Чтение онлайн

Кроме того, Скьогсвольд напомнил об экспедиции Тура Хейердала на Галапагосы в 1952 году. Там они нашли черепки, указывающие на то, что индейцы в доколумбову эпоху плавали из Перу и Эквадора до островов, а это расстояние более тысячи километров. Затем они нашли явные указания на то, что культуры, жившие вдоль побережья Южной Америки, имели богатый опыт мореплавания, и поэтому ничто не препятствовало тому, чтобы они смогли добраться до Полинезии. На этом основании и, вероятно, с мыслями о Туре Хейердале, чья изоляция усиливалась, Арне Скьогсвольд решил пойти против большинства ученых, занимавшихся историей Тихого океана. Он считал, что они придают слишком мало значения тому, что он назвал «возможным контактом» между Южной Америкой и островом Пасхи [512] .

Тур Хейердал и сплоченное научное большинство выглядели в своем противостоянии одинаково непримиримыми. В заключение Арне попытался найти компромисс: не могли бы ученые уступить в том, что да, контакты между островом Пасхи и Южной Америкой имели место, и не мог бы Тур уступить в том, что именно полинезийцы первыми приплыли в бухту Анакена. Но, к сожалению, попытка Скьогсвольда оказалась неудачной. Для наведения мостов почвы не оказалось.

Со времени плавания на плоту «Кон-Тики» наука, конечно, немного смягчилась: теперь отрицание каких-либо связей между островом Пасхи и Южной Америкой не было хорошим тоном, однако, несмотря на находку крысиной кости и тростника тоторы, несмотря на все другие новейшие исследования, Хейердал был непреклонен. Он упорно стоял на своем.

Об этом он свидетельствовал сам в уже упоминавшейся статье «Команда острова Пасхи», вышедшей в 1995 году. Несмотря на то что статья призывала к сотрудничеству ученых разных направлений, Тур не только проигнорировал результаты, представленные Арне Скьогсвольдом, он вообще решил задвинуть их подальше. Сначала он писал, что раскопки в бухте Анакена подтвердили все, что раньше было сказано о «довольно позднем появлении полинезийцев на острове Пасхи». Затем, через страницу, он писал о том, что, в общем и в целом, не было найдено ничего нового, что могло бы объяснить, каким образом или когда полинезийцы пришли туда [513] . О том, что было новым, а именно о крысиной кости, он не сообщал.

Сенсационная находка Арне Скьогсвольда как будто была вычеркнута из памяти Тура Хейердала.

То же самое случилось и спустя три года, когда Хейердал выпустил книгу «По следам Адама». В этой ретроспективной книге он почти ничего не рассказывает о второй экспедиции на остров Пасхи. О раскопках в бухте Анакена он пишет лишь следующее: Они доказали, что элегантные стены доинкского типа относятся к самому древнему периоду истории острова, следовательно, технология была импортирована, а не возникла на месте» [514] .

Вполне возможно, что Тур Хейердал был прав в том, что технология была импортирована и имела южноамериканское происхождение. Но то, что стены принадлежат к «древнейшему периоду» истории острова, никак не может соответствовать истине. Это доказывает находка крысиной кости.

Однако и в воспоминаниях, опубликованных в 1998 году, нет ни слова о Rattus concolor, о полинезийской крысе.

Изначальная гипотеза о том, что именно южноамериканцы были первыми, кто заселил Полинезию, стала для Тура Хейердала непреложной истиной. Его нежелание обсуждать эту гипотезу даже в свете новых находок, таких как крысиная кость, превратило ее в догму, хотя он сам этого и не признавал. Таким образом, он пренебрег элементарными принципами научного метода. Именно из-за этого все больше и больше ученых начинали уставать от Тура Хейердала — не от жизнерадостного человека, но от закостеневшего ученого. Иная точка зрения, которая для ученого должна стать поводом для размышления и источником вдохновения, в глазах Хейердала имела прямо противоположный смысл, как и для приверженцев догм.

Тайна острова Пасхи была разгадана. Однако если экспедиция и нашла решение, это было не то решение, под которым Тур Хейердал желал бы подписаться.

Это было решение, которое он отверг.

В первых рядах. Тур Хейердал трудится вместе со своей перуанской командой на археологических раскопках в Тукуме. Он был весьма талантливым руководителем, независимо от того, морская это была экспедиция или сухопутная.

Сучья летали по воздуху, деревья выворачивало с корнем, вышки электропередачи гнулись, свет пропал. Дождь поливал землю, вода текла рекой, дороги стали непроходимыми. Автомобиль, на котором они ехали, застрял в грязи, и Туру пришлось выйти, чтобы помочь его толкать. Вымокший до нитки и грязный, он ус-лышал, как шофер кричал, что лучше всего вернуться обратно. Никто не ожидал урагана в такое время года. Он зародился в океане у Багамских островов во второй половине ноября 1985 года, когда сезон ураганов по статистике уже должен был подойти к концу. Ураган направился к Кубе, где Тур едва успел приземлиться до того как аэропорт Гаваны закрыли из-за непогоды.

— Наверное, я приглашу вас домой на чашечку чая, — сказал человек за рулем после того, как они вытащили автомобиль из грязи. Как официальный гость Тур Хейердал обладал статусом особо важной персоны. Когда бушевал ветер, шофер взял его на автомобильную прогулку за город, чтобы показать стихию урагана.

Они поехали обратно в Гавану. Шофер остановился перед виллой, которая, как полагал Тур, находилась в фешенебельном районе города. Они зашли в дом, и вскоре им подали чай. На улице гремел гром и свирепствовала буря.

Тут открылась дверь, и в помещение зашел коренастый человек в форменной кепке, с густой бородой. Тур сразу узнал Фиделя Кастро, лидера кубинской революции и действующего президента страны.

Фидель Кастро и Тур Хейердал были мировыми знаменитостями, каждый в своей области, но они никогда не встречались. Кастро не удержался и обнял своего прибывшего издалека гостя, Хейердал не возражал [515] . Но так же быстро, как он появился, команданте извинился и ушел. Страна переживала стихийное бедствие, и у него были дела в другом месте.

Тур Хейердал находился на Кубе по личному приглашению Фиделя Кастро. Время от времени он принимал приглашения на обеды в кубинском посольстве в Риме. Хейердал никогда не имел дел с кубинским режимом, и он не понимал, почему приходили эти приглашения. Но он подозревал, что у посольства были политические мотивы, и, отказываясь от приглашения, обосновывал это тем, что долгое путешествие из Колла-Микьери в Рим не дает ему возможности присутствовать на обедах [516] .

Летом 1985 года в посольство прибыл новый посол — Хавьер Ардизонес Цебаллос, и его, судя по всему, хорошо проинструктировали, как активизировать работу над тем, чтобы заполучить Хейердала на Кубу. Едва вступив в должность, он отправился в Алассио. Там, в этом маленьком курортном городке неподалеку от Колла-Микьери, организация под названием «Кубинский институт дружбы народов» устроила так называемую встречу солидарности. На этот раз у Хейердала не нашлось веских причин для отказа принять приглашение на обед.