Чтение онлайн

— Все пирамиды остаются нетронутыми, — сказал Вальтер Альва [548] .

Нетронутыми учеными-археологами.

Что же они скрывают? Тур Хейердал чувствовал, как растет нетерпение.

Может быть, Хейердал вернется сюда для раскопок? Это спросил Ганоза, охотно поддержанный Альвой. Они пытались получить разрешение на раскопки от властей, но безрезультатно. Археология стоит денег, а Перу — бедная страна.

— Попробуйте, вдруг правительство проявит интерес, — умолял Альва [549] .

Раскопки? Новая экспедиция? Тур еще не закончил археологические исследования на острове Пасхи и был готов отправиться туда как можно скорее, в последнее путешествие для завершения своего проекта в стране моаи. Кроме того, он был занят другим проектом, требующим времени. При финансовой поддержке Фред. Ульсена, с помощью известного продюсера Би-би-си Кристофера Рэллинга в качестве автора сценария и режиссера Бенгта Йонсона из шведской телерадиокомпании «Зебра Фильм» они собирались снимать фильм о жизни Тура Хейердала. Сопровождаемый командой кинематографистов, он ездил по миру и посещал места, имевшие для него как для исследователя и путешественника особое значение.

Снова на Фату-Хиве. Перед войной молодожены Тур и Лив провели год на Фату-Хиве во Французской Полинезии. В 1986 году он вернулся обратно и нашел, что жизнь островитян мало изменилась с тех пор

Так получилось, что буквально несколькими месяцами раньше он снова побывал на Фату-Хиве — острове своей молодости, куда он в 1937 году отправился в свадебное путешествие с Лив, чтобы найти потерянный рай, как он называл это. Многое изменилось с тех пор, маленькая Тахиа-Момо, приемная дочь Теи Тетуа, последнего каннибала, у которого Лив и Тур жили одно время, тоже изменялась. Теперь она стала пожилой дамой. Тур показал ей книгу о Фату-Хиве, которую он написал, и они вместе изучали фотографии. Она улыбалась и кивала, узнавая места и события. Судя по всему, самыми сильными оказались воспоминания о Лив. Она была как мать для маленькой девочки-сиротки.

Тахиа-Момо. В возрасте двенадцати лет маленькая девочка жила некоторое время вместе с Туром и Лив на Фату-Хиве. Здесь она сидит Туром спустя почти пятьдесят лет. Они вместе читают книгу «В поисках рая», которую Тур написал об этом путешествии

Однако кроме нового футбольного поля и нескольких сотен метров дорог с бетонным покрытием через деревню Омоа на Фату-Хиве ничего не изменилось. Природа оставалась такой же — зеленой, обильной и свежей. Поискав немного в густых джунглях, Тур нашел Королевскую террасу, где они с Лив жили в бамбуковой хижине, и Лагуну Королевы, где они резвились в любви, как Адам к Ева в Эдемском саду.

Королевская терраса. С помощью фотографии из книги «В поисках рая» Тур нашел место, где они с Лив жили в бамбуковой хижине на Фату-Хиве

 Здесь, на Фату-Хиве все началось. Здесь Тур задался вопросом определившим всю его жизнь. Откуда пришли полинезийцы?

Пятьдесят лет прошло с тех пор. Экспедиция сменяла экспедицию. Теперь он стоял на пороге еще одной, поскольку как он смог бы отказаться от раскопок в Тукуме? Не держит ли он уже в руках мировую сенсацию — пирамиду, полную драгоценных сокровищ культуры, которые никто доселе не видел?

Но еще более важным для Тура стало найти объекты, которые подтвердили бы его теорию о том, что люди, построившие эти пирамиды, были еще и мореплавателями. И что они в таком случае могли плавать не только вниз и вверх по побережью, но и были достаточно искусны в морском деле, чтобы осмелиться выйти в огромный Тихий океан. И не отсюда ли, с побережья Перу, плавали первые полинезийцы?

Он не мог отказаться от раскопок. Несмотря на другие насущные дела, Тур пообещал Гильермо Ганозе и Вальтеру Альве, а также самому себе, что он вернется. Он был так уверен, что дал им письменное подтверждение своего обещания [550] . Если он только получит разрешение от властей, то найдет деньги и профессиональных археологов.

Хейердал с удовольствием начал бы прямо сейчас, но пока его ждали другие задачи. Он отправился с кинокомандой в Египет, чтобы снять материал о пирамидах. Рождество он провел вместе с Туром-младшим и его семьей в Лиллехаммере. На этот раз он взял с собой Лилиану [551] — единственный раз, когда он позволил ей побывать в Норвегии. Новый, 1988 год, едва начался, как он снова сел на самолет вместе с кинематографистами и отправился на этот раз в Карачи, Аден и Москву. Оттуда он вернулся ненадолго домой, в Колла-Микьери, имея на руках билет в Сантьяго и на остров Пасхи. Там он завершил текущую экспедицию, а Бенгт Йонсон снимал его, пока он ходил между молчаливых, таинственных моаи.

Теперь путь в Перу был недолог, и 29 февраля високосного года Тур приземлился в Лиме. На следующий день он уже наблюдал, как в лучах заходящего солнца пирамиды Тукуме кажутся будто охваченными пламенем. Никогда он не видел ничего более захватывающего. В интервью норвежскому радио он потом говорил, что это было все равно что высадиться на другой планете и чтоо из всех мест, где он побывал, пирамиды в Тукуме — самое потрясающее место [552] .

Тур был готов. Раскопки в Тукуме можно было начинать. Однако все оказалось не так просто.

Прежде всего Туру нужно было получить разрешение от властей. Через норвежского генерального консула в Лиме он сделал запрос в Министерство иностранных дел страны. В кабинете министра висела большая карта Перу. К своему удивлению, Тур увидел, что Тукуме на ней не обозначен. Он также вскоре понял, что ни министр иностранных дел, ни другие сотрудники министерства не слышали ничего об этом месте и еще меньше о пирамидах [553] . Министерство иностранных дел оказалось не тем адресом, куда следовало обращаться.

Именно из Перу Хейердал отправился в путешествие на «Кон-Тики», и он был широко известен в стране. Благодаря его интересу к Тукуме и пирамидам дело вскоре приобрело национальное значение и поднялось на самый высший уровень. Юридические советники правительства просили Хейердала разработать подробный план того, что он собирался делать [554] .

Правительство относилось к делу позитивно. Хейердал получит разрешение на раскопки в Тукуме, если это будет происходить с согласия органов, отвечающих за охрану памятников культуры в стране, и при условии, что финансирование поступит извне. Из Перу он не получит ни кроны [555] .

Снова Хейердалу удалось открыть двери, закрытые для остальных. С большой помпезностью, в присутствии множества журналистов со всего мира, об этом соглашении было официально объявлено на пресс-конференции в Лиме 16 марта. Вальтер Альва также мог радоваться. После того как правительство сначала отказало ему в разрешении на раскопки, он получил место в команде Хейердала как представитель Перу.

Соглашение гласило, что раскопки в Тукуме должны быть организованы как совместный проект Национального института культуры в Лиме и Музея «Кон-Тики» в Осло. Музей «Кон-Тики» также должен был взять на себя финансирование. Через сорок лет после путешествия в Музей по-прежнему потоком шли посетители. Поэтому его финансовое положение позволяло финансировать проект, и в первый год правление, членом которого был Хейердал, выделило на него 80 тысяч долларов. В то же время он понял, что в будущем Музей не собирается брать на себя такие обязательства, и что все-таки придется искать средства и из других источников. Он не думал, что это будет трудно, нужно только рассказать всем и вся о пирамидах Тукуме. В качестве звена в этой работе правительство Перу уже предприняло шаги по регистрации пирамид в Тукуме в списке объектов Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО, где регистрировались особо охраняемые памятники истории и культуры [556] .