Чтение онлайн

– Сюда! Взять их на прицел!

Сенцов тёр нос и понимал, что испортил всё на свете, а позади него вскочил на ноги отважный Рыбкин.

– Ну уж, нет!
– крикнул он с храбростью Геракла, вскинул базуку, его палец упёрся в курок. Сейчас, он выстрелит Траурихлигену в лоб... ракетой...

Эрих Траурихлиген тут же схватился за свой автомат и нажал на курок секундой раньше, чем это сделал бы Рыбкин. Треснула короткая чёткая очередь, вспугнув крикливых птиц.

– Ай!
– истошно взвизгнул Рыбкин, его клетчатая рубашка покрылась кровавыми пятнами, рука выпустила базуку, а спустя миг храбрый стажёр рухнул навзничь и скатился в вымоину.

– Нет! Рыбкин!
– панически заверещал Сенцов, ринулся к другу...

– Стоять!
– резкий голос остановил Константина, пригвоздил к месту.

Сенцов застыл и медленно поворачивал голову, тупо таращился то на Траурихлигена, то на Баума.

– Сколько же с тобой возни!
– плюнул Траурихлиген, опустив автомат.
– Но базука пригодится, спасибо!

– Ты... убил Рыбкина...
– пискнул Сенцов, давясь комком, который собрался в горле. Ведь это он, Сенцов виноват: расчихался тут, слизняк безмозглый!

– Вылезай!
– приказал Траурихлиген, Сенцов занёс ногу, чтобы послушно выползти из ямы и сесть на кол, как вдруг из-за кустов за его спиной стрекотнул автомат, очередь горячих пуль разогнала солдат, заставила Баума забиться за дерево, Траурихлигена - нырнуть в какую-то трещину.

– Жив?
– осведомилась Звонящая.
– Еле нашли тебя! Повсему лесу колесишь! Бежим отсюда, а то они очухаются и настреляют нам!

– Там...
– булькнул Сенцов, пытаясь сказать про Рыбкина, но Звонящая поволокла его за рукав.

– Кисель!
– сказала она.
– Давай, шагай, мы Катю нашли!

– Рыбень где?
– вылез из хаоса листьев Бисмарк.
– Чёрт, Рыбню в бубен дам!

Константин открыл рот, но тут у его ног землю рядочком прошили пули, Сенцов отпрянул, побежал, потому что Звонящая толкнула его. Позади Сенцова прыжками мчался Красный, оборачивался временами и гвоздил из МР-38 в ответ на те очереди, которые летели в него и в Сенцова.

– Стоять, букашки!
– ревел, преследуя, Траурихлиген.
– Теперь я вас всех поймал!

Он стрелял, не переставая и пули свистели над несчастной головой Константина. Сенцов так и не признался, что угробил Рыбкина... бах! бах! бах!
– и ствол дерева в сантиметре от его груди покрылся круглыми дырками, Сенцов нырнул вниз, оступился и покатился кубарем под какую-то крутую горку, больно ударяясь боками.

– Кисель!

– Стоять!

бах! бах!

– Да ловите его!
– закружилось над головой, а потом - Сенцов плюхнулся в мелкую воду.

Бока болели, кажется, пострадала нога, да и голова тоже не на месте... Сенцов, кряхтя и охая, тяжело поднялся. Вода капала с его измочаленной одежды, башмаки хлюпали. Он оказался на мокром берегу какого-то большого озера, над его головой, на высоком отвесном берегу стояли толстые ивы, ветки которых опускались к самой воде.

– Старлей!
– рявкнули над его головой, и Сенцову от боли и страха показалось, что рявкну Траурихлиген, наставив игрек-шмайссер.

– А?
– булькнул Сенцов, решив, что будет до последнего драться с проклятым фашистом. За товарищей. За Катю!

– Бэ!
– рявкнули сверху, и Сенцов увидел над собой свирепую Звонящую. Начальница была так свирепа, что казалось, она сейчас сама усадит Сенцова на кол и не поморщится даже при этом.
– Подрывайся, давай, слизняк безмозглый, хватит мокнуть, чёрт!

Прорычав, Звонящая жёстко схватила Сенцова за ободранный воротник, дёрнула, водворив на ноги и поволокла за собой, всё дёргая и злобно рыча. Сенцов никак не мог вырваться, чтобы пойти самостоятельно, а Звонящая тащила его, заставляя натыкаться на острые ветки, пеньки и листья.

– Стоять!
– в который раз рявкнула она, швырнув Сенцова, и Константин устоял только благодаря тому, что налетел на унылого Бисмарка. Бисмарк только вздохнул, таращась куда-то вниз, и Константин понял, что они нашли беднягу Рыбкина, обступили его и горюют над ним... Кроме Бисмарка тут топтался и Красный, шмыгая разбитым носом, а Звонящая рычала, виня в смерти Рыбкина Константина.

– Вот, смотри, что ты наделал!!
– рыкнула она, схватив Сенцова за затылок и силой заставив его посмотреть на бедное пристреленное тело Рыбкина.

Несчастный стажёр лежал неподвижно, наполовину скрытый высокими лесными травами и синими цветками-колокольчиками, но вдруг Сенцов заметил, как он слабо шевельнулся, приоткрывая глаза...

– Звонящая...
– прошептал Сенцов, не отрывая завороженных глаз от дрожащего в траве стажёра.
– Он живой...

– Да?
– булькнула Звонящая, вперив взгляд свой в Рыбкина... Мимо её уха просвистела пуля, врезавшись в стол ближайшей ивы.

– Саид, стреляют...
– уныло пошутил Красный.
– Пойду, проверю...

– И я пойду...
– вздохнул Бисмарк, потащившись за Красным, лишь бы не видеть бедного Рыбкина, который уже был не жилец. Да, легче фашистов бить, чем смотреть, как беспомощно умирает бедный Рыбкин... Константин хотел было, пойти с ними на войну, но Звонящая впилась в него, не пустив.

– Ты виноват!
– постановила она, оскалившись и став похожей на Траурихлигена.

– Эй, он что-то говорит...
– Сенцов решил отвлечь её от себя и обратив внимание на Рыбкина.

– Я узнал тайну настоящего Буквоеда...
– выдавливал Рыбкин, ворочая головой.
– Буквоед... Буквоед...
– горя в агонии, стажёр не говорил, а булькал, Сенцов не мог понять ни слова...

– Костенька, кто это?
– слабым, перепуганным голоском спросила Катя, топчась поодаль и смотря то на Сенцова, то на умирающего Рыбкина своими глазами, полными слёз.
– Что это?

Сенцов замялся, не зная что отвечать, а Катя разрыдалась от страха, едва держась на ногах.

– Катенька...
– Сенцов попытался поддержать её, однако шокированная происходящим, Катя зло отпихнула его, выкрикнув:

– Прочь!
– и замахала руками в отчаянной истерике.

– Старлей!!
– взорвалось над сенцовским ухом и Константин от страха аж подпрыгнул, решив, что его догнал Траурихлиген и сейчас на кол потащит.

– А??
– взвизгнул Сенцов, когда на его плечо обрушился хлопок, сродни взрыву гранаты.

– Бэ!!
– над Сенцовым стоял не Траурихлиген, а Звонящая, но рычала она ещё свирепее Траурихлигена.
– Слизняк безмозглый! Как ты Рыбкина-то угробил??

– А... он сам...
– пробулькал Сенцов, а Рыбкин у его ног испустил дух.