Чтение онлайн

— Есть запустить «дезу», товарищ полковник!

— И вот ещё что, капитан. — Северской поднялся и в три шага догнал у дверей молодого помощника. — Чувствую, мы с вами сработаемся, поэтому отныне без чинов, только по имени-отчеству, лады?

— Хорошо, Василий Иванович.

С тех пор прошло уже без малого тридцать лет, а они так и продолжали служить вместе. Для страны настали плохие времена: новый генсек ездил по миру с речами, словно заклинание повторяя зловещие в своей непостижимости термины: «новое мышление» — «гласность» — «перестройка». В его окружении появилось много агентов влияния, исподволь толкавших недалёкого в своей жадности, простоватого ставропольского мужичка на фактическое предательство интересов страны. Ему потакали западные «либералы», жали руку и говорили, фальшиво скалясь фарфоровыми протезами улыбок в объективы теле- и фото камер о появлении чуть ли не нового русского мессии, способного примирить Запад с его врагом, иногда по-старинке именуемом Московией.

Один за другим сворачивались перспективные проекты в оборонном ведомстве, срывались договоры по разоружению, когда генсек подписывал преступные по степени уступок соглашения с Западом. Падали словно карточные домики союзные СССР режимы в Латинской Америке, на африканском континенте и уже здесь, под самым боком в щедро политой кровью советских солдат Европе. Самые худшие предсказания Бон сбывались: держава умирала. Но Северской и Возницын в отличие от безумцев пытающихся урвать друг у друга взбесившееся кормило власти, знали, что смута будет не долгой. Всё что требовалось от хранителей Склада, это выиграть несколько месяцев и замести следы. Василий Иванович уже подтягивал кадры со всех концов Союза и из-за его пределов, готовил объект к частичной консервации. Предстояло скрыть, уберечь одно из главных вместилищ государственных секретов от алчных рук предателей уже начавших растаскивать политое потом и кровью советских людей государство. Кто и как сумел развалить, сбросить с шахматной доски мощнейшую державу было понятно. Почти всё сказанное куратором подтверждалось накопленной за годы работы в самом сердце государственной машины — её секретохранилище. Вот уже почти семьдесят лет, агенты организации, объединяющей большинство крупнейших банков, концернов и корпораций ищут брешь в обороне ненавистного им коммунистического режима. Они уже пытались сокрушить молодое советское государство с помощью военной силы, но получив пинка, на время отступились. Потом была экономическая блокада и политический бойкот, однако снова потребность в русском золоте и хлебе пересилила острое желание Консорциума, как они себя называли, стереть с карты РСФСР. Потом была новая война и вновь русские перехитрили всех, неожиданно оказавшись на самой вершине пищевой цепочки. В который уже раз, Консорциум получил по рукам, тянущимся к горлу истекавшей кровью своих граждан страны. Теперь же, они сменили тактику, пустив в ход средство, старое как мир и почти безотказное: подкуп. Само собой, всех купить не получилось, но крыса всегда прошмыгнёт там, где забуксует самый современный танк. Вот уже последний неподкупный лидер страны убит, а на его место пришёл сначала невнятный старик, просто занимавший кресло генсека и как-то незаметно сгинувший, спустя совсем непродолжительное время. И теперь, трон занял глупый и недалёкий в своей алчности и жажде популярности, плешивый человечек с приметным родимым пятном на голове. Ушли с ключевых постов последние стражи Империи, кто добровольно, а кого-то пришлось и устранить. И вот, ворота такой ненавистной страны оказались открыты, её мощная армия разлагается изнутри, а гончие псы отравлены и курятся на месте, потеряв след врага. Тихий решающий бросок на Восток, в третьей по счёту мировой войне, начался.

СССР изначально находился в меньшинстве, ведя войну против сытого и консолидировавшегося вокруг Англии и США остального мира. Слабые и мятущиеся народы стран Африки и Латинской Америки не могли всерьёз противостоять консорциуму транснациональных корпораций, опутавших практически весь мир. Без ориентира, каким для них был Советский Союз, они быстро захиреют и умрут. Великая страна харкала кровью, люди вновь начали гибнуть, но уже не от рук врага. На этот раз, граждане ненавистной Консорциуму Империи начали убивать друг друга, не видя истинного лица противника, чей коварный лик теперь скрыт под маской напускной печали и участия. Счёт жертв вновь пошёл на тысячи, но страны-участницы Консорциума не потеряли ни единого человека. Свершилась их мечта — противник убивал сам себя, братья уничтожали друг друга с особым остервенением, ибо нет сильнее чувства, чем ненависть, взращённая из любви. Этот раунд несомненно остался за «свободными». Но Северской уже знал, как страшно будет отмщение за каждую загубленную жизнь, капиталисты и зажравшееся стадо их послушных рабов, ответят своими кровью и благополучием. Сил и средств накоплено предостаточно, но сейчас, не время для ответного удара, пока не время — в открытом противостоянии просто сомнут…

— Василий Иванович. — Прервал голос секретаря не весёлые размышления полковника. — К вам Андрей Михеевич Возницын.

— Пригласи, я жду его.

С помощником Северской уже давно был на «ты» и величал теперь уже майора Возницына, только по имени. Доверие между ними установилось, понимание было почти с полувзгляда. Но иногда они сбивались на привычный официоз, почти не замечая этого. Порой, несведущим людям казалось, что эти двое пожилых уже мужчин, просто общаются телепатически: начинал мысль один и её тут же подхватывал второй. Майор стал сед, в уголках тонких губ залегли глубокие складки, но глаза смотрели с всё той же хитроватой искрой лукавого веселья. Пройдя через весь просторный кабинет начальника Склада, майор, кивком приветствовал полковника и присел за длинный в форме русской буквы «Т» стол справа. Андрей Михеевич выложил на стол совершенно не попорченную временем красную папку перед собой и вопросительно глянул на полковника. Тот приглашающим кивком головы поощрил майора к началу давно наметившегося разговора. Чуть кашлянув в кулак, Возницын, открыл папку и еле слышно шурша листами начал негромко, но внятно докладывать.

— Василий Иванович, положение стабильно ухудшается, как и предсказывал Бон. К середине сентября следующего года, к власти в стране придут ставленники Консорциума. К счастью. В их рядах достаточно наших агентов влияния. Мы будем препятствовать развалу страны, чем только сможем.

— Сколько мы потеряем территориально и по населению?

— До сорока процентов территории Союза и до тридцати миллионов человек умрут в ближайшие пять лет, если не помешаем. А возможности теперь будут весьма ограничены: при попустительстве органов госбезопасности, агентура разведсообществ стран НАТО ведёт себя всё более нагло. Если обнаружим себя раньше времени…

Северской скривился, грудь пронзила острая игла болевого спазма. Полковник вспомнил голодное блокадное детство, вспомнил, как мечтал только о двух вещах: чтобы перестали бомбить и чтобы отец живым вернулся домой и принёс вдоволь хлеба… Предстоял ещё долгий путь состоящий из множества маленьких шажков, которые придётся делать стиснув зубы и не оглядываясь на ту вакханалию сквозь которую вновь предстоит пройти разъединённым народам Союза, сейчас во всю готовящимся к кровавой междоусобице.

— Это точно?

— Бон редко ошибается на таком коротком отрезке времени. — Голос майора тоже был глух, от усилий сохраняющих его ровный, деловой тон. — Погрешность не более полутора сотых процента. План консервации уже запущен, агенты на своих местах, многие уже приступили к работе, информация поступает непрерывно, пока Бон не ошибается.

— Хорошо. — Северской суть поёрзал в кресле и прихлопнув ладонью по столешнице начал вставать. — Будем прятаться… Отслеживайте всех агентов влияния, важно не пропустить ни кого, даже самую мелкую плотвичку нужно загнать в наши сети.

— Уже составляем схему инфильтрации, через месяц будет готова действующая модель новой структуры госаппарата новой страны и отколовшихся союзных республик. Аналитическая группа майора Молдаванова уже работает… Есть ещё кое-что, товарищ полковник. — Андрей Михеевич своей фразой невольно остановил движение начальника и тот снова опустился в кресло, с недоумением глядя на майора. — Бон и наша служба дальнего обнаружения засекла чёткий сигнал «глобуса». Артефакт сейчас в активной фазе работы, излучает как сумасшедший. Сигнал очень чёткий, мы точно определили его местоположение: он в Колумбии.

Северской нахмурился, подвинув к себе листы доклада поданные заместителем. Прошло уже много времени, но полковник по-прежнему доверял только своей памяти и белым листам бумаги. Артефакты, о которых говорил Андрей, были очень редки и ни один из них в руки агентов Склада ещё ни разу в целости не попадал. Разведка сообщала только об одном функционирующем «глобусе», найденном американскими конкурентами Склада, сейчас работавшими под крышей АНБ. Кроме отрывочных сведений, полученных их старинных египетских и ацтекских рукописей, ничего о свойствах артефакта известно не было. Больше всего информации содержали рукописи вывезенные конкистадорами из Перу и Боливии, сразу после начала экспансии на континент. В манускриптах содержались записи индейских жрецов, причём записи эти отличались редкостной пространностью и содержали массу туманных намёков на огромное могущество власть, которыми будет обладать владелец сферы, благодаря содержащимся внутри крохотного, не больше крупной горошины, артефакта. В семидесятые годы, пара таких сфер попала на Склад, но обе они были серьёзно повреждены. Исследователям удалось только выяснить, что артефакты имеют внеземное происхождение и датировали их возраст не менее чем десять и сорок тысяч лет для каждого образца. Такая цифра уже давно не смущала экспертов работавших в лабораториях Склада, более того, они настаивали на уточнении, поскольку материал из которого артефакты изготовлены был идентичен минералу из которого состояли линзы оптических систем «дисколётов».

Платон в своих записях лишь один раз упомянул «глобусы» и сделал он это в той части своих трудов, в которой говорилось об атлантах и их загадочном острове. Хитрый грек только вскользь упомянул это устройство в связи с развитым ремеслом картографов Атлантиды, да и то, это было воспринято как неверный перевод и в дальнейшем любое упоминание о таинственных сферах вымарывалось из официальных научных исследований наследия греческого путешественника.

Северской придвинулся ближе к собеседнику, в голове полковника уже зрел план:

— Андрей, кто у нас есть в том регионе?

— Там работает только резидентура ПГУ, наши люди есть в нейтральных водах, на океанографическом судне. Трое в группе боевого обеспечения, внедрены в подразделение боевых пловцов. Куратор группы — второй помощник капитана корабля, но действия агентов затруднены: без санкции московского Центра они не могут покинуть корабль.

— Приказ я организую…

— Обстановка в зоне обострилась и думаю, что это связано с активностью артефакта.

— Есть жертвы?