Чтение онлайн

А наш «Геркулес» палил из всех орудий попеременно, чтобы не сбивать прицел, волны залпов пробегали от носа к корме, поддерживая непрерывный огонь, без пауз.

«Перельман» прятался в тени за могучим силуэтом «Геркулеса», появляясь то с той стороны, то с этой, всаживая в сидячих ордынских уток заряд за зарядом. От врагов только обломки летели.

Они отстреливались, но выстрелы вязли в силовом коконе, поднятом мной на носу «Геркулеса». Мы подавляли орудия развернутые в нашу сторону, снижая общий вражеский вес залпа, но их было шестеро, а нас двое, и прилетало часто.

— Я силен! — заорал вдруг Геркулес. — Я могуч! Я… ай, больно!…Я круче гор и выше туч!

Фига, чего это он за считалку читает?

— Я силен! Я крутан! Я порву вас пополам! — орал Геркулес, поливая врага из всех пушек.

— Даша, он сошел с ума? — спросил я.

Фигово он как-то речитатив зачитывает, если чё.

— Нет, так он сбрасывает напряжение! — крикнула Даша. — Заложено моделью, не обращай внимания!

— Вона чо, — удивился я. — Напрягает, значит, его.

А кто бы не напрягался? Я вот тоже напрягаюсь. Но поющий в открытом эфире адмирал вызывает либо смех, если пьяный, либо ужас, если всерьез начинает «В бою не сдается…», вдруг петь.

Концентрируйся, Саша. Не расползаемся мыслью! Концентрация! Концентрация! Концентрация!

Мы вели уже кинжальный огонь, в упор, с десятков километров, без промаха. И, наконец, мы их пробили — бомбануло в одном из ближайших ордынских кораблей, корпус его надломился, и он осел, начал падать кривым надломленным силуэтом.

— Минус один! — выкрикнул я.

В эфире пронесся торжествующий крик наших экипажей. Людям это надо, и мне это надо, дух у нас отличный, давим дальше!

Наша атака еще минуты не длится. Я не смотрел, что там наверху. Некогда. Под ураганным огнем погас мой кокон, но я чуть раньше под ним установил новый.

Ох, тяжко! Что-то я уже подизмотался за сегодня.

И именно в этот момент, избитые, но еще живые корабли врага выбросили нам на встречу два миллиона десантных ордынских некродесантников в автономных рейдерских скафандрах с огромными плазменными резаками в клешнях!

Таким можно вскрыть нам борт, а потом взять на абордаж, тупо задавив массой.

Все экраны затянуло словно туманом.

— Вот дерьмо, — произнес я.

Наши бластерные болты прожигали расплавленные туннели в этом облаке, они горели кувыркаясь словно тополиный пух, но они не кончались. Их было слишком много.

И мы влетели прямо в середину этого облака.

Десантные ордынские скафандры с плазменными резаками посыпались на корпус «Геркулеса». Полтора миллиона единиц, если Октавия не сбилась со счета.

А на корпусе у меня только одна Иоланта.

Камера на корпусе показывала, как вокруг её скафандра прилипают к корпусу десятки черных каракатиц некродесанта.

— Мы вышли из огня звёзд и в огонь мы уходим… — вдруг услышал я.

Кто это? Кто?

Это Иоланта. Это она шепчет.

Дерьмо!

— Вова! — выкрикнул я. — Прикрой её коконом!

— Уже! — крикнул Вова в ответ.

— Молодец, — отозвался я. — Противоабордажные группы на корпус!

— Уже, — ответила Октавия. — Горничные эрц-герцогини в ближайшем шлюзе.

— Вижу некро десантников на вашем корпусе, — донесся до меня голос Батыя с «Перельмана» у нас за кормой. — Я их очищу!

— Действуй! — подтвердил я.

С «Перельмана» начали рубить десант на корпусе противоракетными лазерами, и стегать вольфрамовой дробью из циклопушек. Они косили их тысячами. Но десятки тысяч ещё оставались на корпусе.

Я не могу все бросить и бежать спасать Иоланту лично. Я могу только надеяться, что она действительно уже большая девочка и отобьется сама. Я помог уже всем чем можно.

— Действуй, Иоланта, — произнес я. — Убей их всех.

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство, — ответила Иоланта. И начала убивать.

Она создавала силовые копья как заведенная, кажется в какой-то момент у нее было в каждой руке по копью, она швыряла их во все стороны на триста шестьдесят градусов. Десантники палили по ней из ручных бластеров, но кокон Вовы над Иолантой ещё держался, и вражеские болты вязли в нем и гасли. Их было так много, что купол кокона стал видимым из-за растекающейся по нему плазмы.

— А-а-а, падла! — откуда-то издалека донесся до меня сдавленный рев «Песца», это прямое попадание вырвало из его скулы шквал обломков. — Иди ко мне, погань, я тебя изувечу!

Старого маньяка ничто не берет. И мне точно не до них сейчас!

Октавия передела мне, что горничные не смогли выйти из шлюза. И вообще никто из моих людей посланных на корпус, туда не добрался. Ордынских десантников было очень много и постоянно прибывали новые.

— Иоланта! — выкрикнул я. — Продержись еще минуту! Минуту, слышишь!

— Так точно! — хрипло выплюнула Иоланта.

Она была уже на последнем издыхании. Ее почти не осталось.

— Осевое вращение! — приказал я. — Слева направо! Маневровые двигатели на максимум!

— Есть, адмирал! — отозвалась Даша и дала полную нагрузку на маневровые двигатели, которые раскрутили «Геркулеса» до сотни оборотов в минуту за десять секунд.

Некродесантников срывало с корпуса и разбрасывало в стороны тысячами. Но еще тысячи успели закрепиться на обшивке как клещи, но хотя бы не стреляли уже по Иоланте. Надеюсь их затошнило. Иоланту-то точно стошнило. И не раз. Гигиеническая система её скафандра с хлюпаньем убирала последствия из шлема.

Камера показывала, что к Иоланте сползаются не убежденные в бесполезности этого ордынские десантники. Она резала их пополам ударами силового копья.

Я знал, что она не сдастся. А еще у неё есть эта ее дурацкая способность «Супернова», которую она точно инициирует напоследок, и заберет ордынцев с собой, пробив в борту «Геркулеса» потрясающую необъятную дырищу.

— Иоланта! — крикнул я. — Состояние?

— Жива, ик, — сдавленно отозвалась она. — Еле-еле.

Ладно, значит другого выхода нет.

— Остановить вращение! Всем приготовиться к тарану! — проорал я. — Держись, ученица! Сейчас мы их долбанем!

Или так, или она умрет.

Борт вражеского корабля стремительно приближался. Я не закрыл глаз, когда мы влепились в него. Я установил новый кокон внутри прежнего.

— А-а-а-а! — заорал Гера врезаясь со всей молодецкой дури лбом прямо во вражеского «Трупоеда-Затейника»! Словно головой ударил вражину между глаз, а тот и потерялся сразу. Внешний кокон погас. «Трупоеда» повело в сторону, мы продрались сквозь него не по центру, чуть с краю, оставив за собой равную дырищу, словно ее невероятных размеров белая акула откусила.