий Цимбер, старый негодяй. Наверняка он здесь, чтобы умолять Цезаря вернуть брата из изгнания».
Цимбер был высоким мужчиной, чьей самой заметной чертой был ярко-красный нос – признак пьяницы. Он и ещё человек двадцать вились вокруг Цезаря, словно мухи вокруг мёда.
«Скоро он всех разгонит, и собрание может начаться», — сказал Цинна. «Как консул, Антоний должен призвать нас к порядку. Где Антоний? Он ведь ещё не на улице, правда?»
Подобно Цинне, я обернулся и оглядел зал, и поэтому пропустил что-то из того, что произошло на возвышении, потому что, когда я снова взглянул на Цезаря, сидевшего в кресле, кто-то схватил его за тогу. Это был Цимбер, стоявший ко мне спиной. За ним я видел лицо Цезаря. Сначала он выглядел озадаченным, а затем рассерженным. Казалось, он пытался встать со стула, но Цимбер так крепко вцепился в его тогу, что Цезарь не мог подняться.
«Что, во имя Аида, творит этот дурак?» — спросил Цинна.
Странная борьба воли продолжалась еще мгновение, а затем Цимбер с такой силой дернул за тогу, что она соскользнула с плеча Цезаря, обнажив шею.
«Это насилие!» — резко сказал Цезарь, словно упрекая в оскорблении своего достоинства.
Затем я увидел фигуру позади Цезаря. Это был Каска. Он, казалось, обменялся взглядом с Цимбером, а затем поднял руку.
В руке Каски я увидел кинжал.
OceanofPDF.com
XXXV
В такие моменты время словно истончается. Обычно жёсткая и непоколебимая реальность внезапно приходит в движение. Многие мысли проносятся в мгновение ока.
Одна из этих мыслей, на мгновение завладевшая моим сознанием, была такой: откуда взялся кинжал? И ответ возник сразу же: он был взят из одного из тех тяжёлых на вид кожаных барабанов – тяжёлых потому, что они были заполнены не свитками, а кинжалами.
Пока я смотрел на кинжал в поднятой руке Каски, краем глаза я заметил вспышку света среди множества тог на помосте, и я понял, что это, должно быть, отблеск солнечного света на металле. В присутствии Цезаря не было ни одного кинжала, а было много кинжалов.
Каска нанес удар сверху вниз. Если удар был направлен в вену на шее Цезаря, он промахнулся, потому что Цезарь резко дернулся назад, к Каске. Нож ударил Цезаря в грудь, прорезав слои шерсти и задев плоть. Из места удара хлынула кровь – тёмное пятно на пурпурной шерсти, которое сначала было маленькой точкой, а затем разрослось до размеров мужского кулака.
Цезарь резко развернулся на стуле и слепо ударил стилусом, который держал в руке. Острый инструмент попал куда-то в Каску, но я не мог сказать, пошла ли кровь или нет. Каска взвыл, как собака, и отскочил назад.
выронив кинжал. «Гай!» — воскликнул он, называя имя своего брата.
Сезар попытался вскочить со стула, но брат Каски бросился вперед и нанес ему удар ножом в ребра.
Выбитый из руки Цезаря, стилос с громким звоном упал на пол. На тоге Цезаря вспыхнул ещё один тёмно-красный цветок.
На его лице я увидел множество эмоций. Страха среди них не было. Там были шок, отвращение и гнев. «Проклятье этим Каскам!» — крикнул он. Братья всегда были друзьями и союзниками Цезаря. Возможно, он подумал, что на него нападают только они двое, и призвал остальных сдержать братьев.
Вместо этого вперёд выступили ещё несколько человек с кинжалами. Цезарь поднял руки, чтобы защититься, но последовала яростная атака. Эти повторяющиеся движения напомнили мне кур-аугуров, клюющих священное зерно, с головами, дергающимися вверх-вниз. Так же двигались вверх-вниз сверкающие ножи, словно приводимые в движение какой-то бездумной силой природы.
Некоторые сенаторы наносили лишь скользящие удары, но другие рвали шерсть и вонзались в плоть с тошнотворным, режущим звуком. Некоторые вообще не смогли ударить Цезаря, а некоторые — судя по крикам и воплям
— случайно ударили друг друга.
Цезарь каким-то образом сумел подняться на ноги, или же его повалили вперёд удары в спину. На моих глазах его пурпурная тога стала многоцветно тёмной, почти чёрной, когда кровавые струи расползались и сливались друг с другом.
На лице Цезаря я увидел выражение полного замешательства. Казалось, он думал о том же, о чём и я: неужели это может произойти так быстро? Неужели такой человек, как Цезарь, известный всем и повсюду, покорявший народы, порабощавший племена, уничтожавший целые города, человек без страха, трепета и сомнений, казалось бы, неспособный на ошибку, человек, столь близкий к божественности, как любой смертный, когда-либо живший…
может ли такой человек быть жив в один момент… и мертв в следующий?
Казалось, что происходящее со мной противоестественно. На одно мгновение, с ужасным толчком, я был уверен, что мне действительно мерещится. Я чувствовал себя совершенно оторванным от собственных чувств, оторванным от окружающего мира. Словно под ногами открылся люк. Но в следующее мгновение, с ещё более ужасным толчком, я понял, что увиденное мной было совершенно, ужасно и непоправимо реальным.
Неужели никто его не защитит? — подумал я. — Где же Антоний?
Где Децим? Затем я увидел, что по крайней мере двое сенаторов на переполненном возвышении кричали и размахивали руками, умоляя остальных остановиться. Но они были безоружны и значительно уступали числом. Убийцы силой заставили их спуститься с возвышения, угрожая ножами.
Я повернул голову и посмотрел на переполненный зал позади меня. Люди, стоявшие ближе ко мне, видели, что происходит, но дальше, у входа, толпа всё ещё переговаривалась и толпилась, не обращая внимания на бойню. Никто за пределами здания Сената Помпея пока не мог знать, что происходит. Скоро об этом узнает весь Рим. В конце концов, узнает весь мир. Но пока…
Я подумал о Мето. Удалось ли ему попасть на гладиаторское шоу в театре? Мне показалось, что я слышу отдалённый взрыв ликования сквозь шум в здании Сената. Затем шум в зале начал меняться, раздались крики и вопли тревоги. Словно кровавое пятно, информация о событиях на помосте быстро распространялась.
«Они убили Цезаря!» — крикнул кто-то. «Они собираются убить нас всех!»
Кто были эти «они», убившие Цезаря? Кто были эти «мы»?
Они будут убивать следующими? Множество других криков, полных паники, разнеслось по залу.