Чтение онлайн

— Василий Иванович, как вы относитесь к качеству работы нашей ЭВМ?

Вопрос явно был с подвохом. Но Северской неколебимо выдал всё, что думал о программистах и кибернетике в частности:

— Место она зря занимает, а толку чуть. Работает дня два, вычисляет медленно жалоб от смежников выше головы стопка. Счёты обычные и то лучше, а что, есть предложения?

— Есть. — Молодой капитан вынул из скромной, обтянутой «чёртовой кожей», красной папки два листа машинописного текста и положил на стол перед полковником. — Помните объект за номером 1380?

Северской мельком глянул в мелкий текст и сразу вспомнил странную по свойствам буддийскую мельницу. Её привезли из аларского дацана, порушенного в 30-е годы далеко в Сибири. Барабаны мельницы вращались сами по себе, но ни кто не мог уловить, как и в какой момент, знаки на них менялись, настолько быстро и незаметно это происходило.

— Помню. А что, удалось понять, что это за штука?

— Как ни странно, но удалось. — Возницын обошёл стол полковника справа и, листнув страницы, очеркнул ногтем часть текста в своём докладе.

— Это своеобразная вычислительная машина, с заложенными в неё прогностическими функциями.

— А если без умных слов и ближе к сути?

— Этот артефакт может предсказывать ближайшее и весьма отдалённое будущее. Наши криптографы расшифровали язык ввода данных. Мы теперь можем получать достаточно точные прогнозы на пять — десять лет. Погрешность в прогнозах исчезающее мала. Более долгосрочные предсказания не так точны, но и они не идут ни в какое сравнение с тем, что нам предлагает традиционная наука.

— Что вы предлагаете?

— Наша ЭВМ, плюс этот древний камень и можно составить конкуренцию любому из мировых аналитических агентств…

Северской представил себе, как доложит куратору проекта о том, что они получают информацию от буддийской мельницы и его мысленно передёрнуло. Но с другой стороны, каждый день соприкасаясь с неведомым, он научился больше доверять своей интуиции, памятуя о том, что не всё можно обмерить с помощью аршина. Но по крайней мере, теперь можно будет предъявлять хоть какие-то ощутимые результаты. Финансирование давно перестало быть проблемой для Склада: кучи всяких технических патентов с лихвой покрывали расходы на исследование и содержание бункера. Да и различных безделушек не имеющих особой цены для исследований скапливалось после экспедиций в разные уголки мира предостаточно. КПК и лично товарищ Зайцев были очень довольны, ни один из сотрудников Склада не бедствовал, хотя куда тут тратить деньги, хотя грядущие события заставляли задуматься об использовании немалых финансовых активов. Зайцев ещё в далёком 54-м предельно ясно дал понять, что война может принимать совершенно различные формы. Тогда, в один из своих нечастых визитов на Склад, он вызвал Северского на откровенный разговор, многое прояснивший в плане расстановки сил так сказать в мировом масштабе:

— Товарищ Северской, вы — молодой коммунист, как себе представляете международную обстановку и расклад сил в мировом масштабе?

— Англия уже не та, что до войны, британцы оказались на дне глубокой долговой ямы. Их армия слаба, флот тоже постепенно хиреет. Британцы активно сдают свои позиции на Ближнем и Среднем Востоке, а так же в Индии. Американцы пока ещё неопытны в такого рода имперских играх, но это скоро пройдёт…

Лицо куратора исказилось в недовольной гримасе и он негромко хлопнул рукой по столу, тогда ещё сидя на месте самого будущего командира части, прерывая речь Северского.

— Верхушка айсберга, вот что такое все эти подковёрные игры! — То был единственный раз, когда Зайцев возвысил голос. — Миром правит банда семей капиталистов, разжиревших на банковских махинациях, ограблении стран Третьего мира и поставках оружия. Почти все они родом с этого прогнившего острова, который они гордо именуют «Туманный Альбион». Их люди спровоцировали отделение американских колоний, чтобы самим в свою очередь освободиться от влияния королевской власти. Америка стала для кучки нуворишей чем-то вроде плацдарма, где словно на полигоне можно обкатывать новые идеи по управлению людьми, которых они иначе как стадом не именуют. США, это дутое государство, ширма, скрывающая настоящий механизм управления не только отдельным государством, но и доброй третью всего земного шара. Эти же люди инициируют большинство финансовых кризисов и обычных военных конфликтов. Они именуют себя просто — Консорциум. Собираются они раз в три года перед выборами американского президента в одной из нейтральных стран, но никогда эта встреча не проходит дважды в одном и том же месте. Признаков несколько: частная охрана, уединённый, дорогой особняк и никакой прессы, но влиятельные фигуры страны пребывания обязательно едут с визитом, дабы засвидетельствовать своё почтение или получить указания из первых рук, без ненужных посредников.

— Значит и последняя война, это работа Консорциума?

— Война идёт всегда, только её ветер часто утихает на время, чтобы потом вновь обрушиться на землю с новой силой. И нет такого понятия «первая» или «последняя», просто война и всё. — Зайцев отёр лицо широкой в шрамах заживших ожогов ладонью, как бы сгоняя тень усталости прочь и продолжил. — А что касается Гитлера… Мир в конце двадцатых годов содрогался от последствий первой волны финансового кризиса, творцами которого были доверенные лица Консорциума. Большинство известных сейчас стратегий войн капиталов, были тогда на стадии своего становления и что-то пошло не так, как планировалось — кризис стал пожирать своих создателей, а Европа, со своей достаточно мощной финансовой системой, была пока ещё недосягаема для интервенции. Для того, чтобы проникнуть в святая святых старого света — распределению финансовых потоков, требовалось крайне жёсткое воздействие, сиречь война. Конфликт должен был по масштабности не уступать первой грандиозной бойне, во время которой Консорциуму удалось просунуть носок лакированного штиблета в чуть приоткрытую дверь финансовой империи Старой Европы. Отдача от займов и военных заказов размещённых а США, позволили запустить первую фондовую пирамиду, но что-то не учли и всё рухнуло, чуть было не уничтожив всё государство. Для поправки дел, война нужна была как воздух. Кроме того, необходима была та сила, которая способна уничтожить такой неучтённый фактор на политической карте мира как Советский Союз. Большевизм пугал своим презрением к частной собственности и индивидуализму, кроме того красные отрицали власть денег, что для Консорциума и остального «свободного» мира было вообще сродни сумасшествию. Как их припекло тогда, но руки были коротки!..

Западный мир исповедует крайний индивидуализм: толкни слабого — стань сильнее. Мы же предлагаем слишком отличную, от их собственной, систему ценностей. Согласно ей, человек человеку не волк, а друг, товарищ и брат. И всё делается, прежде всего, в расчете на общество в целом, в результате чего блага доходят до каждого конкретного индивидуума. Они тоже скоро придут к пониманию, что такой способ управления на благо всех: и тех, кто правит и тех, кто подчиняется. Но вряд ли на Западе смогут принять такое положение вещей и вскоре скатятся к олигархической диктатуре. Противостояние систем началось в тот самый момент, когда знамя Революции стало официальным символом России, а потом и Союза. Ресурсы нашей страны огромны, но мы воюем почти всё время, даже если взять и царские времена. Остальной мир боится нас, оттенки у этого страха всегда разные — от неприкрыто ужаса, до брезгливого презрения. Неизменно лишь одно: нас хотят изничтожить как вид, чтобы и следа от нации не осталось. А была только лишь земля на другом краю света, которую можно превратить в помойку.

Нет и не может быть мира, в котором Запад и Восток не попытались бы уничтожить друг друга, помни это Василий. Единственный вариант для обеих систем — буферная зона и чёткий раздел сфер влияния, но это лишь временное решение. Та самая передышка, пока одна их сторон не решит, что получила преимущество перед другой. Антагонизм, вечный и неизбывный. Но покуда западные страны сами были слабы: англичане ещё не оправились от мировой войны, а военная мощь Америки ещё даже не начиналась. Нужен был сильный человек, харизматичный лидер и нация им ведомая. Причём народ должен быть настолько обозлён на весь мир, настолько лишён инстинкта самосохранения, чтобы захотеть воевать вопреки здравому смыслу. Не важно с кем, но весьма важно за что. Необходима была униженная нация бредившая реваншем, ведь за корку хлеба голодный и отчаявшийся народ готов на многое. Месть чаще всего способствует обдумыванию способа, но никогда толком не позволяет просчитывать последствия. Конечный результат, вот самое слабое место реваншистов. Всё было продумано: немцы истребляют славян, славяне сопротивляются. А мудрые англосаксы вместе с «нейтралами» стоят в сторонке и возводят очи горе, не забывая снабжать обе воюющие стороны всем необходимым для взаимной резни. Но бесноватый лидер немецкой стороны стал кусать руку кормящую его и всерьёз принялся за «посредников», пробуя играть самостоятельно. Вот тут-то и случился «второй фронт» и временный пакт о взаимопомощи. До этого были только слова и поленья «союзнической помощи», щедро бросаемые в костёр конфликта. Другие договорённости оставались лишь на бумаге. Кончилось всё скверно для игроков Консорциума: русские не только выиграли войну, но ещё и стали сильней, чем были. Все попытки помешать СССР получить своё законное место в ряду сильнейших мировых держав успеха не имели. И вот теперь, мы снова на позициях восемнадцатого года: «цивилизованный мир» против «большевистских орд». Пока мы сильны, так будет всегда, когда ослабнем — исчезнем бесследно, как и планируют стратеги Консорциума. Вот такая карусель получается, Василий Иванович…

Северской вновь поднял глаза на своего теперешнего собеседника, который сидел ровно на том же самом месте, что и сам полковник много лет назад. Воспоминания не повлияли на его восприятие слов теперешнего собеседника:

— И что же говорит этот камень, есть результаты?

— Всё как обычно: войны, катаклизмы. Для нашей страны перспективы не слишком радужны, но остальным в итоге придётся ещё хуже. Американцы влезут в большую войну в Азии, скорее всего это будет Вьетнам. Нам готовят ловушку в другом месте, но это будет не так позорно как у янки, хотя Бон…

— Так, я понял, вы назвали новую э… вычислительную машину?

— Так точно, товарищ полковник. Но это не мы, он… Сам.

Лицо Возницына слегка вытянулось, видимо он тоже не мог свыкнуться с мыслью, что в мире существуют говорящие камни.

— Это как?

— Машина начинает любое своё общение с некоей формы приветствия. Обычно это «Бон говорит», или «Бон видит». И что самое главное, артефакт откликается, только если обратиться к нему по имени.

— Шут с ним, пусть будет кем хочет. На всякий случай не будем трогать наших электронщиков, но запустите среди них слух о том, что у них есть конкуренты. Пусть стараются, всегда полезней иметь два источника информации, нежели доверяться одному.