Чтение онлайн

Очная ставка.

– Опять вы!
– фыркнул Степан Селезнев, внезапно нарисовавшись посреди прихожей с чайником в кулаке.
– Екатерина!
– рявкнул он, повернувшись к Кате.
– Зачем ты их впустила?? Сколько раз я говорил тебе, не открывай дверь, не спросив "Кто там?"! А ты? Балда Ивановна!

– Я спросила "Кто там?"!
– твёрдо возразила Катя.
– И впустила их специально, потому что чувствую себя виноватой в смерти Константина! К тому же, я не такая трусливая, как ты, и готова помочь следствию, чем могу!

– Екатерина, об этом мы поговорим позже...
– зашипел Степан, но на него тут же надвинулся Федор Федорович и сурово предписал:

– Так, гражданин Селезнев, пройдёмте со мной на кухню - я допрошу вас отдельно от вашей жены!

– Это ещё почему??
– запротестовал Степан, но Федор Федорович не стал разглагольстовать, а потащил Степана на кухню под руку, как арестованного преступника.

Крольчихин же велел Кате пройти в гостиную и выключить телевизор, который навязчиво демонстрировал рекламу поясов для похудения.

– Да, конечно же, - согласился Катя и выдернула из разетки штепсельную вилку. Телевизор умолк и угас, и следователь Крольчихин, измученный бессонными ночами, подумал, как без него, всё же, хорошо и уютно!

– Хотите чаю? Кофе?
– предложила Катя, отойдя от телевизора.
– У нас есть пряники...

– Нет, - отказался Крольчихин, усаживаясь на мягкий диван... Нет, диван, пожалуй, слишком мягкий - на таком он забудет все вопросы и заснёт. Поэтому следователь покинул диван и выбрал для себя старый стул советских времён - деревянный с твёрдым сиденьем.

Екатерина Селезнева заметно нервничала - она вообще не знала, куда сесть, а потом - попросила Крольчихина отпустить её на кухню за кофе и пряниками для себя.

– Хорошо, идите...
– вздохнул Крольчихин, подозревая, что у Селезнёвых, действительно, рыльце в пушку.

Катя скользнула в прихожую, а Крольчихин откинулся на твёрдую спинку своего стула и... выпал из реальности, провалившись в сон.

– А... товарищ следователь...
– откуда-то из ватной массы, которой тут же наполнилась его голова, Крольчихин внезапно услышал голос и встрепенулся, едва не опрокинув стул.

Екатерина Селезнева высилась около него, заглядывая в лицо, а на журнальном столике уже стояла чашка ароматного кофе и тарелка с пряниками.

– Извините...
– пробухтел Крольчихин, мучительно подавив зевок.
– На чём мы с вами остановились?

– Пока не на чём...
– ответила Катя, садясь на диван.
– Может быть, вы, всё-таки, будете кофе? Я вам заварила на всякий случай...

– Давайте, - согласился следователь, чувствуя, что одной силой воли не придушит в себе проклятый сон. Небось, Селезнева заметила, что он поминутно зевает и трёт кулаками свои покрасневшие глаза.

Следователь Крольчихин взял предложенную Селезнёвой чашку, придвинулся вместе со стулом к столу, накрытому салфеткой ручной вязки, и вытащил из своей папки бланк протокола и ручку. Отхлебнув из чашки сразу половину кофе, он положил бланк на салфетку и принялся надписывать шапку.

– Что вы пишете?
– осведомилась Катя, сгрызая уже третий пряник - точно, рыльце в пушку: люди так грызут, когда сильно нервничают и не без повода.

– Протокол, - сухо ответил Крольчихин.
– А вы думали, я просто послушаю и пойду?

– Н-нет, наоборот, я думала, что вы не будете писать протокол, а напишете черновик и выкинете его...
– пробормотала Катя, жуя.
– Я помню, когда вы расследовали этот "Вавилон" - вы черновик писали...

Крольчихин был огорошен слегка: какая наблюдательная, однако, бывшая сенцовская невеста... И черновик заметила...

– Не волнуйтесь, не черновик!
– сухо заверил Крольчихин и допил кофе вторым глотком.
– Так, как, гражданка Селезнева, у вас есть версии по поводу убийства Константина Сенцова?

Катя ёрзала на стуле и пряники больше не брала. Крольчихин ясно видел, как её нервозность переходит в какой-то нездоровый страх - даже коленки Екатерины странно задрожали... будто бы за его спиною внезапно встал медведь...

– И я думаю, что это, всё-таки, сделал "Вавилон"...
– прошептала Селезнева, потирая руками свои побледневшие щёки.
– Когда вы приходили тогда - Костя пытался что-то там расследовать, в "Вавилоне"... И я боюсь, что они доберутся и до нашей семьи...

– Так, и что вы знаете про компанию "Вавилон"?
– танком наехал на перепуганную и бледную Катю следователь Крольчихин... кажется, придётся вставить между веками спички, иначе сон задушит...

– Ни-ничего...
– заикаясь от страха, прорыдала Катя.
– Я только... только... через Интернет с ними работала... как подработка, понимаете... Сайты для них писала... и всё.

– Ладно... только не ревите...
– сморщился сонный Крольчихин, сдался перед аппетитностью пряников и тоже один схватил.
– Кто из них с вами связывался?

– Ди... Диана...
– пролепетала Катя и замялась, вспоминая фамилию.
– Лапшина. Диана Лапшина... А потом - она исчезла, по телефону не отвечала... Тот адрес, на который я отправляла свою работу, закрыли... И я только в новостях узнала, что их всех посадили в тюрьму...

– И всё?
– уточнил Крольчихин, в тайне завидуя Федору Федоровичу, которому достался более спокойный Степан: он хоть не плачет...

– Всё!
– подтвердила Катя, размазывая по щекам слёзы вместе с косметикой.
– Я уже и забыла про тот "Вавилон"... А тут... Бедный Костя.

– И в квартиру Сенцова вы не заходили?
– в который раз повторил Крольчихин, обливаясь потом - иногда допрос бывает тяжелее, чем выгрузка кирпичей из товарного вагона.

– Нет!
– взвизгнула Катя.
– С тех пор, как я начала встречаться со Степаном - я не общалась больше с Сенцовым! А его убили!

– Хорошо...
– вздохнул Крольчихин, стараясь разборчиво писать протокол, а не раскручивать свою ручку на запчасти.
– Вы видели когда-нибудь этого человека?
– следователь показал Селезнёвой фоторобот, который Александр Новиков окрестил "Эриком", а Сенцов назвал "Терминатором-Туристом".

Катя внимательно всмотрелась в незнакомое ей лицо, стараясь припомнить, могла ли она когда-нибудь, где-нибудь видеть этого человека, или не могла? Нет, кажется, он ей не встречался - нигде, ни на работе такого не было, ни среди соседей - ни у неё самой, ни у Сенцова такого соседа не водилось, даже в магазине Катя никого и отдалённо похожего никогда не встречала.