Чтение онлайн

Крики становились всё громче. «Нет! Покажите нам тело! Покажите нам, что с ним сделали убийцы!»

Антоний, казалось, колебался, терзаемый нерешительностью. Мне снова показалось, что он подойдёт к золотой раке, сорвёт покрывало, возложит руки на израненное и изломанное тело Цезаря и поднимет его на всеобщее обозрение. Я затаил дыхание, представляя, какой эффект это произведёт на разъярённую толпу.

Вместо этого Антоний совершил нечто ещё более провокационное. Он отложил завещание, которое всё это время сжимал в руке, и ткнул им в воздух для большей выразительности. Обеими руками он ухватился за шест, на котором было установлено изображение Цезаря. Он высоко поднял изображение и прошёлся от одного конца Ростры к другому, взад и вперёд, поворачивая изображение, чтобы показать его со всех сторон.

«Я не могу показать вам тело, — крикнул Антоний, — но я могу показать вам тогу, которую он носил в последний день своей жизни. Каждый порванный и запачканный кровью участок ткани — это след от кинжала, разорвавшего его плоть. Так много кинжалов! Так много крови!»

Эффект, произведенный на толпу, был подобен удару небес. Плач, вопли, стоны, крики, стон и стук мечей о щиты были оглушительны. Никогда я не слышал такого грохота. Антоний продолжал шагать взад-вперед по платформе, держа в руках чучело. Его губы двигались, но я больше не слышал его. На одно жуткое мгновение лицо чучела повернулось так, что, казалось, смотрело прямо на меня. Иллюзия снова увидеть Цезаря – сведенного к голове и туловищу, облаченного в кроваво-пурпурные и золотые одежды – была настолько странной и настолько мощной, что я почувствовал себя оторванным от происходящего, оторванным даже от себя самого.

Цинна крикнул мне в ухо: «Это даже хуже, чем я себе представлял. Гораздо хуже. Мы должны немедленно убираться отсюда!»

«Легче сказать, чем сделать», — пробормотал я, приходя в себя и оглядываясь по сторонам. Толпа превратилась в кричащую, ревущую толпу.

Краем глаза я заметил отблеск пламени и взглянул на трибуну оратора. К Антонию на Ростре присоединились люди с факелами.

«Сжечь его здесь!» — слышал я крики. «Прямо здесь, на Форуме! Сжечь его, как сожгли Клодия!»

Кто-то рядом крикнул: «Сжечь дома всех убийц! Сжечь убийц! Подожгите их и смотрите,

их сжечь!»

Давус, широко раскрыв глаза от тревоги, схватил меня за руку, чтобы меня не унесло. Цинна схватил меня за другую руку и прошипел мне на ухо: «Эти глупцы спалят город дотла!»

Я снова взглянул на Ростру. Антоний и его изображение на шесте исчезли. Появились ещё люди с факелами. Другие принялись выносить тело Цезаря из золотой раки. Так ли Антоний задумал? Фульвия видела, как Клодия кремировали посреди Форума. Неужели Цезаря тоже собираются сжечь там?

«Вот!» — воскликнул Давус. «Кажется, я вижу выход». Он повернулся к телохранителю Цинны. «Мы вдвоем сможем расчистить путь».

Мужчина кивнул. Они вдвоём шагнули в образовавшуюся в толпе щель и, расталкивая локтями, пробрались вперёд. Мы с Цинной, словно мальчишки, следующие за старшими, вцепились в их одежду и изо всех сил старались не отставать.

Меня охватила дрожь страха. Смерть казалась совсем близкой.

OceanofPDF.com

XLIV

На каждом шагу голоса кричали в моих ушах. Локти и колени наносили мне удары. Мимо меня проносились лица, искажённые ненавистью и горем, каждое искажённее и пугающе предыдущего, словно бесконечная череда отвратительных трагических масок. Они перемежались с тенями лиц, которых я не мог разглядеть, – всё те же фигуры в капюшонах, которые так напугали меня в начале.

В какой-то момент меня ударило что-то крупнее и неподатливее локтя. Я понял, что это деревянный предмет мебели – стул. Затем мимо проехал ещё один предмет – книжный шкаф на боку, в ячейке которого всё ещё висит один-единственный жалкий свиток. Я едва успел увернуться от этого массивного предмета. Если бы меня сбили с ног, меня бы наверняка затоптали.

«Что, во имя Аида?» — закричал Цинна.

«Подливай масла в огонь!» — крикнул я в ответ. «То же самое было, когда сожгли Клодия — толпа разграбила все близлежащие здания в поисках всего, что могло гореть».

Казалось, люди, несущие мебель, шли в одном направлении, а мы — в другом. Это казалось хорошим. Но когда я огляделся в поисках знакомого ориентира, то понял, что мы ничуть не ближе к окраине Форума, чем были в начале пути. Толпа словно несла нас по кругу. Мы были словно листья в вихре.

«Где Давус?» — крикнул я, поняв, что потерял его тунику. Я не мог видеть его перед собой. «А твой человек,

Цинна? Где они?

«Не знаю! Я никого из них не вижу!» Его крик был близок к воплю, граничащему с паникой.

Я почувствовал запах горящих дров, а затем услышал громкий рев, который, должно быть, был возбужденным криком толпы, когда вспыхнуло первое пламя.

Где-то, возможно, совсем рядом, был разведён импровизированный погребальный костёр. Теперь наша цель — отойти от него подальше. Но где же он? Я не видел пламени, только чувствовал дым. Были и другие запахи — цветов и ароматических трав, которые были частью гроба Цезаря, а теперь горели и дымились. Сколько времени пройдёт, прежде чем мы почувствуем запах его горящей плоти?

Мимо проносились стулья и книжные шкафы, а также столы, шкафы и шторы. Нам с Цинной удалось увернуться от этих движущихся препятствий, но не всем так повезло.

Не раз я наступал на плоть и слышал крик боли, но не было никакой возможности остановиться и помочь несчастному смертному, упавшему на землю. Слишком сильным был напор толпы.

«Сюда!» — крикнул я Цинне, хватая его за руку.

Я заметил круглую крышу храма Весты – место, куда можно было сбежать, ничуть не хуже любого другого. Мы упорно стремились к ней и начали продвигаться, по мере того как давка в толпе постепенно ослабевала. Впервые с начала беспорядков я снова почувствовал, что могу дышать. В воздухе, который я отчаянно вдыхал, было меньше дыма, чем прежде, хотя теперь я уловил что-то другое, весьма ароматное – безошибочно узнаваемый аромат горящей мирры.

Мы почти добрались до храма Весты. Толпа редела. Все, кого мы встречали, бежали в противоположном направлении, к бушующей толпе и костру. Казалось, только мы двое пытались спастись бегством.

Я остановился, чтобы оглянуться, надеясь, что Давус и телохранители Цинны каким-то образом успели последовать за нами, но я их не увидел. Как же мне хотелось в этот момент увидеть своего здоровенного зятя!

Откуда-то совсем рядом — откуда именно, я не мог сказать, потому что окружающие мраморные стены создавали странное эхо, — раздался грубый, хриплый голос: «Цинна! Это он! Смотри, вон он!»

Вот Цинна!»

Цинна тоже услышал это и оглянулся. На его лице отражалось то безликое удовольствие, которое так часто можно увидеть на лицах политиков и актёров, когда их узнают на публике.

Он улыбнулся, продолжая искать говорящего. «Неужели даже здесь, среди такого безумия, — любитель поэзии?» — спросил он, а затем, ещё громче, поднял руку в дружеском жесте:

«Да, это я, Цинна!»

Я снова обернулся и увидел группу людей в капюшонах, приближающихся с той стороны, откуда мы пришли. Их было не меньше двадцати, может, вдвое больше, а может, и больше – тёмные плащи и капюшоны сливались в единую безликую массу. Цинна тоже увидел приближающуюся группу и широко улыбнулся. Я потянулся к его машущей руке, думая удержать, но он отступил. Почувствовав опасность, я снова потянулся к нему – и в следующее мгновение каким-то образом оказался на твёрдой мощёной земле, и мир закружился вокруг меня.