Чтение онлайн

– Иа-аа-аа!
– продолжал вопить осёл и по ухабам грунтовки мчался в лес.

– Держи-ись!
– Красный вцепился в бортик изо всех сил, потому что на камнях и выбоинах скрипучую телегу швыряло, как парусник в девятибалльный шторм.

– Чем ты его стукнул, Красный?
– пыхтел Бисмарк и тоже едва держался.

– Да ничем! Вожжами, и несильно!
– заныл Красный, а ослу вдруг надоело скакать по дороге, и тот решил свернуть с неё в лес. Совершив стремительный скачок рысака, он спрыгнул в заросль кустов, сминая их копытами. ХРЯСЬ!
– задними колёсами телега жёстко налетела на упавший ствол, перекосилась и перевернулась. Осёл прянул в сторону, освободившись от упряжи, Красный с Бисмарком не удержались, вылетели из разрушающейся телеги и покатились в глубокий овраг, больно ударяясь и набивая шишки.

ПЛЮХ!
– подняв столбы брызг, Бисмарк с размаху плюхнулся в неглубокое стоячее озеро, что покоилось на дне оврага. ПЛЮХ!
– рядом с ним плюхнулся туда же и Красный.

Осёл же, выскочив на широкую поляну, застопорил бешеный ход и принялся мирно щипать траву.

– Фу! Фу! Тьфу!
– плевался Красный, плещась в неглубокой грязной воде, густой от тины и ряски.

– Чёрт!
– барахтался неподалёку Бисмарк и тоже плевался, разбрызгивая грязь на метры вокруг себя.

– К берегу плыви... чёрт...
– пробулькал ему Красный, пытаясь взлезть на склизкую кочку, поросшую болотной травой. Кочка же оказалась не только склизкой - под весом Красного она резко ушла под воду, и тот, сыпля проклятиями, вновь плюхнулся, разгоняя крупных, степенных лягушек. Бисмарк же оказался проворнее - сумел добраться до берега и шлёпнулся пузом в камыши, переводя дух.

– Ну, где ты там, Ихтиандр?
– крикнул он Красному, когда отдышался и решил взползти по пологому склону наверх.

– Чёрт, попадись мне этот ишак - на колбасу перекручу!
– ругался Красный, шумно шлёпая по воде грязными руками.

– Тише ты!
– шикнул на него Бисмарк, пригнув пониже голову.
– Фрицы!

– Чёрт!
– плюнул Красный, грузно ввалившись на берег, сбрасывая с немецкого мундира тину и грязные капли.

– И партизаны!
– добавил Бисмарк и стащил с себя немецкий китель.
– Сейчас, увидят наши "бальные платья" - как им объяснить, что мы из опа?

– Да никак!
– фыркнул Красный и вновь принялся плеваться, потому что хлебнул солидную порцию грязной воды:

– Чёрт, тьфу! Воды наглотался, блин!..

– Раздевайся тогда!
– буркнул Бисмарк.
– И не шуми: я что-то слышу!

Негромко чертыхаясь, Красный принялся стаскивать грязный китель, вонючий из-за болотной воды. А Бисмарк припал к сырой земле и зорко всматривался вперёд, в зелёный хаос кустов и деревьев, за которыми слышалась некая тяжёлая поступь и приглушённые расстоянием голоса.

– Ну, что там, Бисмарк?
– осведомился Красный, с треском подползая поближе.

– Тс!
– шикнул Бисмарк и приложил палец к губам, ведь тяжёлая поступь приблизилась...

Красный тоже замер, потому что в кустах раздался треск, и ветки их зашевелились.

– Чёрт, а я потерял пулемёт, - сокрушённо пробормотал Бисмарк и заглох.

Ветки кустов раздвинулись и из-за них показалась ослиная башка. Осёл, неспеша, преодолел кусты, фыркнул, подобрался к травке помоложе, и принялся есть, словно бы никуда и не бегал, а проживал тут, в лесу, всю свою ослиную жизнь.

– О, а вот и сатана...
– проворчал Красный, осторожно выбираясь из камышей.
– Цып-цып-цып...
– попытался он приманить осла, словно курицу...

Осёл же должного внимания к Красному не проявил, а продолжал невозмутимо щипать траву.

– Чёрт!
– рассердился Красный на осла.
– Было бы у меня лассо! И шампуры!..

– Красный!
– шепнул из камышей Бисмарк.

– Сейчас!
– отмахнулся Красный.
– Я ловлю это исчадье!

– Прячься!
– настоял Бисмарк.
– Тебя, кажется, заметили!

– Чёрт!
– фыркнул Красный.
– Ослиная башка!
– он еле удержал себя от того, чтобы наградить осла пинком, и, пыхтя, полез в камыши.

Осёл же обнаружил потрясающую флегматичность: стоял себе, помахивал хвостом и жевал!

– Ну, что там?
– громко прошептал Красный, жалея, что Бисмарк потерял пулемёт - а то бы этот мерзкий осёл получил бы от него не меньше десяти пуль!

– Чш!
– Бисмарк снова шикнул и замер, словно бы перед ним находился не наглый жующий осёл, а хороший отряд разъярённых фашистов.

Красный тоже замер и вскоре понял, почему так волнуется Бисмарк. В лучах полуденного солнца, что струились сквозь древесные кроны, вдруг появился крупный длинноногий скакун. Раздвинув ветви широкой грудью, он вышел из неизвестности и замер, неся на спине одного седока. Незнакомец сидел прямо, озирая окрестности, а скакун под ним пофыркивал, прядал ушами и махал хвостом, отгоняя мух.

– Бинокль дай?
– шёпотом попросил у Бисмарка Красный.

– Нету: утонул...
– отказался Бисмарк.
– Пускай, поближе подъедет!

Незнакомый седок покрутил головой, после чего, не заметив слежки, заставил своего коня небыстро продвигаться вперёд...

Нет, на этом коне - не один седок: их двое. Один сидит и направляет коня, а второй - безвольно лежит поперёк седла, свесив вниз свои руки и ноги. К тому же - это не конь, а кобыла... И тот седок, который управляет - женщина... на лице которой чётко различаются игрек-очки!

– Красный! Это - Звонящая!
– тут же узнал Бисмарк.

– А второй кто?
– недоверчиво осведомился Красный, не торопясь покидать укрытие.

– Катя!
– буркнул Бисмарк, поднимаясь на ноги.
– Пошли, увалень!

– Сам - увалень!
– беззлобно огрызнулся Красный, встал на ноги и двинулся за Бисмарком.

Они выбрались из камышей - мокрые, грязные, покрытые прошлогодними листьями - не люди, а два лешака, но Звонящая вовсе не удивилась их появлению.

– Встали?
– проворчала она, спрыгнув с седла.
– Я думала, что стрельну по вам пару раз, если будете лежать!

– А... как ты нас нашла?
– удивился Красный, обирая листья со своих потрёпанных рукавов.

– Игрек-очки имеют инфракрасный сканер и сканер биомассы!
– невозмутимо ответила Звонящая и негромко прибавила:

– Я уже не спрашиваю, в чём вы сидели!

– Та мы ехали на этом... вот на том!
– закипел Красный, стискивая кулаки.

– На осле!
– уточнил Бисмарк.

– А он нас в болото скинул, гад!
– суетился Красный.
– Эх, был бы у меня майонез! И свинокол! У тебя, Звонящая, вижу, транспорт получше!

– Отличная кобыла!
– похвалила Звонящая быстроногую лошадку, и тут же решила: