Чтение онлайн

Шмидт вопреки моим ожиданиям не стал настаивать и топать ногами. Вообще, это был какой-то нетипичный начальник, не было в нём того налёта начальственной спеси, так быстро приобретаемой на командных должностях и в синекуре вроде посольства страны, где всё кричит од отдыхе, несмотря на мелочи вроде кокаиновых войн. Вопреки воплям газет и телевидения, война в Колумбии курортных мест не касается, поскольку это вредно для имиджа страны и само собой для вложений в легальный бизнес. А отмывают деньги не только наркобароны, но и их прикормленные помощники их местной администрации, армии и полиции.

— Товарищ капитан — Гера наклонился вперёд, от чего линзы очков забликовали в редких лучах солнца пробившихся в окно — Егор Савич… Времени на подготовку акции просто нет: наш человек на базе говорит, что те самые солдаты, с которыми вы столкнулись у речки неделю назад уже снова выходят на охоту. К счастью, мы знаем способ как их вывести из строя, но для этого нужно проникнуть на базу. Наш источник сегодня уже убыл на авианосец, кроме того, это не полевой агент, он всего лишь информатор. В этом вся беда наёмников — рисковать они никогда не станут, иначе полученные деньги некому будет тратить.

— А чего меня-то убеждать? Я повторяю: провалим всё только, а сделать ничего не сделаем. Не хуже вашего понимаю, что такое приказ! Просто на смерть идём, а толку будет чуть…

Досадуя на непонятливого штатского, я только и мог, что с силой сжать кулаки. Ну как ещё ему сказать, что не надо меня уговаривать я не набиваю себе цену. Пойти-то несложно, но вот при такой плотной охране засветимся ещё на втором кольце охраны и ляжем все. Гера поднялся и пройдясь по комнате из конца в конец, выложил свой последний козырь:

— На усиление к вам прикомандировываются ещё двое офицеров из состава советнического корпуса, обоих вы знаете по перуанскому транзитному маршруту. Это капитан Седельников и старший лейтенант Мурзин, они прибыли в качестве сопровождающих заместителя военного атташе. Сейчас, наверное, уже прибывают в лагерь.

Никиту Мурзина я знал ещё по брянскому центру, это был простоватого вида парень, больше всего похожий внешне на сказочного Емелю. Добродушный, флегматичный по характеру он выделялся среди прочих слушателей редкостным терпением и усидчивостью. Из-за этого и ещё за удивительное знание всяческих охотничьих премудростей выбор преподавателей был почти сразу очевиден — инструкторы готовили снайпера-универсала. И надо отдать им должное, Мурзин не провалил ни одного экзамена, включая самый жёсткий, когда его как матёрого уголовника, гонял по чащобам чуть ли не полный полк «вованов». Тогда Никита вышел в точку эвакуации спустя две недели сидения во вполне комфортной землянке, которую он одолжил на время у каких-то дореволюционных охотников. Замшелый сруб почти по самую крышу ушёл под землю, но что сделается проморённому вековому «листвяку», который только крепче со временем. Ел всякие корешки, лягушек, червей, а также «солдатское счастье» — луковицы тюльпана, которые ел то сырыми, то печёными в золе. Солдатики съев всю тушёнку и распугав местную живность так и ушли тогда ни с чем. Но несмотря на свои грозные навыки, Никита был парнем совершенно флегматичным и больше всего любил придавить минут по сто-сто пятьдесят на массу. При этом, если нас приходилось отучать от храпа, то наш Емеля спал как сурок — совершенно беззвучно. За это и за общий невероятно здоровый вид, он получил прозвище «Мурзилка», на которое иногда обижался, но с начальством не спорят, пришлось привыкнуть. Я же дал ему про себя другое, более соответствующее характеру стрелка — Баюн. Стрелял Никита из всех видов нашего и доступного импортного оружия лучше всех во взводе, но всякие ружьишки с оптикой любил совершенно без оглядки.

Седельников был тоже стрелком, но лично для меня слыл личностью неудобной: слишком нетерпелив и заносчив, из-за чего ему трудно было работать в группе, его чаще, чем Мурзина посылали в «автономку», поскольку неуживчивый характер Андрей Седельников компенсировал виртуозным исполнением поручаемых ему заданий. Но явного солиста, тоже можно использовать, и несмотря на общую безнадёгу, у меня даже вырисовался план, как его умения можно будет применить с пользой для всех. Подкрепление в лице ещё двух, хорошо знакомых мне бойцов, было хорошим подспорьем. Но шансы на успех по-прежнему были неблестящие. Однако, идти всё равно придётся, поэтому скрепя сердце я кивнул связнику, мол продолжай дальше.

— Не вариант, но хоть что-то — Видимо, в выражении моего лица произошли перемены и Гера продолжил — После проникновения на объект, вам необходимо изъять некую деталь, из блока связи. Он находится в главном здании, на карте отмеченном цифрой «три». Вы его узнаете: этот объект пирамидальной формы, без верхушки; вместо неё, скорее всего в углублении будет лежать небольшая сфера, по виду стального цвета, размером с пятикопеечную монету. Теперь, смотрите внимательно и запоминайте.

Гера подошёл к столу и вскрыл бумажный пакет. Оттуда первым выпал плотный свёрток, в котором я узнал обычные для такого задания подробную карту района с таблицами радиочастот и позывных. Так же он следом аккуратно выпростал непонятного вида плоскую коробочку. Незнакомый предмет, был выполнен из тёмного дерева, по-моему это был морёный дуб или лиственница. Более всего, коробка напоминала ученический пенал, но с круглым иллюминатором предметной шкалы за толстым стеклом, с чёрными цифрами разметки и аккуратными вкраплениями люминофора, каким покрывают навигационные авиаприборы. На торце в нижней от приборной шкалы части коробки в корпус были утоплены две кнопки: чёрная и красная. Габариты прибора укладывались в размеры стандартного калашниковского «рожка», так что коробка вполне могла поместиться в одном из моих подсумков или карманов брюк. Шмидт взял коробку в руки и развернув её ко мне нажал на одну из кнопок в торце прибора. Без единого звука, стенка под иллюминатором выдвинулась на пару сантиметров вниз. Связник вытянул из прибора небольшой лоток, в центре которого оказалось круглое углубление.

— Этот прибор, поможет вам в поисках чипа управления. Эта штука испускает определённой длинны волновые колебания, не старайтесь, радиопомех эта штука не наводит. Прибор сконструирован специально для поисков этого электронного устройства.

— Радиация?

— Нет — Гера ободряюще улыбнулся и положил прибор с открытым лотком рядом с картами на стол, чтобы я его лучше рассмотрел — Излучение совершенно безвредно, тут вам нечего опасаться. Прибор очень простой: чёрная кнопка для включения прибора, чем сильней стрелка отклоняется вправо, тем ближе источник излучения; Красная кнопка открывает крышку в нижней части детектора. Но тут есть один важный нюанс, который вы должны накрепко запомнить: как только чип окажется у вас, немедленно поместите его в лоток и задвиньте его до щелчка. После этого крышка больше не откроется, а при попытке взлома сработает небольшой заряд взрывчатки, который уничтожит и сам прибор и чип соответственно.

— Всё понятно — Я собрал документы со стола, подтягивая к себе планшетку, куда привычно стал заправлять новые карты — Каков будет способ эвакуации… На случай, если нам удастся выполнить задание?

— В нейтральных водах лежит в дрейфе наше океанографическое судно «Академик Потапов», находящиеся на его борту боевые пловцы смогут высадиться на побережье, в указанной на вашей карте трёхкилометровой прибрежной зоне. Активируйте штатный радиомаяк — Гера кивком показал на плоскую чёрную коробочку вытряхнутую мной из пакета в последнюю очередь — И за вами придут в течение часа.

Нужно отдать Шмидту должное: парень не увещевал меня по поводу того, что мы обязательно сможем вернуться и всё дело это просто рядовая операция, какие он лично крутит сотнями каждый божий день. И он и я понимали, что даже случись кому-то выжить в ближайшие сорок восемь часов, это не обязательно буду я или кто-то из моих бойцов. Наверняка эти самые морские черти уже высадились дня два назад и просто в нужный момент продублируют нашу операцию, а мы сыграем роль беспокоящее-отвлекающего фактора. Это в кино и приключенческих книгах, главному герою рассказывают всю подноготную: куда и зачем он идёт, да кто приказал, да зачем нужно, чтобы именно он сел голой жопой на очередного ежа. В жизни всё с точностью до наоборот и если уж посылают, то говорят только самый минимум, а если возможно, то вообще ничего не узнаешь. Как правило, диверсантов вроде меня в плен никто не берёт, но это на большой войне, там действительно возиться некогда. А вот что касается войны охлаждённой, где пострелушки это скорее крайняя мера, взять вражеского языка, да ещё в сознании, это бонус. До сих пор помню учебный фильм, который нам показывали в брянском центре. Американцы широко рекламировали выступления наших солдат, захваченных в плен афганскими «духами». Внешне, всё выглядело очень даже презентабельно: одетые в дефицитные и оттого жутко желанные многими согражданами импортные шмотки, «пленники гор» вещали про свою сладкую жизнь в Америке, показывали свои дома и квартиры, один даже был с какой-то крашеной перекисью шалавой в обнимку. Инструктор по психологической подготовке, который крутил кино на этом моменте остановил плёнку и спросил у нас, что во всех этих людях есть общего, кроме того очевидного факта, что все они выбрали свободу, ценой предательства. Помню, как все загомонили, поднимая психологические профили изменников, шурша конспектами. Я молчал, глядя как хорошо скрытое неудовольствие нет-нет да и проглядывает на лице пожилого подполковника чьей основной отличительной чертой были блестящая как бильярдный шар голова, да усталый карие глаза на гладком, опалённом страшным ожогом лице. Вот тогда-то и проявилось чутьё Андрея Седельникова: он так же как и я помалкивал, но совершенно по-иному. Нужно сказать, что этот кряжистый, невысокий крепыш с грязно-зелёными глазами на круглом скуластом лице, ещё тогда меня сильно удивил. Дождавшись, пока последний знаток закончит изрекать длиннющие фразы затверженные из конспекта, Седельников или просто Вампир, как его прозвали за редкостное хладнокровие и аномальную выносливость, просто ответил:

— Взгляд у них у всех загнанный, боятся они что-то другое ляпнуть. Вот тот, последний с крашеной шала… девушкой — Тяжёлый, давяще-неприятный взгляд Седельникова упёрся в дрожащий на паузе кадр запечатлевший счастливого перебежчика — Этот сам перебежал, но всё равно чего-то боится. Сломали их. В плен сдаваться нельзя, иначе как эти бля… козлы, будем блеять под чужую дудку.

Инструктор удовлетворённо кивнул, а я только после слов Вампира понял, что смущало меня все полтора часа просмотра. Седельников всегда умел чувствовать чужой страх и что самое главное, умел обуздать свой собственный. Для себя я понял и после не раз и ни два убеждался в правоте сокурсника: предавшего раз, Судьба клеймит иудиной печатью на всю оставшуюся жизнь. Такому человеку нет доверия даже среди бывших врагов. Но амеры умело использовали и их, показывая тем, кто ещё борется свою силу. Ведь ничего нет страшнее, чем твой вчерашний товарищ, убеждающий тебя же с экрана телевизора воткнуть штык в землю. Поэтому никто из сидевших в том классе в плен сдаваться больше не хотел, даже учитывая альтернативу. Все мы отлично осознавали, как жалок сломленный человек, потому что вскоре каждому в свою очередь пришлось ломать на допросах чужих пленных, превращая их волю в слякоть. По-настоящему начинаешь бояться не смерти, а именно вот этого состояния слякоти, до которого можно довести человека, пару десятков минут назад бывшего сильным, смелым и непримиримым. За последние полгода активной работы сначала в Перу, теперь здесь в Колумбии, через мои руки прошло десятка два тех, на чьём месте с большой долей вероятности мне предстоит оказаться быть может уже завтра. Это и ещё острое нежелание вести людей туда, где всех нас поджидает верный трындец, были на данный момент моими единственными поводами для беспокойства. О вероятности такого окончания карьеры каждого из нас предупреждали ещё на вербовочной беседе… И никто не отказался, ибо все прекрасно понимают, что в этой игре правила никогда не меняются: так или иначе ты умираешь, только с течением времени, способы становятся всё изощрённее. Либо ты это принимаешь как данность, либо отправляешься командиром заставы куда-нибудь на Чукотку, поскольку уже знаешь слишком много. Вход рубль — выход два. Теперь, герою дают возможность осознать, что есть вещи похуже телесной смерти, когда умирает душа, а тело смотрит на это как бы со стороны… Никого к такому сценарию подготовить невозможно, поэтому среди нас исчезающее мал процент любителей давать интервью по ту сторону линии фронта. Мы как никто другой знаем цену страха и самое главное, чего действительно стоит бояться по-настоящему…

С Герой мы простились почти тот час же, после чего я собрав пожитки и повесив автомат на шею, направился к общему бараку, откуда уже раздавались громкие голоса, видимо Славка как умел развлекал высокое начальство. Подняв голову, с удивлением замечаю, что палящее обычно солнце скрыто плотным слоем облаков. Втянув в себя воздух, с удовлетворением отмечаю привкус озона, значит, ночь будет безлунной, что для нашего безнадёжного дела почти идеально. Теперь хоть погода нам в помощь, раз всё остальное по совокупности ополчилось против теперь уже пятерых советских граждан совсем в не шутейном ключе.