Чтение онлайн

Не успел он сделать и шаг от входа, как я выбежала наружу.

– Ваше высочество, постойте!

Я и не думала, что мой голос прозвучит так громко. Звук практически раскатился эхом по внезапно притихшим улицам, несмотря на утреннюю суету.

Экстон напрягся.

Я не сразу осознала свою ошибку, а ведь я только что приказала принцу, да еще и на публике. Учитывая то, сколько внимания привлек этим утром его отбор, моя выходка не осталась незамеченной.

Несколько прохожих остановились и глазели на меня с отвисшими челюстями. Они смотрели то на меня, то на принца в ожидании того, как он отреагирует на столь дерзкое нарушение субординации.

По крайней мере, один слух я опровергла: между нами не было никакой тайной симпатии.

Экстон медленно развернулся ко мне. Выражение его лица было холодно-аристократичным. Если бы взглядом можно было убить, я бы в ту же секунду оказалась перед Создателем.

Принц подошел ко мне, взял за руку и вернулся в «Порочный ежедневник». Меня он потянул за собой, словно какое-то первобытное пещерное существо, заявляющее права на самку.

Чтобы избежать дальнейших сплетен, я молча последовала за ним, прокручивая в мыслях все возможные варианты жестокого возмездия.

– Вы истинный кошмар для моего здравого ума.

Прорычав это низким голосом, он пинком захлопнул за нами дверь.

– Забудьте об отборе невест. Позже я буду просто обязан отшлепать вас и наказать на глазах у всего этого чертова круга, чтобы им всем и впрямь было о чем посудачить.

И хотя его слова были грубыми и отвратительными, при одной мысли об этом у меня бешено заколотилось сердце – как же некстати в этот момент вспомнился незнакомец в маске.

Экстон зыркнул на меня, раздувая ноздри.

Клянусь кровью богов, никогда раньше мне так не хотелось, чтобы древние поразили меня ударом молнии, но я стояла и смотрела в потолок, как всегда на что-то надеясь.

Однако, увы, ни одно милосердное божество не испепелило меня внезапно, чтобы избавить от мучений.

А поскольку Экстон был Принцем Греха, он чуял влечение. И, несомненно, заметил его во мне, судя по вмиг напрягшемуся лицу. Он сосредоточился на мне; глаза его загорелись, но я не смогла определить наверняка, в чем была причина. На мгновение мне показалось, что он сжег все слои моей внутренней обороны и увидел все те тайные желания, которые меня когда-либо охватывали.

Однако уже секунду спустя выражение его лица изменилось.

– У вас жар? – осведомился он.

– Нет.

– Вас знобит?

– Нет. С чего вы взяли?

– Вы явно больны, раз… – После этих слов он оборвал фразу, изобразив плутоватую ухмылку, которая так ему шла. – Не хотелось бы ничего от вас подхватить, каким бы там недугом вы ни страдали.

Дьявольский взгляд, брошенный в мою сторону, говорил о том, что беспокоило его нечто иное, и мы оба это знали. Райли изо всех сил старалась не обращать на нас внимания, но только в коматозном состоянии можно было не ощутить странного напряжения, нарастающего в бюро.

Экстон перевел взгляд с меня на стол. Я была готова поклясться, что увидела, как в его голове заскрипели шестеренки. Он словно обдумывал, как бы уложить меня на стол, преодолевая искушение отшлепать прямо тут, на полу кабинета репортеров, и его совершенно не заботило, увидит ли нас кто-нибудь.

Из-за его греха мне стоило больших усилий не дать себе пойти на поводу у собственных желаний.

Ведь, будь все проклято, мое тело было совсем не против этой затеи.

Чтобы развеять морок, который меня опутал, необходимо было окунуться в самую ледяную лагуну на севере. Ни за что на свете я не позволила бы ему завести себя.

Я мило улыбнулась.

– Не бойтесь, я все так же презираю саму грешную землю, по которой вы ходите, просто хотела извиниться.

Его глаза сузились, но я так и не поняла отчего: то ли от моих извинений, то ли от попыток никак на него не реагировать. После долгой паузы его лицо снова приняло невозмутимое выражение.

– Как же вы все-таки благородны, юная леди, – промурлыкал он, прекрасно зная, что я терпеть не могу, когда он говорит со мной таким низким соблазнительным тоном.

И вот так мы снова стали с трудом друг друга выносить.

– Что ж, так и есть. Вам бы тоже стоило придерживаться понятий чести, раз уж выбираете себе супругу. Как бы трудно это ни было для негодяя вроде вас.

– Единственная женщина во всем королевстве, для которой стать моей женой было бы несчастьем, – это вы. Не это ли счастье, что у нас с вами ничего не выйдет?

Я вздрогнула. Даже если бы он заколол меня кинжалом дома, было бы не так больно.

Когда-то давно я думала, что он идеально мне подходит, потому что он сам заставил меня поверить в его сказку. И сразу же после этого я узнала, что он и есть тот самый сказочный злодей, от которых нас предостерегали.

Могла бы и догадаться, а не обманывать себя и надеяться, что Принц Греха когда-нибудь превратится в прекрасного принца.

– Кажется, наконец мы хоть в чем-то пришли к согласию. Я бы никогда не вышла за вас замуж, ваше высочество.

– Прекрасно. Не припомню, чтобы просил вас об этом, и вряд ли когда-нибудь попрошу.

«Вот в этом-то и проблема», – сердито подумала я.

Я уселась за стол, резко повернувшись к нему спиной.

Такое поведение было совершенно неподобающим, но мне стало все равно.

Он только что холодно напомнил мне о том, за что я буду проклинать его до конца своих дней.

Семнадцать

Принц Чревоугодия

Войдя в подземелье, я задержал взгляд на поникшей фигуре Сильвануса. Группа целителей и Вэл освободили для меня место, при моем появлении их приглушенный шепот прекратился.

Обстановка точно так же не предвещала ничего хорошего, как и состояние, в котором находился дракон. Все, кроме меня, явились в тяжелых зимних плащах. Для защиты от лютого мороза капюшоны были надвинуты низко, как у наемных убийц.

Я достал из кармана пиджака пузырек с ядом вампира королевских кровей и присел на корточки, чтобы получше рассмотреть Сила. Когда я навещал его на рассвете, ящер едва дышал. Дабы не рисковать и не причинить ему боль от яда, эффект которого был мне неизвестен, я вызвал целителей, чтобы стабилизировать его состояние.

И теперь ледяной дракон выглядел ненамного лучше.

Его всегда светящиеся бока стали более тусклыми, чем обычно. Теперь они больше напоминали необработанное серебро, а не сверкали радужными переливами. Укол беспокойства пронзил меня, как лезвие ножа. Прошло несколько часов с тех пор, как целители принялись его выхаживать, я ожидал более заметного улучшения.