Чтение онлайн

Тур не знал об этих изданиях, пока Кастро с улыбкой не признался ему в этом. Тур простил это воровство, и более того, в знак дружбы он передал все кубинские права на свои научно-популяные книги в руки Фиделя Кастро совершенно безвозмездно. Он поставил только одно условие: книги не должны продаваться за границами Кубы [525] .

Кубинцы, ближайшие соратники Кастро, считали, что в Хейердале он видел себя самого: он узнавал свою работоспособность, жажду деятельности, смелость и, в не меньшей степени — способностью к осуществлению задуманного [526] . Двое друзей по духу, которые, несмотря на различные области деятельности, восхищались друг другом.

В 1946 году молодой Тур Хейердал побывал в предреволюционной Кубе. Он был на пути из Норвегии в США, когда грузовое судно, на котором он плыл, перенаправили в Сантьяго-де-Куба — порт на юго-востоке острова. Оттуда он направился в Гавану и затем, на другом судне, уже в США. Во время пребывания на Кубе его поразил контраст между крайней нищетой в деревне и роскошной разлагающей жизнью богатых районов Гаваны. Когда он покинул столицу, прожив несколько дней в фешенебельном отеле «Националь», оплаченном агентом пароходства, он испытывал чувство стыда и отвращения от того, что девочки, начиная с семи-восьмилетнего возраста принуждались там к занятиям проституцией [527] .

Когда Хейердал поддался на уговоры вновь приехать на Кубу спустя сорок лет, это было отчасти вызвано и тем, что он надеялся увидеть, как страна изменилась к лучшему. Его надежды сбылись. В письме к своей невестке он писал: «Я никогда не видел ни одной латиноамериканской страны с такими хорошими больницами, школами, где все дети получают бесплатное молоко, с такой чистотой и готовностью к национальному сотрудничеству, как Куба. А ведь там был ад, когда я был там в 1946 году».

Во время последующих визитов в страну он также писал своему лучшему другу Арнольду Якоби: «Нет ни одной страны в Латинской Америке, где человек ценится так высоко, где все имеют жилье и пищу, где 100 процентов умеют читать и писать; я не знаю ни одной страны во всем мире, где достигнут подобный уровень врачебного искусства и больниц и где науке, музыке и искусству уделяется столько внимания» [528] .

Это восхищение недвусмысленно свидетельствует о том, что Тур Хейердал глубоко и искренне восхищался Фиделем Кастро.

Постепенно стало ясно, что у Фиделя Кастро были и другие намерения, кроме совместного времяпрепровождения, когда он приглашал Тура Хейердала на Кубу. В 1992 году мир готовился отпраздновать 500 лет со времени открытия Америки Колумбом. После краткой высадки на одном из Багамских островов Колумб бросил свой якорь в Байя-де-Барьяй на северном побережье Кубы. Это событие Кастро намеревался использовать на полную катушку, и в качестве подготовки к празднованиям грядущего юбилея он захотел начать археологические раскопки на этом историческом месте. Предполагалось, что возглавит раскопки не кто иной, как всемирно известный Тур Хейердал.

Кастро дал понять Хейердалу, что в средствах он нуждаться не будет. Среди прочею, кубинское правительство предоставляло в его распоряжение целое исследовательское судно «Улисс».

И в этот раз Туру пришлось взвесить все «за» и «против». Ему не нравилось, что его участие в таком проекте будет использоваться в политических целях [529] . Но соблазн был велик. Когда Хейердал плыл через Атлантический океан на лодке «Ра», он ставил себе задачу посмотреть, были ли древние египтяне настолько искусными мореплавателями, что могли пересечь Атлантический океан: это являлось предпосылкой для гипотезы о том, что именно египетская цивилизация заложила основы высококультурных цивилизаций Перу и Мексики. Экспедиция «Ра» не дала тогда оснований для убедительных выводов. Но если действительно египтяне когда-то плавали на запад, не находилась ли на их пути Куба? Возможно, археология сможет приоткрыть завесу тайны.

Были и другие причины, почему Тур уступил соблазну. Он по-прежнему работал над рукописью «перевернутой» книги о Колумбе, где он хотел рассказать об «открытии» Америки с точки зрения коренного населения. В 1986 году объединение «Сыны Норвегии», находившееся в США, наградило его титулом «Норвежец года», К этой награде прилагалась денежная сумма на крупный исследовательский проект, содержание которого он мог определять сам. Вскоре он объявил о проекте под названием «Проект Колумба — Лейфа Эрикссона». Здесь Хейердал выдвинул гипотезу о том, что Колумб знал о древнескандинавских путешествиях в Гренландию и Винландию. Он хотел доказать, что Колумб пришел в Америку не случайно, но по тщательно подготовленному плану.

В описании проекта Хейердал указал, что ученые много писали о Колумбе, и об Эрикссоне, однако до сих пор не было исследований, где их плавания рассматривались бы в совокупности. Теория основывалась на том, что папский престол после христианизации Норвегии, Исландии и Гренландии вел переписку со своими епископами в этих регионах и что Колумб и его современники поэтомy должны были знать о норвежских поселениях по другую сторону Атлантики.

Хейердал намеревался для решения этой задачи привлечь ряд ученых и на основе их и своего собственного вклада собрать научнопопулярный сборник для распространения накануне юбилея Колумба [530] . «Сыны Норвегии» загорелись этой идеей, и за короткое время сумели собрать около 300 тысяч долларов для проекта, Из этой суммы 50 тысяч были предназначены на оплату изучения источников в архивах Ватикана. Эту статью расходов взял на себя судовладелец Фред. Ульсен при условии, что никто другой из судовладельцев не будет участвовать в финансировании [531] , Таким образом, Хейердал уже давно был озабочен мыслями о Колумбе, когда Кастро захотел использовать его в качестве основной фигуры своих археологических раскопок. Туру также понравился высокий уровень планируемого кубинцами юбилея. Они хотели почтить своим вниманием не только самого Колумба, но также и местное население — таинойцев, которые в 1492 году стояли на пляже и приветствовали его. В центре празднования юбилея должна была встать встреча людей Старого и Нового Света, а не только испанское открытие.

Тур ответил согласием и спросил Эйстена Кока Йохансена, не согласится ли и он принять участие в проекте. Йохансен согласился, и вместе они отправились на Байя-де-Барьяй для предварительных исследований. Все и закончилось на этой стадии. Йохансен, профессиональный археолог, считал, что проект раскопок в бухте, где Колумб сошел на землю, не имеет научного значения. Тур прислушался к нему и позволил себя убедить. Он больше не вернулся в Байя-де-Барьяй [532] .

В то же время проект «Сынов Норвегии», посвященный Колумбу и Лейфу Эрикссону, также испустил дух. Однако Хейердал не был бы собой, если бы отказался от него полностью. В начале 1980-х годов он раздумывал написать книгу о Колумбе и культурных параллелях по обе стороны Атлантики. В то же время он решил написать свою главную работу о путях миграции культур. Главная работа так и не состоялась, но в юбилейный год открытия Америки он издал небольшую книжку, которую назвал «Судьбоносная встреча на западе океана» с подзаголовком «История завоеванных». Таким образом, он оказался верен своей идее посмотреть на это событие с другой точки зрения и оценить Колумба глазами коренного населения.

Он также не хотел полностью отказываться от изучения археологии Кубы. Отказавшись исследовать место, где Колумб высадился на берег, он инициировал сотрудничество с парой кубинских археологов, которые вели раскопки в других местах на острове. Их находки показали, что между развитыми культурами Американского континента и Кубой имели место контакты прежде чем Колумб отправился через океан [533] .

Имея Хейердала в качестве посредника, в этой работе приняли участие также два американских археолога. В духе настоящего наведения мостов ему удалось также добиться заключения соглашения о сотрудничестве между университетом в Гаване и Музеем Карнеги в Питтсбурге, а также между двумя нациями, жившими в непримиримой вражде [534] . Такое соглашение выступило и против американской блокады, которая в целом запрещала американцам посещать Кубу.

Эти археологические раскопки завершились созданием книги о доколумбовой культуре на Кубе, предисловие к которой написал Тур Хейердал.

Многочисленные поездки Тура Хейердала на Кубу не вызвали никаких разговоров ни в буржуазных, ни в коммунистических кругах. Однако некоторые, среди них и оба его сына, считали, что он, позволив использовать свое имя такому диктатору, как Фидель Кастро, повел себя как слегка выживший из ума романтик [535] . Эйнстейн Кок Йохансен считал его «удивительно наивным», когда он описывал «жестокое социалистическое правление Кастро как заботу о человеке» [536] .