Чтение онлайн

— Господа, база подверглась нападению, сельва подожжена нападавшими, вся северо-западная часть периметра под угрозой полного уничтожения. Два мобильных патруля высланные в данном направлении не отвечают на запросы. Гарнизон поднят по тревоге, но…

— Чёрт знает что, Рид! Где ваши хвалёные рейнджеры, почему прохлопали появление диверсантов?

Сенатор больше не выглядел довольным, лицо его выражало крайнюю степень раздражения. Следом вскочил и Тэлли, но памятуя о тяжёлом нраве высокопоставленного политика, полковник лишь поинтересовался у Рида сдавленным голосом:

— Каков численный состав противника, это могут быть местные или снова русские преподнесли вам сюрприз?

— Пока мы ничего не знаем: нет жертв внутри периметра, посты наблюдения исправно докладывают о нулевой активности в секторах. К потерям можно отнести тех шестерых патрульных, что вели патрулирование в северо-западном квадрате. Но пожар распространяется очень быстро: ветер с побережья крепчает, в джунглях уже пару недель не было дождей. Я вынужден был действовать по инструкции, вертолёт за вами, мистер Барнет, сэр, уже вылетел с «Энтерпрайза». Базу необходимо эвакуировать, «суперов» отозвать, всё оборудование, которое не сможем вывезти в ближайшие три часа, следует уничтожить на месте.

— Что?! — Тэлли, забыв об осторожности, подскочил к кряжистому охраннику почти вплотную и потрясая кулаками у его носа почти рычал, брызгая слюной — Оборудование, которое придётся уничтожить существует в единственном экземпляре, на воссоздание потребуется как минимум год…

— Тэлли, майор действует по инструкции и нам лучше подчиниться — В голосе Барнета звучали странно довольные нотки — Когда вопрос стоит о том, быть уничтоженным или попасть в руки врага, то я предпочитаю боевую ничью. Как скоро прибудет транспорт, мистер Рид?

Немного опешивший от неожиданной поддержки, охранник отстранив от себя побелевшего от натуги полковника Тэлли, вынув из гнезда на разгрузке портативную радиостанцию, что-то пробубнил и получив искажённый помехами короткий ответ, поднял взгляд удивлённых глаз на сенатора. Рид не привык, что с его рекомендациями дилетанты соглашаются так быстро:

— Ваш транспорт уже на подлёте, будет на посадочной площадке через двадцать минут. С транспортниками для персонала сложнее: оборудование и контейнер с неисправными «суперами» сможем вывезти только через полтора часа, и это при условии, что скорость распространения огня не увеличится в ближайшее время.

— Отлично. — Сенатор повернулся к опешившему от ураганной быстроты с которой изменилась обстановка Эндерсу — Шон, дайте приказ «суперам», сворачиваться и выходить в запасную точку эвакуации. Мы сможем забрать их в любой точке на побережье, это реально?

— Не могу этого гарантировать, господин сенатор: в их оперативную память такой вариант загружен, но ни разу ещё не отрабатывался в реальных условиях…

— Вот мы и проверим, как это получится, начинайте эвакуацию.

— Но сэр, — Эндерс говорил севшим от волнения шёпотом — Если мы свернём центр управления, то не смоем гарантировать точный выход образцов в намеченную точку, технология ещё не отработана.

Сенатор снова лишь тонко улыбнулся, от чего его рот стал напоминать резаную рану. Шон так и не уловил причину его поразительного, в сложившихся обстоятельствах, спокойствия. Барнет подошёл к нему и положив неожиданно тяжёлую ладонь правой руки на плечо опешившего учёного, крепко его стиснул. Звенящим голосом, чеканя каждое слово он произнёс, как бы подводя черту под умершей в зародыше дискуссией:

— Значит, пусть остаются на месте, мы вышлем ударную группу истребителей, следов не останется. Не возражайте, майор, это приказ. И вы лучше остальных знаете, что я имею полномочия отдать такое распоряжение. Выполняйте!

— Это восемь лет моей жизни, сэр. Чёрта с два я подставлю своих парней под бомбёжку!.. Шон высвободился из цепких рук старика и пошёл было к командной консоли, но в этот момент повинуясь едва заметному кивку головы Барнета, в дело вступил майор Рид. Охранник мгновенно оказался рядом с Эндерсом и резко подняв автомат, коротко тюкнул прикладом по затылку, не ожидавшего такого поворота событий Шона…

В себя Эндерс пришёл только спустя пару минут, от затылка к вискам шли пульсирующие волны боли, руки оказались надёжно скованы за спиной наручниками. До него донёсся визгливый голос Тэлли:

— Капитан Грэхем, вам отдан прямой приказ!..

— Сэр, я не отказываюсь выполнять приказы — Грэхем говорил совершенно ровным тоном, словно ничего особенного и не происходило — Но вся сеть накрылась, связь с подразделением снова потеряна. Произошёл очередной сбой системы, нужно подождать…

— Времени нет, капитан — Это вступил уже совершенно успокоившийся сенатор Барнет — Приступайте к эвакуации оставшихся «образцов», уничтожайте всё, что нельзя быстро взять с собой. На сборы вам даётся полтора часа, майор Эндерс полетит вместе со мной, ему просто нужен отдых. Позже, прибудет пара транспортных «чинуков» [114] и вы лично, капитан, отвечаете за сохранность оборудования. Это всё, выполняйте.

Шон снова начал терять сознание, всё подёрнулось мутной пеленой и очнулся он от свежего, необычайно холодного ветра, обдувающего лицо. Его пристёгивали ремнями к креслу двое морпехов из числа подручных Рида. Майор Эндерс было дёрнулся, но ремни уже были прочно закреплены, ему удалось только качнуться вперёд. Кисти затекли, пальцы плохо слушались, а руки по-прежнему оказались скованы, браслеты были застёгнуты необычайно туго, резали запястья. В створе люка, сенатор о чём-то говорил с Ридом, охранник озабоченно оглядывался по сторонам. Слов Шону расслышать не удалось, он вдохнул пахнущий гарью воздух. Только теперь он понял, что предметы потеряли чёткость очертаний не только из-за позднего времени или его травмы после удара по голове: белёсый туман стелился по земле и поднимался вверх, люди суетливо бегали возле стремящейся взлететь машины почти скрытые молочно-сизой пеленой. Вдруг сенатор вскрикнул и откинулся внутрь салона, зажимая левое колено. Светлая брючина его дорогой пиджачной пары окрасилась тёмным, Барнет цедя проклятия замахал Риду, стремясь вползти в глубину салона как можно дальше. Двигатели взвыли на более высокой ноте и вертолёт тал тяжело отрываться от земли, уходя вверх и назад. Сенатор сел в кресло рядом с пристёгнутым инженером и не стесняясь разорвал окровавленную брючину снизу вверх, открывая залитую кровью ногу. Цедя ругательства, Барнет взял из рук второго пилота аптечку и перетянув ногу выше колена жгутом, вколол себе прямо возле раны содержимое небольшого шприц-тюбика с обезболивающим, регулируя натяжение перетяжки. Дождавшись, пока лекарство начнёт действовать и боль немного отступит, Барнет начал обрабатывать рану бесцветным, похожим на воду раствором. В тесной кабине резко запахло больницей, Шон постарался отвернуться. Спустя какое-то время, сенатор обратился к нему:

— Шон, не стоит меня ненавидеть, я только что спас вашу задницу от партизан и смею уверить, что смогу поднять вам настроение ещё больше, когда мы прибудем на «Энтерпрайз». Поверьте, что ни случается, всё к лучшему. Вы и ваши «суперы», обретаете в данный момент новое будущее!

В голове снова помутилось, Эндерс закрыл глаза и сосредоточился на своих внутренних ощущениях. Боль волнами накатывала, сквозь шум винтов и полуобморочную тьму он слышал обрывки фраз, но до сознания ничего не доходило. Потом, его куда-то тащили, взяв под руки, два раза он чувствительно ударился головой обо что-то железное. Морской воздух смешивался с гарью от выхлопов реактивных двигателей, ревели на форсаже уходящие куда-то за спину истребители, чей голос Шон не с чем бы ни спутал. Потом звуки стали тише, мысли сумбурно всплывали в заполненном болью до краёв сознании. Что же будет с его детищем, неужели Судьба отвернулась, после стольких лет, когда на карту поставлено всё!.. Отчаянье даже не успело полностью овладеть им, настолько стремительно рухнуло всё, к чему он стремился. Дальнейший ход событий представлялся теперь предельно ясно: нормальных, полностью функционирующих бойцов отключат от Сферы, а место полевой операции зачистят с помощью бомб палубной авиации. Работу как минимум придётся начинать заново, и это при условии, что в джунглях действительно засела кучка безграмотных латиносов, которых без труда отгонят охранники базы. Если же это снова русские, то о новых полевых испытаниях можно вообще забыть на несколько лет, всё откатится на пять-шесть лет назад… Боль злыми толчками заполняла всё вокруг, лишая Эндерса воли к тому, чтобы сумбурно жалеть себя. Думать вообще стало нестерпимо, а чистый белый огонь затопил самые отдалённые уголки сознания. Наконец, последний, самый яркий всполох, оказался наиболее сильным и Шон провалился в спасительную тьму небытия…

Очнулся он от острого запаха нашатыря, голова непроизвольно дёрнулась в сторону и мир приобрёл достаточно чёткие очертания. Мелькнула чья-то тень за спиной, по ковру на грани слышимости прошелестели удаляющиеся шаги, а затем негромко хлопнула закрывшаяся дверь. Эндерс огляделся и понял, что находится в комфортабельной, так называемой «адмиральской» каюте. Тут не было ничего от казённого флотского стиля: облицованные светлыми дубовыми панелями стены, хорошая кожаная мебель, пара морских пейзажей в дорогих массивных рамах развешана по стенам; В углах раскинули ветви карликовые пальмы, напротив, у стены под портретом Дж. Вашингтона, явно старинной работы за двухтумбовым массивным столом сидел незнакомый Шону полный мужчина. Тучную фигуру незнакомца выгодно драпировал дорогой чёрный костюм-«тройка», сшитый так, чтобы маскировать его невероятно рыхлое тело. Тёмно-голубая рубашка и «клубный» галстук довершали впечатление мощи и того запредельного богатства, что часто маскируется показной простотой и неброскими полутонами. Богачу, как про себя прозвал Шон незнакомца, было что-то около пятидесяти с небольшим лет. В детстве он переболел оспой, поскольку лицо его покрывала сеть мелких ямочек. Чёрные, близко посаженные глаза чуть блестели в жёлтом свете искусственного комнатного освещения и лучились дружелюбием, пополам с любопытством. Мясистый нос, толстые полные губы, тяжёлый подбородок и редкие каштановые волосы, намеренно стриженные коротко, чтобы не привлекать внимания к обширной лысине. Все эти детали в совокупности создавали странное впечатление; их обладателю хотелось безоговорочно верить, поскольку весь облик «богача», словно говорил: да, я не красив, чего особо не стесняюсь, но я достаточно состоятелен, чтобы не шокировать всех своими недостатками. Эндерс пошевелил руками, отметив, что наручники уже сняли, а сам он вполне свободен и даже неплохо себя чувствует.