Чтение онлайн

– Назову её Феррари!

– Эй, да я уже назвал её Феррари!
– огрызнулся промокший до нитки и грязный, как лешак, Красный.
– Это же моя лошадь! Чёрт, скоро авторские права покупать придётся!

– А как ты осла назвал, Красный?
– поинтересовался Бисмарк и тут же поднял из травы уцелевший пулемёт.
– Крутая вещь!
– оценил он.

– Сатаной назвал!
– буркнул Красный.
– Другого имени он не заслужил! Звонящая, может, возьмёшь его себе, а мне лошадку, а?
– заискивающим голосом добавил он, выжимая низ рубашки, стряхивая в траву коричневые от грязи капли.

– Отставить!
– Звонящей надоел сумбур, она призвала к тишине и отдала приказ:

– Ищем Старлея, и - домой!

– Та вот он, двести метров к северу!
– определил Красный, включив пеленгатор и запеленговав аларм-маяк Сенцова.

– Вперёд!
– согласилась Звонящая, и они втроём двинулись на сенцовский пеленг.

***

На двести метров севернее болота, которое в народе носило недоброе название "Русальная елань", находилось место, избранное Эрихом Траурихлигеном для казни неугодных и названное им же "Весёлой поляной". По-настоящему там никакой поляны отродясь не бывало, а торчал большой пологий холм, усилиями жителей ближайших деревень освобождённый от лесных деревьев. За полтора года оккупации здешних мест склоны холма оказались сплошь усеяны острыми кольями - столько неугодных выявил для себя Эрих Траурихлиген. И сейчас, в этот самый страшный момент на "Весёлую поляну" приволокли Константина Сенцова. Выкупавшись в болоте, Сенцов был мокр до нитки, дрожал на промозглом злом ветерке и думал лишь о Кате. Траурихлиген уже позвонил в свой "Краузеберг" и распорядился, чтобы Катю тоже тащили сюда - на казнь. "Хоть бы они успели спасти её! Хоть бы успели!" - эти мысли яростно таранили сенцовский мозг, заняли его весь, и Сенцов даже не замечал, что продрог до костей и начинает хлюпать носом. Его самого казнить пока не собирались - два солдата просто удерживали его под руки, а третий - на мушке автомата. Траурихлиген с довольным видом расхаживал поодаль, шелестя своим зловещим плащом, а Сенцов тихонько прощался с жизнью. Что сделает Траурихлиген, если его фашисты не обнаружат Катю в подвале? Отыграется на Сенцове, казнив его. И Сенцов уже был готов принять мучительную смерть...

– Старлей, беги, я их задержу!
– внезапно раздалось над ухом Константина, и последний аж подпрыгнул от неожиданности.

Обернувшись резким рывком, Сенцов ухитрился глянуть через плечо и с изумлением увидел Рыбкина, в правой руке которого сверкала базука. Рыбкин замахнулся свободной левой рукой и навернул богатырскую оплеуху солдату, который удерживал Константина.

– Беги!
– повторил Рыбкин, вскидывая базуку.
– Я справлюсь!

Сенцов от удивления застрял. Он глупо торчал посреди дурацкой "Весёлой поляны" и пялился перед собой, в неизвестную точку макрокосма.

– Ещё турист?!
– взорвался неприятный голос Траурихлигена, и потом - Рыбкин спихнул Сенцова в небольшой пологий овражек, и прямо над головой Константина прострекотала автоматная очередь. Пули врезались в землю перед лицом Сенцова, в глаза брызнули мелкие камни.

– Чёрт возьми!
– Сенцов, наконец, очнулся, высунул нос и решил бежать.

Выпрыгнув из овражка, он что было прыти, понёсся прочь. А Рыбкин поднял базуку и влепил ракету как раз в то место, где стоял и палил из автомата Эрих Траурихлиген. Траурихлиген совершил гигантский прыжок и залёг где-то за лесом кольев, ракета взорвалась, на миг оглушив Константина, в разные стороны полетели комья земли, несколько кольев сорвало с мест, расшвыряло, и они покатились куда-то в кусты. Солдаты бросились в рассыпную, тоже залегли, попытались стрелять, но Рыбкин пустил вторую ракету, и их выстрелы утихли.

Борясь со звоном в ушах, Сенцов на бегу звал Рыбкина, но не мог услышать, отзывается тот или нет. Константин пёр вперёд, а когда лёгкие устали хватать воздух, а ноги размякли - скатился в какую-то вымоину и затих. Он отсидится тут, пока не отдохнёт, а потом...

– Старлей!
– кто-то хлопнул Сенцова по плечу, а Сенцов испугался так, будто бы на него набросился волк.

– А!
– взвизгнул он, отшатнувшись, а по телу пробежала неприятная дрожь.

– Да не дрейфь, это я!
– хихикнул знакомый голос, Константин разлепил зажмуренный глаз и вновь узрел Рыбкина и его базуку.

– Я их там здорово распушил!
– сообщил Сенцову Рыбкин, поигрывая грозным оружием.
– Кажется, вальнул парочку... И, кстати, Звонящая забрала Катю, я им координаты скинул, сейчас, они и тебя заберут!

Константин Сенцов переваривал информацию. Вот это Рыбкин прыткий - мало того, что отделался от докучливого шефа, выдрал где-то базуку, выручил Сенцова из лап монстра, так ещё и координаты скинул! Может быть, это Рыбкину следует сделаться дознавателем, а не Сенцову?? А Рыбкин у них всё в стажёрах бегает...

Шорох в кустах отвлёк Сенцова от Рыбкина и заставил прислушаться. Ветер колышет? Птица? Нет - кто-то раздвигает руками упругие колючие ветки... раздвигает осторожно, чтобы не наделать шума... Их ищут!

– Ш-ш-ш...
– зашипел на ухо Рыбкин, тоже пригнувшись.

– Да знаю я!
– шёпотом огрызнулся Сенцов и залёг на самое дно вымоины, на илистую, грязную землю.
– У тебя же базука - чего ты трусишь?

– Нельзя тут базуку!
– шепнул Рыбкин, улёгшись около Сенцова, пихая его в бок.
– Я стрельнул только чтобы они от тебя отстали, а так - нельзя стрелять, а то получишь хроносбой!

– Тише, не вопи!
– шикнул на Рыбкина Сенцов и пихнул его локтем.
– Спрячься!

Рыбкин там ещё что-то возился со своей громоздкой базукой, а Константин затаился, как тихий мангуст, выжидающий кобру. Изредка высовывал он нос из укрытия, из-за высокой травы, и видел, как серыми тенями шныряют вокруг солдаты Эриха Траурихлигена, как раздвигают автоматами ветви кустов, как зорко ловят каждое движение, каждый шорох. Прямо над вымоиной, в метре от Сенцова, нависла коренастая фигура того самого майора Баума, фанатично преданного Траурихлигену и глупого, как индюк. Сенцов боялся Баума: у него уши, как радары, и, если он услышит, как пыхтит с базукой Рыбкин - никому не сдобровать...

Баум медленно поворачивался вокруг своей оси с пистолетом в правой руке, озирал окрестности, искал, прислушивался. Но Рыбкин, наконец-то затих, Баум слышал только птичий гомон да шорох ветра в высоких раскидистых кронах.

– Нашёл?
– это к Бауму придвинулся Траурихлиген и тоже озирает окрестности и прислушивается...

– Никак нет, - ответил Баум, и Сенцов уловил в его бесстрастном солдатском голосе тщательно скрытое сожаление: не может выслужиться.

– Продолжайте искать!
– выплюнул Траурихлиген.
– Они мне нужны оба! Второй нехрон обязательно должен знать, куда дели туристку Сенцова!

Константин Сенцов упёрся в самое дно вымоины, если бы он мог - зарылся бы в грязь. Он вдыхал прохладную сырость с земли, и в носу у него начинало противно чесаться. Хоть бы они уползли куда подальше, пока Сенцов не чихнул... Чёрт! Так всегда бывает с Сенцовым: когда нужно сидеть тихо - предательски свербит в носу. И не просто так себе, чуть-чуть почёсывается, а дерёт так, как могли бы драть саблезубые тигры... И почесать же нельзя: если Сенцов пошевелит рукой - его услышат...

– Прочесать здесь всё!
– приказывал тем временем Эрих Траурихлиген, грозно сверкая злобными глазами.
– Не стойте, за работу!

Слава богу, солдаты начали шевелиться и уходить дальше, в чащу. Но Баум и Траурихлиген всё ещё торчат над Сенцовым и о чём-то тихонько болтают... А Сенцов уже не может терпеть...

– А-А-АПЧХИ!!!!
– проревело над лесом, разнеслось эхом, многократно отразилось от древесных стволов.

– Блин!
– сморщился Рыбкин, а Баум и Траурихлиген скакнули к ним, ощетинились оружием. Баум откинул дулом косматую ветку и тут же обнаружил обоих.

– Попались!
– обрадовался Траурихлиген и крикнул солдатам: