Чтение онлайн

Выйдя к берегу небольшого озерца, образованного падающей с приличной высоты водой, я осмотрелся и не обнаружив явного присутствия засады или движения, начал обходить озеро с северо-востока. Времени на подробный осмотр места откуда предположительно явились эти гады естественно не было, но я примерно представлял что случилось. Скорее всего, амеры напоролись на севшую на тропу неизвестную группу диверсантов или федералов. Потом был бой, отголоски которого я и слышал, причём постреляться вполне могли свои со своими, в нашем ремесле это обычное дело. Сколько раз происходило следующее: одна группа выходит в патрулирование и обнаруживает следы непонятно кого в зоне ответственности и устраивает на предполагаемого противника засаду. Другая группа, независимо от первой, вполне возможно даже из соседней части, шарится в чужом секторе, банально сбившись с пути. Причём друг о друге парни ничего не знают, не рассчитывая вообще встретить кого-нибудь из своих. Потом одни попадают в засаду, а другие узнают о том, что вышла промашка уже на досмотре трупов. В двух случаях из трёх возможных, промашку скрывают от командования, чтобы избежать в высшей степени неприятных для себя последствий. Редко когда правда выплывает наружу, обычно всё списывается на противника и в конечном итоге так и должно быть. Никто не виновен, что выстрелил первым, потому что раздумья могут стоить тебе и твоим товарищам жизни. Всё сводится к формуле: либо ты, либо тебя; что в принципе вполне закономерно, хотя и звучит очень дико с точки зрения обывателя. Противник в такой войне, это не идущий в полный рост, под боевым штандартом пехотинец с ясно различимыми знаками различия и незнакомым оружием. Враг незаметен, быстр и хитёр. В лучшем случае успеваешь разглядеть смазанный силуэт, увидеть тень отбрасываемую осторожно перемещающимся от укрытия к укрытию, даже намёку на нечто враждебное. Может быть то совершенно левый зверь, но чаще всего это именно враг, зевнёшь его и вот уже он а не ты, осматривает быстро остывающий туп с остекленевшим, остановившимся взглядом. Это ты мёртвый и уже безразличный к происходящему становишься галочкой в чьём-то рапорте, сухой цифрой в активе более удачливого противника. Поэтому прав на такой войне тот, кто выжил, а мёртвые… им уже безразличны игры живых — их ждёт покой…

Спустя полчаса, я вышел на место боестолкновения, тут всё ещё было не тронуто человеком, только порезвились падальщики и насекомые. Всё подтверждалось: группа из шести человек пришла с северо-запада и устроила засаду. Ребята грамотно поставили пару противопехоток, а сами засели так, чтобы любой кто пойдёт по тропе в направлении Лас Ниньос, с юго-запада, подставится под атаку в левый фланг и с тыла. Судя по направлению атаки ждали кого-то из наших коллег, поскольку только так можно выбить звено управления группой у тех кого обучал к примеру батя или я сам. Осмотрев оружие и обувь, картина заиграла новыми красками, передо мной в разной степени разложения, лежали тушки людей из группы моего «злейшего друга»- лейтенанта Гарсиа. А вот и сам он, перерубленный пулемётной очередью почти надвое. Тот, кто это сделал, даже толком не остановился и расстрелял людей битого и опытного пиндоса словно в тире. И заняло всё представление около десяти секунд, потом странный противник американцев отправился по наши души. Но вот растяжек эти супер солдаты не заметили и сначала, «суперы», как для простоты я их стал называть, намотали на себя обе мины поставленные людьми покойного лейтенанта. Скорее всего, не заметили они мины только из-за той скорости с которой перемещались. Думаю, что было километров сорок в час, а может и все шестьдесят. Но что я запомнил из сумбура своего собственного знакомства с «суперами», так это их необычайную зоркость и слух. Значит выходило, что они ВИДЕЛИ людей Гарсиа и сначала нападать не хотели? Бред получается, но по следам выходит именно так: увидели, сблизились, огня открывать не стали и только подорвавшись на минах… Нет, всё равно бред получается, нужно оставить размышления на более спокойное время, сейчас нужно уходить. Сориентировавшись по направлению, оставил всё нетронутым, лишь собрал оружие и боеприпасы, в две ходки утопив всё в водопаде. На возню времени совсем не оставалось, поэтому просто погнул стволы и постарался бросить в самое глубокое место озерца Глянув на часы, понял что выбиваюсь из графика и припустил рысью. Уже отбежав на приличное расстояние услышал, что от места гибели амеровских диверсантов слышатся отрывистые команды на испанском. Федералов явно кто-то наводил, нужно поторапливаться.

Успокоив дыхание и вынув пистолет, стал осторожно продвигаться в сторону реки, поскольку именно там развернулись основные события минувшей ночи. Пройдя метров сто на восток, я присел у ржавого остова какого-то грузовика, заплетённого лианами практически целиком и напоминавшего необычной формы валун. Вообще, в любом лесу творения человеческих рук, даже спустя годы, выдают себя слишком правильными очертаниями, не сливаются они с тем, что придумала мать-природа. Рыдван у которого я затаился осматриваясь, был когда-то средних габаритов пикапом небесно-голубого цвета, судя по пятнам слезшей, лет двадцать тому назад, краски. Сидя у правой передней стойки, успокоил дыхание и внимательно осмотрел место боя. Стоп, вот оно: часовой… Нет, их трое. Одного просто трудней обнаружить, тот здоровенный мужик в полной выкладке с потёртым «паратруппером» [54] наперевес. Навздевал парень на себя почти всё, что было положено по усиленному варианту: разгрузка оливковой расцветки топорщилась от напиханных небрежно магазинов к винтовке, сбоку слева на поясе, почти у самой пряжки ремня, висела чёрная массивная кобура с пистолем, скорее всего это «кольт», девятьсот одиннадцатого года. Только вместо каски этот шкаф обвешанный оружием, носил обычное кепи с длинным козырьком, теперь одетое задом наперёд, в подражание американцам. Также как и его заокеанские «братья» этот конкретный вояка, перемалывал массивными челюстями «бабл гам», но не забывая при этом внимательно осматривать всё пристальным взглядом исподлобья. Двое его товарищей, одетых более легко и оставивших оружие сваленным в куче у ног бдящего «человека-горы» шмонали покойников, которых сортировали и складывали в две шеренги, стараясь, чтобы трупы не особо глодала мошкара во множестве роившаяся над раздувшимися и посиневшими трупами. Своих я узнал сразу: три тела федералы оттащили в сторону от остальных и в отличие от своих покойников эти запаковали в пластиковые мешки. Так, всё понятно: вывезут на базу и попытаются идентифицировать, нужно поторапливаться, пока не пришёл транспорт и те двое заняты шмоном. Убрав пистолет в кобуру, я не отрывая взгляда от просеки, вынул из кармашка удавку и осторожно, обходя здоровяка часового справа по дуге, стал медленно подкрадываться к нему сзади. Стрелять в такого детину или совать ему нож под лопатку смысле не было, парень был здоровым как бык и вполне возможно, что успеет так или иначе вскрикнуть, предупредив своих корыстолюбивых приятелей и тогда шума не избежать. Удавка у меня самая обычная из рояльной струны, закреплённой на двух ручках, которые выстругал сам, подгоняя по руке. Учился я искусству обращения с этим видом оружия всё у того же весёлого дядьки из подмосковного учебного центра. Самое главное, внушал нам пятерым этот седой как лунь крепыш, не смотреть на цель пристально, чтобы человек не смог почувствовать ваш взгляд, нужно очень быстро накинуть удавку и провести приём. Только в этом случае, жертва не успеет крикнуть или оказать сопротивление. Огнестрельное оружие, даже глушенное, при снятии часового не даёт нужного результата и остаётся только этот способ, как самый действенный и безотказный. Стрельба в нашем деле это вообще крайний случай. Майор рекомендовал именно рояльную струну, чтобы крови их тушки вытекло как можно меньше, либо не было вовсе. Спрятанный труп так не скоро обнаружат, а вот кровь собачки, к примеру, могут чуять за три километра. Состав, которым я обмазался перед выходом из пещеры, стал подтекать и на меня тут же набросилась целая свора мошкары. Чихнуть или хлопнуть себя по лицу не было никакой возможности, вообще все движения мои совершались пофазно, чтобы ни звуком, ни запахом себя не обнаружить. Спина бугая-федерала уже была в каких-то пятнадцати метрах впереди. Шаг за шагом я оказывался всё ближе и ближе, вот уже стали отчётливо и ясно слышны голоса обоих напарников часового.

— Анхель, посмотри я золотой крест нашёл, завтра гульнём в «Арриве»!..

Ещё два шага и я чую запах пота, оружейной смазки и разогретой солнцем кожи ременной сбруи часового.

— Везёт тебе, у меня только мелкие деньги да пара коронок зубных, особо не разгуляешься. Крест-то хоть правда золотой?..

Вот и последний шаг. В одно движение накидываю удавку и с поворотом корпуса назад тяну ручки на себя. Тело противника напряглось, руки тянутся не ко мне, а к горлу, перехваченному струной. Я проходил тренинг по освобождению от такого захвата, поэтому точно знаю, что чувствует этот бедолага сейчас: в голове стучит прилившая к вискам кровь, темнота серой пеленой застилает глаза, а стук сердца заглушает все остальные звуки вокруг. В последний раз дёргаю ручки на себя, враг испускает едва слышный вздох. Финиш, прижмурился. Отступаю влево и в сторону. Тело часового обмякло, запахло мочой и экскрементами, дело сделано. Не снимая удавки, оттащил тело метров на десять в заросли. Прибрав удавку и замаскировав тело, я прислушался: отсутствие громилы никто пока не обнаружил. Сделав пару дыхательных упражнений кинул на труп забросанный стеблями какого-то папоротника с широкими листьями, здоровый всё же лось мне попался, килограммов сто пятьдесят живого веса ни как не меньше…

Достал банку с пахнущей болотной тиной мазью и подновил маскировку в тех местах, где на коже остались разводы — проклятая роса, всё же сделала своё чёрное дело, кожа от укусов пошла волдырями и вздулась. Утренняя роса в сельве, это не совсем вода: масса всякой дряни оседает на траве. Пыльца растений делает простую воду малопригодной для питья, вот выпьешь такой водички и личинки какого-нибудь паразита сожрут тебя за несколько дней изнутри. Закончив с наведением марафета, я вынул ПБ и вернулся на просеку. Мародёры всё так же увлечённо шмонали трупы, не оглядываясь на то место, где свалено их оружие и по идее, стоит бдящий товарищ. Теперь совершенно спокойно можно работать и даже если бы в руках у меня был обычный, а не специальный пистолет, расстрелять двух любителей падали с расстояния десятка метров, дело совсем не сложное. Одного, которого звали Анхель, я приложил выстрелом в затылок, как раз в тот самый момент, когда солдат ползал на карачках, совершенно не реагируя на гнилостный запах трупа, с которого этот добрый молодец стягивал совсем новые берцы. Так и не успев походить в обновке, Анхель ткнулся лицом в разбухший живот покойника, получилось как-то непристойно. Второй безымянный «везунчик», нашедший крест, успел таки обернуться и попытался задать стрекача, но две пули в спину заставили парня упасть ничком скрывшись в высокой траве. Спрятав пистоль в кобуру, я осмотрел трупы мародёров, чтобы убедиться, что те не прихватили чего-нибудь из вещей ребят, но ничего не обнаружилось. Оттащив тела обоих любителей наживы к удавленнику, быстро привёл в негодность всё трофейное оружие и прикрыл тела срезанными стеблями какого-то кустарника с резким, сильным запахом. Теперь, если возьмутся за поиски, то без собачек им не обойтись. Это растение показал мне тот самый колдун, которого я вылечил от радикулита. Криво ухмыляясь во весь свой беззубый рот с чёрными от жевания коки губами, старик объяснил на ломанном испанском, что стебли надо срезать у самых корней, тогда они отбивают даже запах крови. Говорил он помогая словам величавыми жестами рук, скрюченных артритом, и выглядело всё очень зловеще, старичок был не простой.

Тела ребят я вынул из мешков, щурясь от тяжёлого трупного запаха убедился, что это действительно они и запихнул в мешки три трупа из выложенных рядком местных покойников. Вся операция заняла около получаса, но никто меня не побеспокоил. Всех я на руках перенёс к воде и опять же перенятым у индейцев способом заныкал в стволах двух деревьев с выеденным нутром. С виду стволы были совершенно целыми, выдавал изъян только желтоватый цвет коры и какие-то кусты с жёлтыми цветами, которые всегда растут рядом. Расковыривать углубления в таких деревьях — всё равно, что резать картон, поэтому занятие было не особо времязатратным, я управился за час с небольшим. Получилось знатно: щели я замаскировал мхом и лианами, которые за сутки примутся на новом месте и ребят уже никто не потревожит.

Возвращаться к канатной дороге было никак нельзя, скоро трупы солдат так или иначе обнаружат. Потом начнут шерстить окрестности и есть большая доля вероятности, что мой след отыщут тоже. Сверившись с картой и пройдя метров четыреста вниз по течению вдоль берега ручья, вышел к тому месту, где течение было не таким бурным, поскольку поток очень круто поворачивал на юго-восток. Течением меня сносило влево, даже простая речная вода хотела убить, поглотить чужака целиком, чтобы не осталось даже малого следа. Потоки жёлтой, ледяной воды даже не омывали, а захлёстывали меня, стараясь сшибить с ног, вынести на огромные скользкие валуны перекатов. Наконец, спустя двадцать томительных минут борьбы холодной, пробирающей до костного мозга, водой, мне удалось выбраться на берег. Отплёвываясь, сидя в густой тени отбрасываемой зарослями, стал осматривать пистолет. На такой случай у меня всегда присутствует сухая ветошь запрятанная в полиэтиленовый пакетик. Смазка не даст влаге превратиться в ржавчину быстро, но это непременно случится если воду вовремя не удалить и тогда в нужный момент выстрела может и не произойти. Удалив влагу и быстро собрав ПБ, отжал куртку и штаны, вынул пучки сухой пакли жухлых мёртвых корней которыми туго набил, берцы. Корни эти почти повсеместно свисали с деревьев жёлто-коричневыми длинными патлами, вполне подходя на роль губки. Хоть боты и считаются непромокаемыми, но после такой переправы нужно сушить и их, а также осмотреть одежду, на случай если какая-нибудь водоплавающая живность проникла в её складки. На моё счастье, ничего серьёзного не обнаружилось и спустя двадцать минут, я уже уверенно шёл к пещерам.

Идти пришлось, дав крюк и обходя стороной те места, где мы проходили в первый раз. Делал я это уже чисто автоматически, чтобы случись кому начать активные поиски уцелевших, то не будет даже намёка на то, что кто-то шёл в том же направлении ещё раз. Труднее всего выдерживать направление, когда солнца или звёзд, естественных ориентиров, практически не видно из-за нависающего в двух десятках метров над головой, крон деревьев. Часто приходилось петлять, возвращаться по своим следам на то место, которое проходил минут десять назад и снова идти, идти и идти. Наконец, спустя час после окончания контрольного срока, после почти трёхчасового марш-броска по душным и влажным зарослям, я достиг пещер. Когда до лагеря оставалось метров сто, слева сзади из-за дерева выступил Дуга и махнул рукой в знак приветствия. Повезло — ребята ещё не ушли. Кивнув в ответ, я протиснулся в лаз почти незаметного, заросшего плющом входа в пещеру. Сразу стало прохладно, даже озноб прохватил от резкого перепада температур. Ничего особо не изменилось, только посчитав бойцов, я не обнаружил нашего второго «пассажира» — Пако. Куда запропастился этот жирный увалень ещё предстояло выяснить, но сейчас, были дела поважнее. Подойдя к склонившемуся над рацией Лису, тронул радиста за плечо, тот диковато отпрянул от зелёного короба передатчика и только узнав, едва заметно расслабился и сняв наушник, начал шёпотом докладывать:

— Центр вышел на связь десять минут назад, командир. Приказано в лагерь Рауля не возвращаться, идти в точку рандеву 17’44.

— Это у партизан утекло?

— Айвор не знает, приказано выйти в квадрат и ждать «вертушку».

— Спятили они там в городе, сейчас всё вокруг начнут активно шерстить федералы, вертушке не дадут добро на взлёт, небо закроют для гражданских.

Лис только пожал плечами, как бы говоря, что всё понятно, но раз приказано, то наверняка резидент, которого мне представляли только заочно и по псевдониму «Айвор», может знать больше нас. С одной стороны так оно и было, но что можно разглядеть из уютной квартирки в богатом районе Картахены? Но приказ есть приказ, поэтому я только кивнул:

— Дай Айвору подтверждение, сообщи, что ориентировочное время выхода группы в точку рандеву — четыре часа, а контрольный срок семь.

— Есть.

— Славка где?

Радист заметно дёрнул левой щекой и почти неслышно начал говорить, сняв наушники и глядя куда-то в сторону, избегая смотреть мне прямо в глаза.

— Пошёл идиота этого жирного искать, сбежал крестник Рауля. Почти через час после твоего ухода. Срать попросился, а там пацанёнку этому — Симону прикладом автомата, в зубы сунул и тягу. Славка только через полчаса, когда пацан весь в кровавых соплях приполз и мы поняли чего он лопочет, на поиски отправился.

— Ждать его не будем. Оставь метку, в обычном месте у входа в пещеру и готовься к выходу. Времени мало, скоро квадрат начнут шерстить, нужно быстро убираться отсюда. Как батя?

— Хуже не стало, но в сознание не приходит, боюсь, растрясём его снова, да жара эта…

— По-другому ни как нельзя, вертушка, это его последний шанс. Всё. Звони начальству и потом начинай шустро собирать манатки…

То, что тихоня Пако врезал дёру, было не слишком хорошей новостью, поскольку поймать этого пухлого, похожего на хомяка Хому из мультика, увальня мог не только Славка. Если федералы или конкуренты Рауля отловят этого поганца первыми, нам гарантирована утечка об инциденте во время засады. Детонатор отличный подрывник, но следопыт из Детонатора был так себе, поэтому результат погони мог быть не в нашу пользу с большой долей вероятности. Сборы заняли не более десяти минут, следы нашего пребывания в пещере как можно более тщательно уничтожены, а под валуном у входа, Лис оставил автоматную, ржавую гильзу. Внутри само собой ничего не было. Это только в кино разведчик доверяет бумаге подобные сведенья, в жизни всё иначе: контрольных точек, куда группа может выйти после завершения операции всегда несколько и координаты всех каждый диверс знает наизусть. Для каждого такого места, у нас был оговорен свой условный сигнал, в данном случае это была автоматная «ражавка». Теперь Славка найдёт гильзу и точно будет знать, куда ему идти, а вот следопыт федералов или кто-нибудь ещё, просто пройдут мимо, гильз в лесу полно. Мы вышли уже ближе к семнадцати часам, когда жара стала совершенно нестерпима, и изматывающая душная влажность не давала насытится воздухом. Казалось, что у тебя вдруг отросли жабры и кислород приходится добывать из почти осязаемой водяной взвеси. В такой обстановке я не смог бы думать, а тем более вести любую осмысленную деятельность ещё каких-то полгода назад, но ко всему можно привыкнуть, поэтому вот и теперь, я шёл придерживая передний край носилок и прокачивал ситуацию.