Чтение онлайн

– Му-уу...
– прогудел Буйвол, отворачиваясь от огненных глаз следователя.
– Н-нет...

– Так, не хочет признаваться!
– константировал Фёдор Фёдорович, которому и в протокол-то было пока что, нечего писать.
– Так и запишу: "Отказ от дачи показаний"!

Буйвол дёргался на стуле, как стреноженный бык, Крольчихин пока не разрешал сержанту Казачуку освобождать бандита от наручников.

– Странно он себя ведёт...
– пробормотал Крольчихин, схватив свой подбородок.
– Как зачарованный, ей-богу... Как мне все эти "туристы" с "репейниками" не нравятся! Бедный Сенцов!

– А он не зачарованный - он в шоке!
– внезапно из-за двери раздался голос, и в допросную вступил Овсянкин, в руках которого торчала какая-то разлохмаченная зелёная папка студенческого вида.

– В шоке?
– удивился Крольчихин, повернув голову.

– В шоке, в шоке!
– подтвердил Овсянкин.
– И когда вы его брали - он тоже был в шоке!

– Да ну?
– не поверил следователь Крольчихин, а Федор Федорович удивлённо поскрёб макушку.

– Ему могли вколоть наркотик...
– пробормотал Федор Федорович.
– Специально, чтобы он тут ерунду молол, а мы с тобой психовали!

– Ага!
– кивнул Крольчихин и снова схватил в кулак трубку служебного телефона.
– Сейчас, вызову сюда бездельника Мышкина - пускай прошерстит этого голубца с головы до ног! Чёрт, как он мне надоел...
– прошипел следователь, вращая диск и набирая номер.

Мышкин долго не отвечал на звонки: два раза оператор противным голосом ныл:

– К сожалению, абонент не может подойти к телефону...

– Чёрт с тобой!
– проворчал Крольчихин, посмотрел на часы и увидел, что они показывают всего лишь полшестого утра. Врач Мышкин, наверняка, спит... Хорошо ему...

– Да, ребята, зачем я пришёл!
– напомнил сам себе Овсянкин и поднял свою зелёную папку.
– Во-первых, я разобрал пистолетик Ершова. Ребята, он уже лет семьдесят, как отстрелялся, и в руках прямо разваливается на куски. А во-вторых, я закончил экспертизу логова нашего бедняги Сенцова и обнаружил, что там не пылесосили три года!

– Шутки в сторону!
– разозлился Крольчихин и даже сотряс свой стол ударом кулака, от чего испуганно звякнул привинченный телефон.
– Сенцова убили... туристы какие-то, а ты тут шутки шутишь!

– Извините...
– сокрушённо промямлил Овсянкин, шмыгнув носом.
– Просто Костька до сих пор перед глазами, как живой...

– Чёрт...
– буркнул Крольчихин, постукивая по столу костяшками пальцев.
– Давай, Овсянкин, не томи - что ты там нашёл?

– Я изучил все следы, которые могли бы остаться, - начал Овсянкин, раскрывая папку.
– И обнаружил, что в Костькиной квартире, кроме него самого, его тётки, соседского кота и нескольких соседей, которых я тоже всех установил, побывали ещё не меньше, чем два неизвестных человека! Пальчиков они не оставили, зато я нашёл на ковровой дорожке следы их обуви! Из всех следов я чётко выделил следы мужских ботинок, размер сорок три, и женских босоножек, размер тридцать девять!

Утицын на слова Овсянкина никак не отреагировал - торчал на стуле, как пень, и строил бычьи рожи. А вот Ветерков вдруг проснулся, выглянул из своего тихого угла и негромко пискнул:

– Селезнёвы?

– Чёрт!
– ругнулся Крольчихин, услыхав фамилию бывшей сенцовской невесты и её теперешнего мужа.
– Рыдали тут, квохтали... А сами?

– К ним!
– тут же постановил Федор Федорович и вскочил из-за стола, едва ен раскидав бумажные "барханы".
– Казачук, уводи Буйвола!

– Есть, - зевнул Казачук и принялся поднимать со стула Утицына, тыкая в бока дубинкой.

– Сначала мы с тобой в прокуратуру поедем!
– решил Крольчихин, тоже вскочил, но неуклюже задел край стола, из-за чего "барханы" с тихим кротким шуршанием взвились в воздух и осели на помытый Зоей Егоровной пол.
– Овсянкин! Давай, с нами, только результаты экспертизы не забудь!
– приказал он эксперту и, невзирая на разбросанные по полу бумаги, стрелой метнулся к двери.

– Есть!
– Овсянкин обрадовался тому, что не придётся весь день задыхаться в кабинете со сломанным кондиционером.

– Одна нога здесь, другая там!
– поторопил эксперта Крольчихин, вылетая в коридор.

Федор Федорович тоже поскакал к двери, но потом вдруг застрял на полдороги.

– Помните, Сенцов там всё какую-то "бабу" рисовал?!
– подпрыгнул он так шумно, что испугал даже Крольчихина, заставив его застыть на месте.

– Помню...
– отозвался Крольчихин, потоптался на месте, а потом - сказал Овсянкину:

– Да, Овсянкин, фоторобот сенцовской "бабы" тоже не забудь - покажем Селезнёвым!

– А я?
– осведомился Ветерков, украдкой подбирая с пола раскиданные бумаги и пристраивая их на столе.

– А ты разыщи в базе всё про Селезнёвых!
– приказал ему Федор Федорович.
– Когда закончишь - отзвонишься! А мы - побежали!

– Ага...
– зевнул стажёр и уткнулся в компьтер, довольный тем, что сможет поспать, пока они будут колесить по городу.

– Эх, ты!
– раздался со стороны двери скрипучий голос, и Ветерков аж вздрогнул - до того он показался ему громким и страшным.
– Накидал бумажек и спишь!

Стажёр рывком вскочил со стула - задремал уже, а когда раздался скрипучий голос - решил, что начался пожар. Разинув рот, но воззрился в ту сторону, откуда этот голос раздавался и увидал Зою Егоровну. Техничка вдвинулась в кабинет с ведром и шваброю и, увидав бумажный развал вокруг стола следователей, пришла в ярость.

– Убирай, давай, ленюга!
– приказала она, как настоящий фельдмаршал и пригрозила шваброй так, словно бы это был пулемёт.

– Эт-то не я раскидал...
– пробулькал Ветерков, который боялся Зою Егоровну даже больше, чем Крольчихина.

– Но сидишь-то тут ты!
– отрезала Зоя Егоровна и указала пальцем на разбросанные листы.
– Давай, лодырь, потрудись хоть раз! А то заспанный весь, как медведь в берлоге!

Ветерков с сожалением осознал, что поспать не удасться. Он подполз к столу следователей и принялся сгребать в кучу окаянные бумаги. Зоя Егоровна не спускала с него сверлящих своих глазок - почти что просверлила на затылке дырку. Ветерков не торопился - нутром чуял, что стоит ему сложить бумаги, как Зоя Егоровна наградит его шваброй и заставит драить пол. Ей бы боцманом быть, а не уборщицей...