Чтение онлайн

– А алиби у вас есть?
– не отставал Федор Федорович, который поначалу нацелился слопать из вазочки пряник, однако из-за лука Степана потерял всякий аппетит.
– Кто может это подтвердить?

– Есть конечно! Все мои коллеги подтвердят, что я был на работе до двух ночи, проводил инвентаризацию... чёрт, я бы раньше ушёл, но они документы, гады, все перепутали - чёрт ногу сломит в их отчётах, олухи! А у меня всегда всё по порядку!
– Степан подскочил к буфету вынул оттуда чашку и упаковку чёрного чая, шваркнул всё это на стол, а потом - вытаращил на Федора Федоровича психические "квадратные" глаза.

– А вы что??
– выдохнул он, захлёбываясь кислородом, и метнул чайный пакетик мимо чашки.
– Неужели вы думаете, что я застрелил вашего Сенцова из пистолета Люггера?? И где я по-вашему взял этот пистолет Люггера??

Злобно отправив чайную упаковку в мусорную корзину, хотя в ней ещё оставалось много пакетиков, Селезнев упёрся руками в обеденный стол и навис над следователем, выдыхая ему в лицо убийственные луковые ароматы и свирепо брызжа слюной.

– В историческом клубе "Звезда", у человека по кличке Копач!
– сурово настоял Федор Федорович, стоически перенося этот лук и слюну, чтобы не показаться бухгалтеру трусом.
– Мы его уже поймали, и он вас опознает!

– Вы что метёте??
– выдохнул Степан, отшатнулся от Федора Федоровича, и лицо его сморщилось в гримасе испуга.
– Какой Копач?? Какая "Звезда"?? Да я ни за какие коврижки не стал бы покупать пистолет!! Нет, ну вы все какие-то сумасшедшие с Сенцовым с вашим! Катька моя дура - так её можно понять: все бабы дуры! Но вы то - милиция!

Степан бесновался, громко сопя и раздувая ноздри, мерил шагами небольшое пространство кухни, натыкаясь на все табуреты, которых тут насчитывалось почему-то целых шесть. Нервно покрутившись от стола к плите и назад, он схватил из тарелки лимон, содрал с него кожуру, растерзал на дольки и принялся жадно поглощать этот кислый цитрус, словно сладкий апельсин. Странные у него, однако, гастрономические пристрастия... это может быть симптомом душевной болезни...

– Я и стрелять-то не умею!! Не вешайте его на меня!
– Селезнев, буквально, отбрыкивался от Федора Федоровича, воинственно махал руками, утверждая, что не трогал Сенцова... Но следователь не верил ему: вспыльчивый, злобный, взвинченный конкуренцией с Константином - такой вполне может оказаться убийцей.

Федор Федорович размышлял над тем, как бы его поймать, но тут на кухню ввалился Крольчихин, поглотив и уничтожив всё свободное место на ней. Задев плечом забавные часы в виде глазастого кота, чьи глаза передвигались из стороны в сторону в такт тиканью, Крольчихин испепелил взглядом Степана, заставив его присесть на табурет и пригнуться к столу, а после этого свирепо произнёс:

– Селезнев, вам и вашей жене пришлют повестку!
– а после этого глазами показал Федору Федоровичу, что прора уходить, и это срочно.

– До свиданья!
– попрощался со Степаном Федор Федорович, покинув свой табурет и радуясь тому, что можно уйти из тесной кухни и не дышать ужасным луком.

– Прощайте!
– выплюнул Степан, наливая себе в чашку кипяток для чая... Нервничая, он хватил через край, и кипяток полился на стол, подтапливая упаковку черноморских вафель и чайный пакетик, который в чашку так и не попал и оставался на столе.

Похороны. Условно настоящие.

Сенцов не желал идти на них. Настолько сильно, словно бы его по-настоящему хоронили... Константин решил скрыться ото всех в дальних лабиринтах Базы, чтобы отсидеться... Кто-нибудь другой взял бы игрек-тачку и выскользнул с Базы куда подальше, но Сенцов не умеет водить игрек-тачки, до чёртиков боится игрек-скоростей... и тошнит его сильно от игрек-перегрузок.

– О, привет брат!
– этот голос внезапоно возник за сенцовской спиной, когда Константин крался по коридору и думал, что его никто не видит и его шаги бесшумны.

– Ай!
– вскрикнул Сенцов, не ожидав, что-то кто-нибудь сможет его обнаружить и прянул назад так, что с кем-то жёстко столкнулся, отпрыгнул и увидал Красного.

Красный хохотал над ним во всё горло, а позади Сенцова грузным медведем топтался Бисмарк - это с ним Константин жёстко столкнулся.

– Ты чего тут слоняешься, как привидение?
– этот вопрос Сенцову задали женским голосом, и он понял, что Звонящая тоже здесь...

– Игрек-тачка ждёт, брат!
– из-за спины Красного сверкнули очки Репейника.

Все в сборе...

– Я не поеду...
– угрюмо буркнул Сенцов, стараясь бочком протиснуться мимо Красного, чьё лицо превратилосьв одну огромную улыбку, и раствориться где-нибудь.

– Нет уж, брат Старлей, у нас план!
– весомо возразил ему Бисмарк и ухватил за плечи своими ручищими, лишив Сенцова какой-либо возможности двигаться.

Всё, больше они ничего ему не говорили - только молча тянулись по коридору к стоянке, а Бисмарк молча тащил Сенцова, никак не раегируя на его протест.

***

– Вы толкаете меня... я даже не знаю, как это назвать!
– пробурчал Сенцов, а по обе стороны от него салон игрек-тачки заняли два грузных тела: Красный и Бисмарк заблокировали его на сиденье, заставляя смотреть, как бывшие товарищи по Ровд выносят из до боли знакомого, родного подъезда открытый гроб. Сенцов узнал всех четверых "носильщиков": Капитончик, Морозов, Кнопочкин и Ветерков. Овсянкин, сверкая очками, поставил прямо на сыроватый асфальт две табуретки, на которые товарищи установили гроб и отошли, отдуваясь. Вслед за ними выбрался грузный батюшка, оснащённый окладистою бородой и кадилом. Дымя и басовито напевая, батюшка три раза обошёл вокруг гроба и принялся размахивать кадилом над головою покойника. Сенцов прекрасно знал, что труп в гробу - не его, это казнённый опом маньяк Хлам... Но, видя его со свечкою в закоченевших руках, Константин ощущал под ложечкой нечто, что больно кусало и неприятно подсасывало... Наверное, это была его совесть: мучала за то, что родители и тётка убиваются сейчас над гробом, считая, что он мёртв в расцвете лет... а он не может отпихнуть Бисмарка, выйти и сказать им, что всё в порядке, и в гроб положили всего лишь, УСЛОВНЫЙ труп...

– Репейник, поехали отсюда, что ли?
– Сенцов не выдержал и плаксиво попросился домой, как какой-то маленький мальчик.

Звонящая на переднем сиденье издала ехидный смешок, безмолвно говоря Сенцову: "Трус!". А Репейник даже не собирался заводить мотор и убираться прочь - он только наградил Сенцова взглядом через плечо и громко заявил:

– Нервы у тебя, брат, ни к чёрту! Чтобы работать в опе - нужно вырабатывать стальные нервы! Учись прямо сейчас, а то так и останешься слизнем!

– Чёрт с тобой!
– огрызнулся Сенцов, ёрзая и пихая то Бисмарка, то Красного.

– Мы все видели свои похороны!
– отрезала сенцовские мольбы Звонящая.
– И ты смотри - до тех пор, пока гроб не закидают землёй!

– Господу помолимся-а-а!!
– толстым голосом тянул батюшка, пытаясь отпеть грехи маньяка Хлама... Если где-то на небесах и есть бог - эти песни, скорее всего, Хламу не помогут, ведь место маньяка - только в аду...

***

– Ты куда собралась??
– грозным голосом взрычал Степан, выскочив в прихожую и увидав, что Катя обувает туфли, готовясь покинуть квартиру и куда-то идти.