Чтение онлайн

— Выполняй!

— Стойте! — Октавия резко дёрнулась вперёд. — Это опасно.

— Мы же всё прочистили? И проверили.

Октавия покачала головой.

— Проверили. Но где-то наверняка есть точка восстановления. Физический вирус-зонд. На наружной обшивке корабля. Ждёт, когда всё починим, чтобы запуститься снова.

— Она права, вот он, — сказал Илья и тыкнул в один из экранов. — У меня тут отдельное подключение напрямую к двум камерам. Смотри. Вот эта маленькая хрень у блока управления шасси. Снизу.

И действительно, маленькая хрень. Микроспутник кубический, на магнитных ножках, с фрезой и коннектором. Я вспомнил, что нам про такие рассказывали давным-давно на учениях. Вырезают дырку в крышке коммутатора, сами суют провод и подключаются напрямую в локальную сеть корабля.

— Октавия, — мрачно начал я. — У нас нет выхода.

— Я всё поняла. Илья, помогите мне шлюзоваться.

Илья с Октавией отправились к корме, к шлюзу.

Через секунду мы с Дашей остались одни. Ну, не считая Андрона, который валялся в полубеспамятстве на пульте, соединённый кабелем с коммутатором приборной панели.

— Диски! Старые диски! — вдруг вспомнила Даша. — Они же вон, на полке лежат, я не выбросила. Надо поменять в кормовой стойке. Там же, Октавия сказала, всё в труху.

Менять диски я и сам умел. Достали с полки. В кормовом аппаратном отсеке, рядом со шлюзом, всё неудобно было, тесно, едва два человека помещались. Приходилось на корточках — но не всё же командовать в кризисной ситуации, любые руки нужны, даже командирские. Кто боится инженерного труда — тому трона не видать. Все лучшие императоры в истории были инженерами.

В общем, я вытаскивал «пожжёные» диски, а Даша стояла рядом и настраивала в крохотной консоли.

Очень рядом стояла, а мне чтобы до дисков достать — прижиматься приходилось прямо к пятой точке. Комбинезон ещё этот полётный…

Да уж, всплыли все эти романтические «так близко и так далеко».

— Третий давай… — и на шёпот перешла. — Слушай, Октавия так смачно этого усатика взасос поцеловала… четвёртый теперь… Чего это с ней?

— Это всё адреналин. У меня тоже кровь кипит сейчас.

— Ага… Теперь пятый втыкай… Мне аж самой так захотелось… кого-нибудь. Шестой.

— Даша, мы же всё решили. И это адреналин. Мне тоже сейчас хочется кого-нибудь, например, тебя. Но не время.

— Да понимаю я, — вздохнула она. — Опасно быть девушкой наследника престола империи, да? Седьмой… Восьмой…

Илья тем временем вернулся за штурвал.

— Господа, подлетаем к стрельбищу. Нам не зачтут, если мы не сделаем это на лету.

Мы с Дашей вернулись к пульту. Андрон как раз открыл глаза и как-то очень хитро подмигнул. А из динамика… из динамика послышался знакомый сварливый голос.

Да уж, никто из нас не думал, что будет так рад его услышать.

— Ох-ох, голова прямо-таки раскалывается… Но где я?.. Я не вижу… А, вот камера… О боже, я в космосе! Госпожа! И вы в космосе! Что происходит?! Где я?!

— Скотинка!

— Мы так рады тебя слышать!

— Зонд удалён, — услышал я тем временем синтезированный голос Октавии в радиоканале. — Тут ещё обломок в двигателе.

Скотинка меж тем продолжал верещать и паниковать. Ещё и лампочками аварийными принялся моргать, выражая недовольство.

Загорелся уже привычный экран мониторинга — всё горело красным примерно так же, как после нашей первой с ним аварийной посадки. Если не хуже.

— Я не чувствую двигателей! Половину систем не чувствую! Что случилось?! Это гонка?! Она же через шесть часов!

Нам пришлось его игнорировать — мы продолжали непрерывно следить за манёврами Октавии в открытом космосе.

— Осторожно достань! Скоро будем запускать двигатели!

Жутковато глядеть, как девушка, пусть и механическая, погружается почти на всю длину туловища в ещё недавно горячее жерло двигателя.

— Готово!

— Стартуем!

— Я не чувствую двигателей! — всё ещё верещал Скотинка. — Маневровые да, а вот основные…

Половина систем, судя по цветам картинки мониторига, уже была запущена. И Скотинка, не будь дураком, уже повернул боком и начал медленно «грести» маневровыми. Но с маршевыми двигателями действительно была какая-то лажа.

Меж тем могучий, но неповоротливый «Левиафан» проплыл мимо нас в направлении стрельбища.

Вот мы и восьмые. За один этап гонки — с первого на восьмое.

У нас были запасные варианты на тему двигателей. Но применить я их не мог — во-первых, Октавия всё ещё была снаружи, а во-вторых — их время ещё не пришло. Я был убеждён, что гонка ещё не проиграна. Вот просто был уверен — и всё тут.

— Так это же типичная ошибка датчика тяги турбонасосного агрегата! — догадалась Даша. — Контроллер перезагрузился, а там датчики чувствительные, и…

— Даша, я знаю, что ты можешь это починить, но не в открытом же космосе. Есть варианты?

— Октавия… родная наша, — сказала Даша. — Пни двигатель! Стукни! Со всей дури пни в бочину, снаружи, как раз напротив турбоагрегата.

Ну, она и стукнула. Со всей дури. Мы же фиолетовые, в конце концов.

И строка в мониторинге из красной превратилась в зелёную.

— Прижмись! — рявкнул я, давя через секунду на гашетку запуска маршевых.

Жерла маршевых загорелись огнём, как только Октавия успела оторваться от них, пролететь на одном пристёгнутом фале добрые четыре метра, подлететь под композитные щиты и прижаться к люку шлюза. Мы вошли на стрельбище с мощным дрифтом, проплывая мимо трибун в сторону мишеней.

— Илья, пли! — рявкнул я, выворачивая штурвал.

Первый выстрел — ровно в цель.

Второй выстрел — тоже!

Третий — промах.

Нет, никаких штрафных кругов. И так опаздываем — не можем.

— Дополнительный, — скомандовал я.

Получилось. Первый дополнительный «патрон» был потрачен не зря. Далёкая фиолетовая мишень вспыхнула от нашего попадания.

Даша тем временем, нацепив маску и врубив гиацинтовский комбинезон, помогала шлюзоваться Октавии. Октавия нырнула внутрь ровно в тот момент, когда я, переглянувшись с Ильёй, скомандовал: