Чтение онлайн

То, что нас сдал кто-то в лагере Рауля теперь не выглядело таким уж самоочевидным фактом, поскольку весь образ действий нашего нового противника говорил, что хоть и шли они к месту засады, но про нас не знали наверняка. Любой, мало-мальски понимающий оперативник смекнёт, что груз захотят отбить. Для этой цели караван и сопровождали американские диверсы, но ждали они нас со стороны водопада, что вполне логично. «Суперы» же, вышли в район операции по своим собственным наводкам имея целью простой поиск и уничтожение любого, кто подходит под определение — «партизан». Скорее всего не случись этим козлам собрать на себя все мины и постреляться с группой Гарсиа, то мы успешно исполнили задуманное батей и ушли. Но Айвор-то этого знать не может, поэтому и давит на все кнопки, стараясь уберечь остатки отряда от окончательного уничтожения, да и батя для них очень ценен из-за своих местных связей. Безусловно, его хотят вытащить любой ценой это ясно как день.

Впереди шёл Симон, парень очень переживал, что не смог прищучить беглеца и старался не смотреть нам в глаза. Теперь он вообразил себе, будто суровые русские считают и его трусом, от чего резко побледнел и замкнулся, отвечая на все вопросы односложно, иногда невпопад. Но вёл парень нас грамотно: маршрут пролегал вдоль стены заросшего лианами всякой зелёной пакостью ущелья образовывавшей невысокие склоны чуть выше сухого русла протекавшей тут когда-то давно реки. Причём лианы росли даже на высоте не менее чем сотни метров над землёй. Случись федералам попробовать искать нас с помощью вертолётов, то тут винтокрылым машинам просто негде будет маневрировать. Растительность у земли была такой густой, что даже со склонов поросших деревьями, нельзя будет разглядеть того, что движется по пересохшему руслу внизу. Но за всё нужно платить и скорость на марше упала до смешных полутора километров в час. Кое-где, заросли становились совершенно непроходимы и пришлось прорубать себе дорогу, оставляя пусть и не большую, но подсказку возможным преследователям. Так проходил час за часом. Мы только раз остановились на днёвку, хотя сумерки уже начали превращаться в чёрную, почти непроглядную ночную тьму и нужно было поторапливаться. Ко мне подошёл Лис и тихо зашептал:

— Сова, батя слишком плох. Рана загнивает и чую, что жить ему осталось часов пять. — Радист с тревогой и даже толикой отчаянья глянул мне прямо в глаза. — Даже если и донесём… Помрёт он.

— Предлагаешь пристрелить его и пойти дальше налегке? — Я намеренно обронил эту фразу небрежно, зная. Что Лис разозлится. Но только так можно было привести бойца в чувство. — Так что ли?

— Ты чё, упал?!..

— Вот и закройся, коли так. Без тебя знаю, что можем не донести… — Я сплюнул в сторону и харчок повис на торчащем низко над землёй широком листе какого-то папоротника, с нажимом продолжив. — Батя бы никого не бросил и пёр до «пятачка». До последнего тащил бы.

— Да я… — Лис окончательно смутился, даже вскочив и сжав кулаки, почти с ненавистью таращил на меня свои серые с жёлтыми крапинками зенки.

— Мы разведчики, Лис. Нам многое дано, но и много с нас спрашивается. Батя, даже такой полумётвый, сейчас бьётся с болячками, а наша задача его вытащить. Поэтому давай перебинтуй его, почисть и прижги рану, а потом потащим. Больше мы ничего сделать не можем, но что можем — то будем делать до упора, это ясно?

— Да. Прости, командир на нервах всё… Он… батя мне как отец почти. — Лис отвернулся и смотря куда-то в сторону чуть слышно пробормотал. — Мой-то от водки сгорел три года назад. А батя…

Радист только едва заметно махнул рукой и ушёл к раненому. Дуга, всё слышавший только кивнул, поймав мой случайный взгляд и передёрнул затвор пулемёта, который пестовал и осматривал как только выдавалась любая свободная минута. Ему ничего говорить было не нужно, он уже оказывался на месте Серебрянникова ещё до моего прихода в отряд, когда его, с простреленной ногой тащили на себе всё тот же Серебряников и погибший вчера, спрятанный мною же, в стволе гнилого дерева Юра Грач. Даже мёртвым нужно внимание живых, ибо грань между нами оставшимися здесь и ушедшими за неё слишком тонка. Любой миг может стать последним и все это понимают, но не каждый способен примириться и жить с таким знанием.

Симон вёл группу вдоль северного склона ущелья, чтобы избежать любой вероятности обнаружения с воздуха. Сумерки быстро окутывали сельву и скоро стало совсем трудно различать куда ступаешь. В очередной раз избежав попадания ноги в заросшую травой и от того ещё более коварную щель меж камнями, я добрым словом помянул старого шамана Родриго. Старый хрыч долго орал на нас, плюясь коричневой от табака слюной и скаля пеньки гнилых зубов. Лицо его при этом становилось похожим на печёную картофелину поросшую длинными сальными патлами собранными в косичку похожую на хвост опоссума, ожившую по воле какого-нибудь злого волшебника. Шаман натаскивал бестолковых гринго в искусстве ходьбы по местным лесам, рассказывал и показывал как следует двигаться, на что обращать внимание, в общем учил нас выживать. Со мной у него было меньше всего проблем, именно тогда мы и сошлись, старик заметил, что я правильно ставлю ногу — с носка на пятку. Он только усмехнулся, заметив, что некоторые гринго не сдохнут в первый же день в сельве, а помрут на третий, потому что слишком широко ставят шаг. Потом, уже вечером, Родриго пришёл к нам в барак, уже с Анитой, которая немного говорила по-русски и стал выспрашивать откуда гринго с мёртвыми словно речные камни глазами, знает лесные обычаи. Потом было ещё много встреч, колдун с полуоткрытым ртом слушал о снежных зимах, трескучих морозах моей Родины и о звенящих на пятидесяти градусном холоде деревьях. Снова и снова он просил повторить рассказ о Северном сиянии, которое мне самому довелось видеть всего пару раз в жизни. Взамен старик учил меня правильно и бесшумно ходить по местной «тайге», слушать и разбирать нюансы симфонии ливневого леса, какую дичь и травы можно есть, а что лучше скормить врагу. Только благодаря науке преподанной Родриго, я услышал, что звуки леса изменились, стали более беспокойны, а в семидесяти метрах позади, затрещали заросли и в воздух вспорхнула небольшая стайка птиц. Передав край носилок Лису, я сошёл с тропы и стал всматриваться в темноту. Но что можно рассмотреть в такой темени? Пришлось включить «ночник» и поводить стволом по секторам в том направлении: у чёрных, а в дневном свете, серых птах были яркие полосы на крыльях. Они светились в темноте! Я усмехнулся, узнавая своих маленьких помощников. Более всего внешне и по размеру, птахи были похожи на канареек, но совершенно серых с чёрно-зелёной каймой на обратной кромке крыльев. Именно по её характерному рисунку, я узнал этих ночных жителей леса. Птиц тоже показал мне шаман и назвал их Эль Хучичеррос, [55] птахи раньше всех чувствовали приближение людей, но очень быстро возвращались на прежнее место, где как правило и гнездились. Шептуны могли спокойно пропустить мимо ломящегося сквозь заросли кабана, но обязательно запаникуют, если заметят того, кто крадётся, разумно полагая, что враг не всегда тот, кто шумит. Вот и на этот раз, птиц всполошил некто, крадущийся по руслу бежавшей тут когда-то реки. Вскинул свободную руку и дал своим сигнал остановиться. Симон. Шедший впереди и не услышавший наших шагов, прошёл ещё метров двадцать и вернувшись, шёпотом осведомился в чём дело. Оставив носилки с раненым в тени груды замшелых валунов, образовывавших нечто напоминавшее шахматного коня, мы собрали небольшое совещание.

— Метрах в ста позади, кто-то идёт, но вряд ли они ищут конкретно нас и это не федералы. Шептуны даже не вспорхнут, когда солдатня ломится по джунглям. Это кто-то очень осторожный и грамотный. Молодой, — обратился я к проводнику. — Сбегай и аккуратно осмотрись там. Увидишь кого — сразу назад, понял?

Симон энергично замотал головой в знак согласия и убежал назад, осмотреть тропу, идущую чуть западнее и ниже нашего маршрута. Если чужаки идут по высохшему руслу, он их непременно заметит. Воспользовавшись передышкой бойцы осмотрели оружие, привели себя в порядок. Лис обновил повязки у бледного, похожего на восковую куклу Серебрянникова. Радист хмурился, видимо полковник был совсем плох. Я снова включил «ночник» и тоже стал осматривать окрестности, хотя в зеленоватой мути прицела скорее что-нибудь проглядишь, нежели невооружённым глазом. Как и ожидалось, ничего не обнаружилось, но зато раньше всех удалось разглядеть петляющего между высокими и тонкими стволами деревьев во множестве росших по склонам ущелья. Корни разрыхляли почву и дробили камень, от чего подошвы осыпались мелким щебнем всякий раз, стоит неосторожно поставить ногу и уж тем более оскользнуться. Как для противника, так и для нас, данная особенность рельефа могла сыграть в обои ворота: из-за неосторожности любого из нас, противник мог получить самое очевидное преимущество при нападении.

Симон уже разглядел меня и приблизившись зашептал срывающимся шёпотом, парень хоть и крался осторожно, но спешил во весь дух. Мешая испанские и русские слова, он доложил:

— Восемь человек, это «дестино специаль», [56] я точно рассмотрел. У них оружие гринго, одеты как американцы, но не они, это точно.

— С чего ты так решил, кругом темно как у негра… — тут я осёкся, поняв что парень не поймёт метафоры. — Короче, темно хоть глаз выколи.

— Нет, команданте, одноглазых не видел. Но они ругались по-нашему, совсем тихо, но я услышал. Гринго так не умеют. — Парень улыбнулся, в темноте блеснули два ряда белых зубов. — Ну, кроме команданте Ставо.

— Хорошо, как думаешь, куда они идут?

— Идут перекрыть тропу ведущую к лесу, больше им тут нечего делать. Наших следов они не заметили, лишком темно.

Я только усмехнулся про себя, парнишка всё верно смекнул. Нас они и не ищут, просто выбросили десант где-нибудь неподалёку от входа в ущелье, а ещё одна группа пойдёт навстречу с другого конца. Видимо трупы троих незадачливых любителей поживиться за счёт покойников уже обнаружили. Вряд ли нашли мои следы, если только не наняли кого-то из индейцев. Поэтому косяка я за собой не видел, федералы всего лишь проверяли все возможные маршруты, которыми мы могли бы отходить от переправы. Но так или иначе, придётся разбираться с возникшей проблемой и сделать это надо как можно быстрей. Я подозвал обоих бойцов и кратко изложил ситуацию, попутно ставя задачу:

— Сюда идут местные спецы, группа — восемь голов, направляются к выходу из ущелья, возможно, им навстречу идёт точно такая же. Разобраться нужно быстро и по возможности тихо. Лис, ты на северный склон, там метрах в десяти от тропы заросли особенно густые. Пропусти головной дозор, а потом работай гранатами, сколько у тебя?

— Три «эмки». Больше ничего не осталось, всё Славке отдал.

— Должно хватить. Теперь ты, Дуга. Сядешь чуть выше вон утех валунов, от них до позиции Лиса, будет сто метров, обзор там хороший, градусов в шестьдесят, не меньше. Как только он отработает, ударишь по оставшимся. Я подхвачу, зайду с тыла. Думаю, справимся. Вопросы? — Никто не возразил, план был неплох, поскольку нападения противник не ожидал. Хоть и шёл с предосторожностями. — Вот и отлично. Батю и молодого, спрячем тут, вон в камнях ниша есть, вполне сгодиться. Напоминаю: сигнал для всех — последний взрыв гранаты Лиса. Всё. Работаем!..

Через пять минут всё было уже на мази, а о недавнем нашем присутствии уже ничего не напоминало. От классической засады наша отличалась отсутствием минных закладок по пути следования федералов. Часто, закладки скорее мешают, нежели дают преимущество при нападении. Памятен был случай. Когда высланная противником дозорная группа обнаружила, казалось бы отлично замаскированную закладку и засада обернулась много часовой гонкой по джунглям, когда федералы заставили партизан искать пятый угол. Поэтому я решил не рисковать, к тому же в темноте это довольно муторное занятие, мутить полноценный капкан. [57] Я спустился к каменистому ложу русла и двигаясь так быстро, как только это возможно, притаился за стволом сдвоенного дерева откуда тропа хорошо просматривалась и затаился. Минуты, секунды и мгновения потекли медленной вереницей отсчитывая время до того момента, когда всё вокруг преобразится и придёт в движение.