Чтение онлайн

Надо будет позже снова пройтись и проверить, удастся ли мне найти кого-нибудь из них после наступления темноты. Пока они не вышли из укрытия, мне было не собрать больше никакой информации о том случае с ледяным драконом. И не выяснить, не появилось ли еще каких-нибудь слухов о смерти Джексона. Официального некролога нигде не было, все вокруг только и говорили, что об этом дурацком конкурсе.

У меня заныло под ложечкой. Я все еще не свыклась с мыслью о том, что Джексона больше нет в живых.

Надеюсь, моим осведомителям будет что сообщить кроме новостей о принце.

Куда больше подробностей о конкурсе меня интересовало, кто же занял должность королевского обозревателя. Если бы мы находились в Доме Зависти, возможно, я бы ему даже слегка позавидовала, зная, насколько солидно жалование, предложенное принцем.

– Это все? – спросил продавец по имени Донован, кивнув на маленький сосуд с маслом.

– Масло и так стоит на десять монет дороже, чем на прошлой неделе, – заметила я. – И его здесь в два раза меньше.

Он пожал плечами.

– И все равно дешевле, чем у всех остальных.

Я вздохнула и отдала монеты.

Все попытки торговаться с Донованом были тщетны. Долгие годы я была среди его постоянных покупателей, и цена у него всегда оставалась твердой. А мне на этой неделе нужно было применить творческий подход, чтобы уложиться в бюджет. Я надеялась, что найду овощи по более выгодной цене. Разумеется, о мясе не могло быть и речи, поскольку Софи потребовалось новое платье, не говоря о подорожавшем масле и встрече с Никс.

Донован мотнул подбородком на толпу позади нас.

Возгласы привлекли других любопытных покупателей, которые скучковались поближе, чтобы узнать новости о принце.

Ажиотаж поднялся невероятный: сперва от эмоций взорвался рынок, а затем пламя пошло дальше, и новость стала распространяться среди горожан быстрее лесного пожара.

О моей колонке шептались столько же, сколько и о королевских новостях. Моему редактору это понравилось бы даже несмотря на то, что этим утром я вела себя неподобающе.

Мисс Суразица стала авторитетом во всех новостях, касавшихся дел сердечных, и я искренне сомневалась, что это входило в планы Принца Чревоугодия.

Про себя я улыбнулась. Радость от маленьких побед явно недооценена.

– Он будет выбирать жену не только среди знати, но и из простых людей! – воскликнул кто-то.

Я посмотрела на керосин на столе, и моя торжествующая улыбка угасла.

А в голове появился назойливый вопрос, что будет опаснее: заткнуть уши воском или снова выслушивать россказни о прекрасном принце?

Донован завернул мою покупку в коричневую бумагу и вручил мне.

Я сунула стеклянную банку в сумку, опасаясь, что меня могут случайно задеть локтями, поскольку и без того узкий проход между прилавками становился все теснее.

Если что-то из наших запасов подойдет к концу на этой неделе, мое семейство окажется в отчаянном положении.

– А ты участвуешь в конкурсе, Ад? Может, принца себе выиграешь!

Донован повел бровями так, словно хотел намекнуть на нечто непристойное. Но, увы, его жест был куда больше похож на судорогу. Я вежливо ему улыбнулась. У меня уже имелся незнакомец в маске, который и так придумывал для меня достаточно романтических забав, и садизма среди них не было.

– Я бы лучше выскребла себе глаза тупой ложкой.

– Да неужели? Всего-то тупой ложкой?

Знакомый раздражающий голос прозвучал совсем рядом. Я застыла, и звезда нашего небосклона обошла вокруг меня. Фигура принца пряталась под темным плащом.

Экстон был из тех мужчин, от связей с которыми матери предостерегают дочерей. Он был плохим, он искушал и приводил в ужасающий восторг по совершенно неправильным причинам.

– После вашей небольшой утренней выходки я надеялся, что пытливый ум мисс Суразицы выдаст что-то куда более оригинальное. А может, я ожидал, что вы будете чудить чаще.

Он приблизил свое лицо к моему. Капюшон сдвинулся так, что мне впервые удалось как следует рассмотреть принца. О да, он действительно был в ярости и навис надо мной, сверкая глазами.

Экстон был грозен, когда хотел. Он выглядел мрачным, опасным, а взгляд его проникал так глубоко, словно целился прямо в душу. Непроницаемое выражение его лица было холоднее стали. Передо мной вырос демон, который обычно скрывался за маской плутоватого принца.

На секунду я забыла как дышать.

Острый, как клинок, взгляд внезапно скользнул по мне сверху вниз. А когда принц снова поднял глаза, они потемнели еще больше и буквально пригвоздили меня к месту. Что бы ни искал, он этого не нашел.

Зато я наконец-то пришла в себя. И окинула Экстона взглядом с головы до ног, зная, что он терпеть не может, когда я так делаю. Выражение моего лица совершенно не соответствовало его настроению.

– Почему вы одеты, как бабка в разгар зимы?

Его губы дрогнули, но так и не растянулись в улыбке, и это меня снова насторожило. Появилось ощущение, что он меня выслеживал и встреча на рынке была неслучайной.

Я подумывала о том, чтобы броситься в толпу и побежать так быстро, как только хватит сил. Раз принц приложил столько усилий, чтобы найти меня, то с каким бы посланием он ни явился, мне это не принесет ничего хорошего.

Казалось, он прочитал эти мысли еще до того, как они промелькнули в моей голове. Принц сделал еще один шаг в мою сторону и оказался даже слишком близко. Ему не пришлось произнести вслух ни словечка, ни угрозы. Я знала, что если побегу, он погонится за мной. И уж одну-то истину не могла отрицать даже я: когда дело доходило до охоты, Габриэль Экстон славился безжалостностью. А мне совершенно не улыбалось стать его добычей.

От того, как близко он ко мне подошел, по телу пробежала легкая дрожь.

Он заметил это и понимающе ухмыльнулся.

– Люблю послушать, что в действительности обо мне думают подданные. Даже те немногие, которые предпочли бы остаться калекой, чем выйти за меня замуж.

Как бы мне ни хотелось надерзить ему в ответ, непрерывные визги и хихиканье вокруг нас лишь подтверждали, что в своем отвращении к нему я была одинока. Даже замужние женщины и старухи увлеклись фантазиями о том, как привлечь внимание Габриэля Экстона.

Я сжала губы в тонкую линию, не в силах возразить, поскольку толпа его поклонниц увеличивалась на глазах. Веселые искорки в его глазах говорили о том, что он тоже знал: я в меньшинстве.