Трон Цезаря
Шрифт:
Почему меня побудило посетить Цицерона, я не мог сказать. Возможно, подобно добросовестному, но зачастую застенчивому Искателю, которым я был столько лет, я счёл своим долгом предоставить ему окончательный отчёт, неважно, что я не принял его поручения или что он уже знал, как обернулся этот вопрос.
Мы пошли по залитой дождем улице к дому Цицерона.
Не успел я назвать свое имя привратнику, как в вестибюле появился Тиро.
«Я знал, что это твой голос», — сказал он. «Я думал, ты придёшь сегодня».
«Значит, мы с вами подумали об одном и том же», — сказал я, — «и, может быть, вы скажете мне, почему я пришел, раз уж я сам не могу высказать свое мнение».
«Сегодня новое начало». Я чувствовал, что Тиро намеренно подавляет любые эмоции в голосе. Он был слишком воспитан, чтобы злорадствовать по поводу чьей-то смерти. «Когда всё начинается заново, друзьям уместно навещать друг друга».
«Я друг Цицерона?»
Он приподнял бровь. «Надеюсь, ты моя».
«И мой тоже!» — сказал Цицерон, входя в вестибюль. «Гордиан, старый друг, рад тебя видеть!» Прошли годы с тех пор, как я видел Цицерона в таком приподнятом настроении, с первых дней его недолгого брака с юной воспитанницей. «Но не стой здесь, в вестибюле. Пойдём в сад и приведи с собой этого здоровенного зятя. Там мы все и собрались».
Идя за ним по дому, я услышал голоса, которые становились все громче и отчетливее по мере нашего приближения.
«И выражение лица Антония», — услышал я слова Кассия,
«Когда он наконец оторвался от Требония, вышел из-за угла и увидел нас с поднятыми кинжалами. Он мгновенно понял, что произошло. Он был словно сдувшийся бурдюк, из которого высосали все соки! Жаль, что тебя там не было, Цицерон», — добавил он, повысив голос при появлении хозяина.
В саду я увидел не только Кассия, но и Брута, Децима и хмурого претора Цинну, все в простых туниках вместо тог. Они прервали разговор и повернулись ко мне. Наступило долгое молчание.
«Я думал, вы четверо забаррикадировались на Капитолийском холме», — наконец сказал я.
Кассиус приложил палец к губам. «Никому не говори, что мы здесь! Эта маленькая вечеринка проходит строго втайне».
«Мы не пленники, — сказал Цинна. — Мы свободные люди. Наконец-то свободны, благодаря этим храбрецам!»
«Но ты же не в преторианской тоге, Цинна, — сказал я. — Ты весь в простых туниках. Ты тайком спустился с Капитолия на рассвете, чтобы навестить человека, которого ты не включил в свой заговор. Прежде чем ретироваться, ты наконец готов посвятить Цицерона в свои планы? Или ты здесь за его благословением?»
«Цицерон необходим для наших планов», — сказал Брут, положив руку на плечо хозяина. Цицерон лучезарно улыбнулся. «Никто другой…
В Риме он пользуется уважением и репутацией человека чести и порядочности. Никто другой не обладает его ораторским мастерством. Мы ждём от тебя, Цицерон, чтобы ты смог оправдать наши поступки и убедить наших сограждан, которые, возможно, не понимают правоты нашего дела.
«Как те граждане, которые вчера выгнали вас с Форума и вернули на Капитолий?» — спросил я.
«Ты был среди них, Искатель, и затевал беспорядки?»
Брут пристально посмотрел на меня.
«Я там не был. Но слышал об этом от человека, который там был».
«Дай угадаю — твой приёмный сын, маленький Ганимед Цезаря», — сказал Кассий. Он ухмыльнулся. «И что ты делаешь, надев сенаторскую тогу? Разве ты не слышал, как Брут вчера велел тебе снять её и никогда больше не надевать?»
«Друзья, воздержитесь от препирательств», — сказал Цицерон.
«Но, Цицерон, разве ты не видишь? — сказал Брут. — Этот человек всё ещё воображает себя одним из нас! Осмеливается разгуливать в этой тоге.
Почему бы не одеть и твоего сына Метона в сенаторскую тогу? Уверен, Цезарь рано или поздно сделал бы это. Да, даже вольноотпущенника в Сенат, в знак благодарности своему… как ты его назвал, Кассий? Маленькому Ганимеду Цезаря? Вот именно! Неужели мы тоже увидим жён и шлюх в Сенате? Почему бы не Клеопатре?
«Да, почему бы не Клеопатра?» — сказал Цинна, и его хмурое лицо превратилось в ухмылку, когда он грубо изобразил акт проникновения в кого-то сзади, сжимая невидимые бедра и толкая бедрами.
«Ну-ну, Цинна, — кротко сказал Цицерон, — мы должны быть дипломатичны в отношениях с иностранцами, даже с египтянами. Но интересно, что задумала сегодня царица?
О чем она должна думать, запершись на вилле Цезаря за городом, когда все ее планы рухнули?»
«Представляю, как она поспешит обратно в Египет, — сказал Кассий. — В своём воображении я представляю её жуком, катящим навозный шарик — вперёд, вперёд, вечно занятая. Не
В Египте навозным жукам поклоняются как богам? Кати своего маленького Цезариона обратно в Египет, королева жуков, и утопи его в Ниле, когда приедешь!
Цицерон и Цинна рассмеялись, но Брут продолжал хмуро смотреть на меня.
«Я ношу эту тогу, потому что Цезарь даровал её мне», – сказал я очень тихо, чтобы привлечь их внимание. «Точно так же, как Цезарь назначил тебя наместником Сирии, Кассий, а тебя, Децим, наместником Галлии, а тебя, Брут, консулом в своё время. Откажетесь ли вы от этих должностей теперь, когда он умер? Отмените ли вы назначения других, а не свои собственные? Выберете ли вы консулом Долабеллу, а не Антония? Это может стать очень сложным, особенно учитывая, что легион Лепида стоит лагерем на Форуме».
По отрезвленному выражению их лиц я понял, что слух, дошедший до Мето прошлой ночью, правдив. Приводить солдат в город было строго запрещено, но какие законы действуют сейчас, а какие нет?
Я посмотрел на Децима. «Тебя он подозревал меньше всех. Цезарь безоговорочно доверял тебе. Ты обедал с ним однажды, а на следующий день заколол его ножом. За тем ужином Цезарь говорил о лучшем способе умереть – и твоё лицо не выдавало, что ты собирался убить его в считанные часы».
«Этому трюку он научился у галлов, — сказал Цинна. — Они мастера не показывать никаких эмоций».
«И в притворном дружелюбии?» — спросил я. «Когда ты зашёл ко мне перед ужином, чтобы представиться, Децим, каков был твой замысел?»
Децимус склонил голову набок. «Он точно не хотел подружиться с тобой».
«Мой сын называл это «разведкой местности».
Децим кивнул. «Можно так сказать. Ты был для меня пустым местом. Я знал тебя только понаслышке. Мне было любопытно узнать, можешь ли ты представлять какую-либо угрозу нашим планам, особенно учитывая твою репутацию человека, способного видеть то, чего не видят другие. Стоил ли ты того человека, за которым стоило следить? Возможно, даже агент Цезаря?