Чтение онлайн

Капец мы встряли. За гениальный план такое уже точно не выдашь.

Иоланта швырялась силовыми копьями как заведенная сшибая ракеты одну за другой. Пожалуй, толк в её затее был. Может, стоило бы и Вову тем же занять.

Я установил над «Гераклом» кокон и сразу почувствовал, как его затрясло от множества попаданий, а потом он и вовсе сдох. Быстро.

А мы маневрировали. Маневрировали и вели ураганный огонь. И уже был результат! Полыхнув вырывающимся из вскрытого реактора апым клубящимся облаком плазмы в океан падал подбитый линейный ордынец. Вот ещё один их корабль, развороченный серией тяжелых попаданий и накренившись валится следом. Остальные ордынцы дымят от множества взрывов на борту.

Вот бы нам сейчас авиаматка бы пригодилась, добить подранков эскадрильями космопланов.

Или нет. Перебили бы их бесславно этим шквалом ракет.

Остальные наши корабли отбивались от ракет кто как. «Песецъ» утробно рычал получая попадания, «Перельман» икал. «Принц Евгений» шипел сквозь зубы:

— Врешь… Не возьмешь…

Октавия бесстрастно отмечала место и степень повреждений на кораблях моего флота. Мы никого ещё не потеряли, но едва-едва. Измордовали нас уже от души, на все деньги. Бортовые сервы вышли на палубы еще сотрясаемые ударами вражеских ракет и болтов, чтобы отремонтировать самые неотложные повреждения.

— Иоланта?! — крикнул я. — Ты там как?

— Всё отлично, — отозвалась ученица. — Набиваю счет!

— Много? — уточнил я.

— Сотня уже есть! — радостно прокричала ученица.

Хрена се. А нас всерьез собирались тут убить. Разыграли засаду как по нотам, только мы их раньше подловили на шпионские спутники в гиперброске.

Но прилеты ракет явно ослабели, мы сожгли большую их часть и хотя они перегрузили наши оборонительные системы враг не смог этим вполне воспользоваться, потому, что как раз сам получал по щам от всей широты нашего имперского хлебосольного гостеприимства. Мы кружили вокруг них двумя встречными линиями по четыре, прикрывая друг друга от ударов ракет не останавливая производство бластерных болтов ни на секунду. Реакторы выливали всю имеющуюся мощность на квадробластеры главного калибра. И на щиты. Щиты корчило и вминало взрывами и вражескими болтами так, что палубу коробило, но он держались отражая от нас смертоносное излучение. И только потому мы были еще живы.

Вся битва от начала до сего мгновения не продолжалась еще и десяти минут.

Но, конечно это не могло долго продолжаться.

— Ваше Высокопревосходительство, адмирал, — произнесла Октавия. — Вам стоит взглянуть на это.

Я взглянул на тактическую карту, на место подсвеченное Октавией и понял, что вот теперь наши дела пошли реально по настоящему хреново.

Над горизонтом поднималась и мчалась к нам развернутая одиночным строем линия из шести кораблей.

Это возвращался первый ордынский дивизион, потрепанный, но не разгромленный. С «Полоумной Химерой» во главе.

Да, блин!

А мы тут второй дивизион ещё не разобрали.

Вот же дерьмо.

Шесть отметок над горизонтом, ордынские корабли стремительно приближались.

Это возвращался первый ордынский дивизион, потрепанный, но не разгромленный.

Шесть кораблей их второго дивизиона под нашим огнем качались от взрывов, выбрасывали султаны пара и облака обломков, кренились, но не падали. Мы кружили вокруг всаживая в них выстрел за выстрелом, и времени на все это у нас оставалось еще секунд тридцать

А потом расклад становился уже не восемь на шесть, а восемь против двенадцати. Другими словами надвигалась полная задница.

Мне нужно было решение и немедленно. То решение которого я не нашел раньше, заранее, проанализировав терабайты данных, сформулировав десятки разветвленных многослойных планов, потратив сотни человекочасов, свои и моего оперативного штаба.

Решение которое мне было до крови необходимо, прямо здесь и сейчас, то единственное которого у меня не нашлось заранее.

Время замерло. Момент высочайшей концентрации всех интеллектуальных ресурсов.

На десятой секунде я его нашел.

За пять секунд я оформил план на тактической карте и отправил его всем кораблям и получил подтверждение о получении. Десять секунд на осмысление всеми участниками.

Все, больше ждать нельзя, кто не успел, не понял, будет разбираться по ходу дела.

— Всем кораблям, новый план исполнять, — приказал я. — Гера, в пикирующую атаку на второй дивизион! Перельман, за нами, прикрой! Остальные развернуть строй и атаковать первый дивизион противника! Святослав Эдмундович, там ты главный, командуй!

— Вас понял, — подтвердил старший из Сирот Войны.

— Начали! — прорычал я.

— Гера, стоп двигатели, — тут же приказала Даша.

И это был самый верный приказ в такой ситуации.

Огромный корабль в ретроградном движении навстречу вращению планеты сразу потерял набранную скорость и тут же накренился на краю воображаемой гравитационной воронки, его потащило к планете огромной массой носового тарана вниз, и только палубная гравитация, сохранившая свой маленький вектор, не дала нам всем пролететь вперед вдоль палуб собственного корабля навстречу планете.

А когда «Геркулес» совсем встал на нос, поднявшись как занесенное копье над нижним дивизионом ордынцев, Даша инициировала экстренный поджиг осевых двигателей.

Не знаю, хватит ли нас двоих, «Геркулеса» и «Перельмана», чтобы ушатать шестерых подранков, но Сироты Войны с остальными равный маневренный бой должны затащить, это их стихия, по крайней мере они точно выживут, если мы сами тут не затащим…

А тут я бросаю в бой самые тяжелые и вооруженные наши корабли, в короткий пикирующий удар, из которого потом на высокую орбиту нам ой как тяжело будет обратно подняться, особенно если нас будут с нее расстреливать корабли первого ордынского дивизиона.

Может, в один конец идем.

— Иоланта! — вспомнил я. — Ты там как?

— Держусь! — крикнула она в ответ.

Она пристегнула скафандр тросом к конструкции под пушечной башней. И ботинками примагнитилась. Должна удержаться.

— Цепляйся крепче, сейчас потрясет, — пробормотал я распределяя цели между батареями «Геркулеса» и «Перельмана».

А «Геркулес» выдал всю мощь на обращенные к космосу двигатели, словно взрыв, словно стокилометровое плазменное дерево выросло над планетой.

И со всей мощью двигателей мы пошли в атаку, не отличимую от падения.

«Перельман» последовал за нами, менее лихо и более полого.

Остальные наши корабли уже садили из всех орудий навстречу надвигающейся линии ордынских каракатиц под началом «Полоумной Химеры». Через сорок секунд всё, что от них всех останется столкнется на встречных курсах над планетой.

А мне уже сейчас не до них.

Я выбрал наш угол атаки не просто так, для ускорения падения, это было решение сложной топологической задачи в трехмерном пространстве, где учитывалось перекрытие одних вражеских кораблей другими, я учел их выбитые огневые точки и расположение кораблей относительно друг друга, отчего заметная часть поредевшей орудийной мощи второго ордынского дивизиона оказалась в мертвой зоне и не могла вести по нам огонь.