Чтение онлайн

— Здесь нет людей, — сразу мрачно произнесла Иоланта.

— Как нет? — неприятно удивился я. — В городе нет?

— На этой планете нет, — ответила Иоланта. — Нет людей. Ни одного. Совсем нет. Нигде. Кроме нас — все, кого я вижу, с кораблей.

Вот дерьмо.

— А как же рабы, которых они регулярно воруют с окрестных планет? — спросил я и тут же продолжил: — Ясно. Они уже не люди.

Значит, слухи о том, что они используют человеческие туловища с опорно-двигательной системой и хватательными конечностями для точных работ — подтверждаются. Озвучивать я это не стал, всем и так жути хватает.

Ольга Сергеевна, вижу в крайнем расстройстве чувств. Того гляди, и разрыдается наш железный посол и дипломат.

— Ну, что вы, Ольга Сергеевна, — произнес я. — Ещё не все потеряно. Ещё есть надежда. Крепитесь.

Ну да, пока остается надежда потеряно еще не все.

А потом со мной связался Макс.

— Слушаю тебя, — произнес я.

— Я нашел их, — ответил Макс.

— Кого, Макс? — спросил я.

— Их всех, — ответил он. — Смотрите.

Камера его скафандра показывала достаточно ясную панораму подводной долины на глубине трех километров.

Камера его скафандра показывала пирамиду из черепов. Миллионы светящихся зелеными огнями человеческих черепов, скрепленных костями в псевдокристаллическую структуру под водой, огромный конус, уходящий в не различимую тьму бездны океана. Подводный конус невероятных размеров.

— Полтора километра высоты, — произнес Макс. — Они как-то обработали черепа, и теперь они светятся. Еще миллиард и конус поднялся бы над поверхностью океана.

Самая огромная куча объедков в галактике. Кого ты тут выкармливал, Геноцид? Кого, чёрт тебя дери…

— Сколько их там? — проговорил я не отрываясь от картинки на экране.

— Два миллиарда, триста сорок четыре миллиона черепов, — ответила Октавия, собрав данные со снимков пирамиды со всех камер наших подводных десантников, и подсчитав всё со всей доступной для неё машинной скрупулёзностью. — Сто процентов неэвауированного населения планеты по последней имперской переписи. И даже больше.

Население целой планеты сложило головы в этот зиккурат. А в качестве присыпки — переработанные рабы, чьи обезглавленные туловища трудятся теперь на подводных заводах.

То, от чего мы уберегли Орхидею своим кинжальным ударом — тут некому было остановить в самом начале. И они вышли однажды из волн в одну роковую ночь, а потом ушли обратно в тёмные воды, унося с собой всех, кто остался на суше. Не оставив никого. Совсем. Вообще никого.

— Это не просто свет, — произнесла вдруг Октавия. — Это световой код. Сигнальная версия ордынского кода Ыырхува.

— В этом мерцании есть какой-то смысл? — произнес я.

— Да, Ваше Высокопревосходительство, — подтвердила Октавия.

— И что же передает этот код? — спросил я.

Октавия-умница, не стала произносить этого вслух, она передала мне это на внутренний экран:

«Во славу отца-нарекателя».

Чего блин?

В чью славу?

Отца-нарекателя?

А ты ж падла ротомордая! Он же здесь меньше месяца всего. Прибрал всё к рукам, и отцом-нарекателем меня называешь?! Так это ты, типа, в мою честь насыпал этот поганый монумент? Я твой отец, Гена? Ты вообще там охренел от безнаказанности, что ли?! И намекаешь, что насыпешь такие ещё в других местах, в других мирах, где я также не успею тебя остановить?

Да никогда! Никогда! Никогда, мать твою, которой у тебя никогда не было!

— Саша, — произнесла Даша. — Что с тобой?

И я опомнился. На меня же люди смотрят. Мои офицеры, командиры кораблей, простые бойцы.

Волю ярости я дам, когда для этого придет время. Когда придет время убивать, рвать в клочья, втаптывать в грязь, из которой ты поднялся Гена Геноцид…

— Со мной всё в порядке, — произнес я. — Чего у нас еще плохого, Макс?

— Ну, тут еще чертова прорва безголовых ордынских некро-сервов в подводных сборочных лагерях, — доложил Макс. — Миллиона два-три. Это только те, которых мы тут видим.

— Что они там делают? — спросил я, хотя знал что.

— Они строят корабли, я думаю, — пожал плечами Макс. — С нашими новыми двигателями, я так думаю. Стапеля уходят в бесконечность. Всё океаническое дно в них.

Помпее конец. Мы их отсюда никогда не вычистим.

— А некро-десантники?

— Я думаю, всю популяцию забрали на корабли, и мы их всех на орбите зажарили, — ответил Макс. — Нас тут пока никто не трогает.

— Уходите оттуда, — приказал я. — В бой не вступать. Просто уходите оттуда. Вы нужны мне живыми тут.

— Вас понял, — ответил Макс. — Поднимаемся.

Пока он поднимался, я думал. Я думал, пока его людей подбирали челноки. Пока они летели к нам через пол-планеты.

Когда они начали высаживаться перед зданием Помпейскй Ассамблеи, я принял решение. Но я хотел знать, что скажут мои люди. Я назначил совет по эскадре.

Ольга Сергеевна рыдала в помпейский флаг, а Иоланта пыталась ее успокоить обнимая за плечи.

Макс уже расставлял своих людей по периметру обороны, а я сидел во главе пустынного стола Помпейской ассамблеи и вводил в курс дела всех участников, присутствующих лично и удаленно:

— Население планеты сожрано. Мы нашли то, что от них осталось. Также мы вскрыли развитую индустриальную инфраструктуру противника. С освоенной реверс-инженирингом технологией двигателей второго поколения. Но сил очистить океаны у нас нет и никогда не будет. Для этого нужна армия в сотни миллионов человек, которой у нас нет И допустить существование планеты под контролем Орды, с её техническим потенциалом мы не можем. Но это наша, человеческая планета, она терраформирована ещё во времена Первой Империи, она до сих пор входит во владение Великого князя. У феодов на планете есть наследники. Это их собственность по нашим законам. Мы не можем просто так взять и уничтожить планету.

Я выдержал паузу.

— Но именно это нам и нужно сделать.

Общее молчание было мне ответом.

— Что будем делать? — произнес я. — Предлагайте, господа офицеры.

— Сжечь, — бросил Галлахад. — Если нужно, сжечь здесь все до тла.

И я вижу он высказал общее мнение.

Он и мое мнение высказал, кстати…

— Значит, сжечь, — повторил я. — Хорошо. Значит сожжем всё.

Всё до тла.