Чтение онлайн

Твою мать.

Учеником?!

Да что ты говоришь! Гена Геноцид сюрприз мне приготовил, надо же. И мне прям понравится.

Да ты что…

Надо было ещё тогда прирезать. Я не искал себе таких учеников.

И я вот что-то до отвращения уверен, что от этого его сюрприза я буду ещё долго желчью плеваться и плохо спать по ночам.

— Все, — прошептала отрезанная голова. — Послание доставлено. Я все сделал, как ты приказал. Не мучай меня больше… Я же всё сделал, как ты приказал. Да повелитель. Он понял меня, я видел. Он всё услышал. Он рад за вас, я же вижу. Да повелитель. Я готов. Я готов…

Система еще гнала кровезаменитель в голову, но глаза её закатились, остекленели. Индикаторы заморгали красным. Мы быстро проверили все показатели, посланец был уже необратимо мертв.

Первая строчка в моем личном счете к тебе, Гена Геноцид. И я чувствую, я знаю, что счетец этот будет длинным. Очень длинным. Очень-очень длинным.

— Как он это сделал, Октавия? — произнес я. — Как он поддерживал связь с посланцем?

— Нехватка данных, — произнесла Октавия. — Продолжаю изучение.

Если бы я знал, чем всё это обернется, я бы, конечно, не выпустил его живым с арены Ганзоригов. И, конечно, не выпустил бы его живым сегодня. Я бы до сих пор его преследовал и, клянусь, я бы загнал его как нечистую злобную тварь в хромосферу ближайшего пульсара, чтобы жарился там все оставшиеся вселенной миллиарды лет.

Чудовище, которое я породил.

Я клянусь самому себе, клянусь всем тем что ты уже сотворил, Гений Геноцида, и что ещё сотворишь, ведь ты таков, каков ты есть. Я, и именно я прекращу твоё существование, твоё бытие, каким бы великолепным ты его себе не представлял.

Теперь это дело личное.

А я таких долгов не прощаю. Особенно себе.

— Мы отвезем его на Герберу, — произнес я, закрывая капуслу. — И похороним на мемориальной аллее у обелиска Отряда Безумия. Он заслужил.

И ушел оттуда. Мне ещё собирать отряд для высадки на Помпею.

И мне ещё нужно внутренне подготовиться, чтобы столкнуться с тем, что там меня ждет.

Конечно, я не очень-то и хотел лететь на Помпею. Но посол настаивала. И я решил, что чёрт с ним. Составлю ей компанию на случай, если что-то пойдет не так. Заодно броненосцев выгуляю, а то они засиделись, залежались у меня на аксельбантах, неплохо бы им размять свои холеные лапки.

— Термидор, — произнес я, входя в свою обширную адмиральскую каюту. — Гулять будем?

Термидор, игравший с бутылкой Тёмного Пойла на полу у меня в каюте, радостно заскакал на месте, выражая всем видом, что — да! Гулять! Конечно! Прям щаз! Немедля!

— А вы, ваше святейшество? — обратился я к князю Потемкину, изволившему почивать прямо в моем рабочем кресле. — Изволите размять лапоньки?

Потемкин приоткрыл один глаз, покосился на меня с некоторым сарказмом, в том смысле, что тебе надо — ты и разминайся, а меня в это противоестественное действо втягивать не надо. Вон, Термидор, молодая кровь, места не находит от сладостного предвкушения от посещения новых незнакомых мест, это дело молодое, вот его и забирай, благословляю, а мне, занятому отцу большого семейства это все уже давно не интересно…

Ладно, пришлось забрать Термидора вместе с бутылкой, а то без нее он идти отказывался. Сунул их обоих Вове в руки, пусть носит, оруженосец, типа же.

Иоланту, неожиданное для меня, тоже пришлось поуговаривать.

— Если вы прикажете, Ваше Высокопревосходительство, — томно сообщила она лежа в постели, пока её горничные ухаживали за её маникюром и педикюром, пострадавшими в последней переделке. — Я так утомлена в последнее время…

А то я не знаю. Уровень поднять — это вам не штангу на сотню кило рывком на грудь принять, это чуть-чуть поутомительнее будет. Я, по правде, и не думал её брать, всё же, не самое лёгкое приключение. Но увидев такую реакцию — аж удивился.

— Да, ладно, — усмехнулся я. — Немного прогуляемся-то. Практически пикник на свежем воздухе. И тебе будет полезно размяться после всего, это я тебе как учитель и как энергопрактик говорю.

— Знаю я эти ваши пикники, — буркнула Иоланта. — Весь обслуживающий персонал потом медалями за отвагу и доблесть награждать приходится.

Её верные горничные поддержали риторику госпожи возмущенными и выразительными взглядами, мол куда вы ребенка после таких переживаний еще тащите?

Вова Крестовский, стоявший за моей спиной с Термидором и бутылкой Тёмного Пойла на руках, наконец не вытерпел и фыркнул:

— Да пусть валяется, обойдемся без этих, без меры изможденных. Переутомилась она, посмотрите на неё…

Иоланта бросила острый косой взгляд в его сторону и мгновенно передумала.

— А Владимир, получается, идёт?

— Разумеется. Как оруженосец.

— Ну, если вы настаиваете, — не выходя из образа умирающего чёрного лебедя, произнесла Иоланта. — Но это безжалостно с вашей стороны.

— Давай-давай, — бросил безжалостный я, покидая её роскошную каюту, ни у кого такой на корабле нет. — Через полчаса на вылет.

Придет, куда она с линкора денется…

Мы отделились от эскадры тремя группами по пять челноков. Я при зрелом размышлении решил утроить силы высадки. На всякий, понимаешь, случай. Разные бывают случаи то. Одна группа под моим командованием идет на север, вторая под командованием Галлахада высадится в южном гигаполисе. А третья группа под командованием Макса проверит самое интересное — подводные заводы на месте разрушения орбитального подъемника. А Даша с «Геркулесом» присмотрят с орбиты, чтобы нас никто в этой песочнице ненароком не обидел.

Иоланта явилась на посадку в подчеркнуто гражданском платье, в сапогах-ботфортах на высоких, блин каблуках. Мол, вы меня вынудили, заставили, и я здесь только в качестве частного лица, вот же выдумала!

Какое-то нетипичное поведение для неё. Даже Ольга Сергеевна косилась на это с некоторой оторопью. Но эрцгерцогиню сопровождал спецназ из горничных в лаково черных доспехах, выглядело невыносимо стильно. Взбунтовалась стервозная девчонка.

Я только рукой махнул. Вот пособлю Вове ранг у тебя отобрать, я даже знаю как, будешь знать как форму одежды в походе нарушать.

Мы высадились в полярном северном регионе Помпеи через час. Здесь царило теплое полярное лето, стоял круглосуточный день.

Мы пролетели над огромным безжизненным гигаполисом, население которого когда-то составляло три миллиарда человек, а теперь на его улицах не было видно ни одного. Небоскрёбы стояли почти нетронутые.

Я мог представить, куда делись те, кто не успел эвакуироваться на Помпаду. Не хотел, но мог.

И я уже не просто допускал, тут я уже знал четко, что мы пришли слишком поздно.