Чтение онлайн

Официально Хейердал подчеркивал, что не является коммунистом. Но он верил в контакты через границы и считал, что «если мы будем правильно относиться к Кастро, то сможем достичь многого» [537] . Из переписки Хейердала следует, что он получал письма от людей, задававших вопросы о контактах с Кастро. В своих ответах Хейердал ничего не говорил о диктаторском характере режима. Но он постоянно дистанцировался от нападок на режим, особенно со стороны кубинцев, эмигрировавших в Америку.

«Сбежавшие приверженцы Батисты вызвают удивление своей лживой пропагандой», — писал он, разъясняя свою позицию Арнольду Якоби. — Теперь я могу судить об этом. И плохо, что мы получаем полностью извращенную картину событий» [538] .

«Я езжу на Кубу или в Чили не с закрытыми глазами, я изучаю, наблюдаю и учусь», — писал он в письме к Берглиот [539] .

И снова обращался к Якоби, подчеркивая, что на Кубе он общался не с бандитами: «Нужно стараться увидеть мир своими глазами, поскольку не только в науке нас водят за нос с помощью догм или сознательных сплетен» [540] .

Приглашение знаменитого человека на Кубу явно было звеном в постоянной пропагандистской кампании режима с целью завоевания международного признания. Во время своих визитов Хейердал встречался с такими известными людьми, как Гарри Белафонте, Грегори Пек и режиссер Сидней Поллак. Мать Тереза также бывала там вместе с группой монахинь: они получили разрешение Кастро ухаживать за пациентами, которые хотели получить католический уход [541] . «Старики в больницах чувствуют утешение, когда их навещают монахини», — объяснял сей факт вцелом враждебно настроенный к религии Кастро удивленному Хейердалу [542] .

Добрые друзья. Тур Хейердал часто посещал Кубу по личному приглашению Фиделя Кастро. Они были близкими друзьями и называли друг друга по имени

Там, где встречаются знаменитости, обычно много фотографируют. Тур охотно позировал с Кастро, одним из самых выдающихся долгожителей из числа коммунистических правителей. Он должен был понимать, что эти фотографии, возможно, используют в целях пропаганды режима, считали его сыновья. Однако, к их изумлению, Тур не соглашался с тем, что, в том числе, и ради этого его приглашали на Кубу.

Дочь Мариан, напротив, не видела никакой наивности в поездках отца на Кубу. Пока весь мир был против Кастро, его это вдохновляло, считала она. «Отец был человеком, любившим идти против течения. Он любил идти по следу, однако стремился взять с собой и то, что вырастало вдоль дороги. Его, прежде всего, интересовало то, что можно связать вместе» [543] .

Тур Хейердал стремился сделать мир лучше, и, как мы видели, он состоял во многих организациях, преследовавших такую цель. Его усилия, в конце концов, были замечены, и его часто чествовали за вклад в укрепление понимания между народами. Примером тому может служить награждение его премией «Гражданин мира» от лица международной благотворительной организации со штаб-квартирой в США «Сивитан Интернешнел». По мнению организациии, он получил эту премию за свои «значительные заслуги перед человечеством».

Именно этот вклад Хейердал частично имел в виду когда ездил на Кубу. Разумеется, он хвалился общественным развитием страны и ездил туда для того, чтобы смотреть и учиться. Он также считал Кастро «добрым человеком, верящим в то, что делает» [544] . Однако кое о чем он все-таки предпочитал молчать. Ни в письмах, ни в разговорах искатель правды Хейердал никогда не упоминал о темных сторонах личности кубинского президента. Он не говорил о политических репрессиях, которые режим использовал как основу своей власти. Он не говорил об отсутствии свободы слова или о том, как Кастро расправлялся с диссидентами с помощью казней и длительного тюремного заключения. Но он и не мог этого делать, поскольку они с Кастро были друзьями. Кубинскую революцию следует хвалить, но не трогать.

«Не только в научной деятельности можно попасть в плен догм и сознательных сплетен», — писал Тур далее своему другу Арнольду Якоби [545] . Главной характеристикой догмы является непогрешимость. В научном мире Хейердал положил свою жизнь на то, чтобы его воспринимали как непогрешимого. Но в догматическом мире Фиделя Кастро, где существовало собственное представление о непогрешимости, он молчал.

Королевский прием. Во время визитов на Кубу Кастро размещал Хейердала на собственной вилле с плавательным бассейном. Беттинa смотрит, как отец прыгает в бассейн

Отказавшись от предложения возглавить археологические раскопки в Барья-де-Барьяй, Тур Хейердал не исполнил той роли, которую Фидель Кастро приготовил для него в праздновании 500-летия открытия Америки Колумбом. Тем не менее щедрый Кастро пригласил его на Кубу, чтобы принять участие в праздничных мероприятиях.

Тур Хейердал также не отказался принять от кубинского диктатора звание почетного доктора Гаванского университета.

Конкистадоры называли это «Чистилищем, или очищающим огнем». Поскольку именно здесь, в руинах доколумбианских пирамид, воины Христовы сжигали тех, кто не хотел принимать Божье слово. Это случилось во время кровавых завоевательных походов испанцев в 1500-х годах, и с тех пор пирамиды Тукуме породили полосy суеверий, чему активно способствовали местные знахари. Из страха, что они смогут им навредить, люди не осмеливались ходить среди пирамид. Даже многочисленные в Перу грабители могил, не останавливавшиеся обычно ни перед чем в своей охоте на золото инков, держались подальше от пирамид. Время не пощадило их, и они внешне уже походили не на пирамиды, а на выжженные солнцем холмы. Они стояли забытые временем и иследователями, никто не ездил в Тукуме с лопатой археолога в рюкзаке.

Тур Хейердал также не слышал ничего о том, что в маленьком пыльном перуанском городе Тукуме есть пирамиды [546] . Но во время визита в Перу в июне 1987 года, куда его пригласили на празднование сорокалетия с тех пор, как он со своими товарищами поднял парус на «Кон-Тики», он случайно столкнулся с археологом по имени Вальтер Альва, директором Национального археологического музея Перу. Он рассказал, что на севере страны, неподалеку от небольшого городка Тукуме, находятся какие-то возвышенности, которые с виду похожи на естественный ландшафт. Однако при ближайшем исследовании оказалось, что это пирамиды, и Альва считал, что наука стоит на пороге «самой фантастической находки с древних времен, которая когда-либо была сделана» [547] . Визит оказался кратким, всегда занятый Тур должен был ехать дальше. Но искра загорелась, и, как только представилась возможность, он вернулся в Перу. Случай представился в октябре 1987 года, во время визита на Кубу. Он полетел в Лиму, там его встретил Гильермо Ганоза, археолог-любитель, связанный с Чан-Чаном — самым крупным доколумбианским городом в Перу, известным своими постройками из самана. Вместе они отправились дальше на север на трясущемся самолете местных авиалиний.

Последнюю часть пути до Тукуме они преодолевали на автомобиле по неровным, разбитым дорогам. Там их ждал Вальтер Альва, готовый к экскурсии.

Туру пришлось протереть глаза. Двадцать шесть пирамид в общей сложности, самая крупная из них была 400 метров в ширину и около 60 метров в высоту — одно из забытых чудес света, воздвигнутое в 1100-х годах народом, принадлежащим к так называемой культуре Ламбайеке. В этой частично песчаной пустыне строителям негде было взять камень. Им приходилось использовать саманные блоки, изготовленные из соломы, глины и воды.