Чтение онлайн

— Эйстейн, ты что-нибудь нашел? — спросил Тур.

Эйстейн ответил не сразу, он изнывал от жары в становившейся все глубже яме. Тур постоянно дергал его, в нетерпении ожидая результатов раскопок.

После эксперимента с шагающими моаи экспедиция на острове Пасхи перешла в новую фазу. На дворе 1987 год, Тур по-прежнему ищет следы древнейших поселений на острове, следы, которые могли бы подтвердить, что прав он, а не другие.

Эйстейн Кок Йохансен, археолог, побывавший с Туром на Мальдивах, принял участие в экспедиции. В яме, или раскопе, как это называется на профессиональном языке, он работал вместе с коллегой Арне Скьогсвольдом. Арне, участвовавший вместе с Хейердалом в первой экспедиции на остров Пасхи в 1955-1956 годы, давно хотел вернуться и продолжить исследования. Можно сказать, что это он поставил вторую экспедицию Хейердала на остров Пасхи на ноги. Еще в 1982 году он приезжал, чтобы оценить возможности, и именно Арне получил разрешение на раскопки от чилийских властей.

Постепенно проект перешел к Туру, отчасти потому, что именно его детище — Музей «Кон-Тики» — финансировал экспедицию, отчасти потому, что ему не терпелось вернуться обратно на остров моаи. Будучи инициатором проекта и изначальным руководителем, Арне лояльно позволил Туру захватить лидерство. Как профессиональный археолог он, тем не менее, хотел иметь право голоса в случае, если возникнет спор по поводу выбора места для раскопок [489] .

Как гласит легенда, первые люди острова Пасхи под руководством вождя Хоту Матуа обосновались в бухте Анакена на северном побережье. С тех пор прошло много лет, многие вожди правили островом. Бухта превратилась в красивый пляж, а на прилегающей равнине отмечались интересные участки эрозии из песка и почвы. Именно там Арне Скьогсвольд хотел начать раскопки.

Тур же считал, что начинать следует на холме совсем в другом месте, но после дискуссии, в которой Эйстейн поддержал Арне, Тур нехотя уступил археологам [490] .

В команде также были двое шведских студентов-археологов — Хелене Мартинсон-Валлин и Пауль Валлин, чилийский археолог Гонсало Фигероа, который также участвовал в экспедиции 1955 года, и двое местных археологов с острова Пасхи — Серхио Рапу и Соня Хаоа.

Орудуя совками, эксперты вскрывали слой за слоем. «На поверхности появлялись куски угля, человеческие кости, зубы, обработанные камни, куски обсидиана и обугленные остатки пищи». Они констатировали, что рацион предков островитян составляли черепахи, киты, рыба, птицы, крабы и моллюски» [491] .

Нет никаких сомнений, что здесь жили люди. Легенда подтвердилась.

Продолжая работы, они также наткнулись на каменную стену, засыпанную песком. Камни были уложены и выточены идеально, как в тех мегалитических постройках, которые Тур изучал в районе озера Титикака. Он не сомневался: «Здесь мы нашли доказательство тому, что перуанский метод строительства каменных стен был известен первым архитекторам бухты Анакена» [492] .

Или, как он безапелляционно заявил своим археологам: «В результате исследований не нашлось подтверждений гипотезы о том, что поселения были основаны рыбаками, дрейфовавшими к острову Пасхи из Полинезии» [493] .

Позднее в книге об экспедиции Тур пошел еще дальше: «Ни один полинезийский рыбак не смог бы изобрести или изготовить что-то подобное [как мегалитические стены |, и поскольку это было сделано на ранней стадии заселения острова, очевидна вероятность влияния с ближайшего континента на востоке» [494] .

Итак, все сходилось для Тура как нельзя лучше. Основываясь на находке каменной стены, которую он считал «отпечатком пальцев» подобных стен в Перу, и на утверждении о том, что полинезийцы недостаточно умны для этого, он был вполне уверен в том, что нашел новые подтверждения своей старинной гипотезы» [495] .

Однако затем в слое на глубине трех с половиной метров Арне Скьогсвольд обнаружил судьбоносную находку — крысиную кость.

С помощью находки в этом слое — самом глубоком и поэтому самом древнем — археолог получал серьезные основания для заявлений о том, кто жил здесь с древнейших времен и откуда пришел. Арне не мог сделать окончательных выводов прямо там: для этого требовались тщательные исследования в лаборатории после экспедиции. Но у него закрались сомнения, и он поделился ими с Туром, который отвернулся, не желая слушать [496] .

Вернувшись в Норвегию, Арне убедился в своей правоте. Крысиная кость принадлежала виду, обитавшему в Полинезии, — Rattus concolor [497] . Этот вид изначально возник в Юго-Восточной Азии. Оттуда он распространился на большинство островов Тихого океана. Поскольку крысы не способны плавать далеко, с острова на остров они могли перебираться только с помощью людей. Изучая распространение полинезийской крысы, исследователи также могли сделать выводы о путях миграции людей в Тихом океане, и как этот мелкий грызун попал на разбросанные полинезийские островные государства — Новую Зеландию на юге, Гавайи на севере и остров Пасхи на востоке. Крысы либо перемещались на каноэ своих полинезийских хозяев в качестве «безбилетных пассажиров», либо полинезийцы брали их как провиант.

Для Арне Скьогсвольда стало совершенно ясно — раз крысиная кость обнаружена в древнейшем слое в бухте Анакена, то, соответственно, первые люди, ступившие на этот берег, приплыли сюда с того или иного острова Полинезии [498] . Таким образом, он раздобыл неоспоримое доказательство того, что Тур Хейердал ошибался.

Это открытие вызвало в некотором роде неприятные чувства у Арне Скьогсвольда-человека. В течение тридцати лет он участвовал в экспедициях Тура Хейердала на остров Пасхи, Галапагосские острова, Мальдивы и снова на остров Пасхи. Но, за исключением Мальдивов, он соглашался с теориями Тура, и даже если он не был до конца уверен, но поддерживал его все годы борьбы. После многолетней работы в Собрании древностей Университета Осло в 1986 году он, в конце концов, согласился на уговоры и вступил в должность научного директора Музея «Кон-Тики», что увенчало его совместные труды с Туром. Однако, держа в руках кость полинезийской крысы, он понял, что попал в конфликт интересов. Как и ранее, сейчас он также «не хотел идти против Тура» [499] .

Для археолога Арне Скьоргсвольда эта находка, напротив, стала профессиональной победой. Он получил ответ на вопрос, откуда пришли первые рапануйцы, и с помощью метода радиоуглеродного анализа он также с высокой долей уверенности смог сказать, когда именно это произошло.

Когда Тур Хейердал посетил остров Пасхи в первый раз, ученые считали, что остров был впервые населен в 1000-1100 годах н.э. В тоже время считалось, что заселение восточной Полинезии началось самое раннее около 500 года н.э. На основе данных радиоуглеродного анализа кусочка угля, найденного в рукотворном, по мнению археологов, рву Пойке [500] , Хейердал пришел к выводу, что первые люди поселились на острове Пасхи еще в 300-400 годы до н.э. Иначе говоря, он отодвинул хронологическую границу первых поселений на 700-800 лет назад. Из последних островов, заявленных в восточной части Полинезии, остров Пасхи, с учетом хронологической корректировки Хейердала, превратился в первый. Отсюда следовало, что первые поселенцы не могли прийти сюда с еще не заселенных островов на западе, они должны были прийти с заселенного побережья Южной Америки.