Чтение онлайн

Буке.: злострадание (^). В сочинении «О девстве», приписываемом св. Афанасию, на сей счет говорится: «Один труд праведника в этом мире и другой — грешника. Ведь праведник [хотя и] трудится, но не для того, чтобы наполнить желудок, ибо он и вовсе не имеет попечения о плоти и не думает о том, что носит плоть, но трудится день и ночь, ища Бога, часто не вкушая сна, хлебом и водою не наполняя душу, скитаясь по пустыням, изнуряя тело многим злостраданием (^) до тех пор, пока не получит неувядаемый венец, соблюдаемый ему. Грешник же трудится и страдает не ради правды, но ради окаянной плоти этой, ради постыдной женщины, изнуряя себя так или иначе, не довольствуясь наличным, пребывая во зле и зависти» (Ауфяе^ее В. Сочинение св. Афанасия Великого «О девстве». С. 259). Авва Дорофей также говорит: отцы «поняли, что, находясь в мире, они не могут легко достичь добродетели. Поэтому они придумали для себя особую жизнь ( <) и некий особый образ бытия — я говорю о жизни монашеской — и начали избегать мира, жить в пустынях, [подвизаясь] в постах, спанье на голой земле, бдении и прочем умерщвлении [плоти] ( ^)» (До? оМе ^е Gaza. Oeuvres spirituelles. P. 164).

Буке.: отречение от материи ( ^); в латинском переводе — «презрение к миру» (сон^ежр–fMrn жмн^).

Такой смысл, скорее всего, имеет здесь слово . Оно довольно часто употребляется преп. Макарием, который, например, говорит, что «приметами» подлинно внимающих Слову Божию и «творящих добрый плод» являются: стенание , плач (; или даже «горестный плач» — ), внимание и т. д. Истинные чада Божии, согласно преподобному, принимают на себя «сокрушение и плач о всем Адаме», сетуя и проливая слезы о всем роде человеческом. См.: Ma^anos/ Symeon. Reden und Briefen. Bd. I. S. 3, 158.

Латинский перевод этой главы значительно отличается от оригинала: «После этого ему [Бог] дарует желание слез, рыдание, уничижение сердечное (AMmi/iafionem cordis) и смирение (AMmi/ifafem) так, чтобы он видел бревно в глазе своем и не пытался извлечь соломинку [из глаза] другого, говоря всегда: Яко беззяконме жое аз знаю, м грех жом мредо жною есжь еыну (Пс. 50, 5). Также чтобы помышлял он всегда о дне исхода своего и о том, каким образом предстанет он пред взором Божиим; чтобы представлял в уме своем Суд и наказания [грешникам], а также почести, которые будут дарованы святым». Впрочем, несмотря на расхождения в нюансах, оба варианта текста вполне созвучны по своему содержанию. Основной идеей главы является идея конечного Суда. В системе православного мировоззрения «под понятиями «суд», «судить» (<, <) разумеется деятельность различающая и разделяющая хорошее и доброе от худого и злого; по отношению к последнему, то есть к злому, она принимает вид осуждения; суд — — переходит, таким образом, в понятие осуждения — . Так суд человеческий; не иначе и суд Божеский. Бог в Своей судебной деятельности отделяет то, что согласно с Евангелием, от того, что противоположно и враждебно ему. Евангельская проповедь в своем распространении и действии является тем пробным камнем–оселком, на котором изобличаются и различаются люди в их внутренней, духовно–нравственной жизни, в их поведении» (Дмно^радое R. Будущность Церкви Христовой и всего мира в их взаимном отношении. М., 1884. С. 144).

Начало главы в латинском переводе несколько иное: «Если [Бог] видит, что это любезно человеку, то Он испытывает (fempfaf) его тем, насколько тот способен отказываться от наслаждений и противостоять нападениями князей мира сего (impMgnanfes AMis mMn^i pfincipes), до этого одерживающих победу над ним. Различные услаждения яствами, изнеживающие сердце, [начинают его искушать так,] что он почти не может хранить пост, побежденный утомлением тела и продолжительностью [подвигов]. Помыслы ему нашептывают.». Подчеркиваемая в греческом тексте «длительность времени» ( ^ ), скорее всего, указывает на то монашеское искушение бесом уныния, которое ярко описывает Евагрий: бес уныния, именуемый «полуденным», «заставляет монаха замечать, будто солнце движется очень медленно или совсем остается неподвижным, день делается словно пятидесятичасовым. Затем бес [уныния] понуждает монаха постоянно смотреть в окна и выскакивать из кельи, чтобы взглянуть на солнце и узнать, сколько еще осталось до девяти часов, или для того, чтобы посмотреть, нет ли рядом кого-либо из братий» (Творения аввы Евагрия. С. 97–98).

В этой фразе привлекают внимание два момента. Первый: понятие «ведение» соотносится с силами тьмы, то есть обозначает «бесовское ведение», хотя обычно церковные писатели сопрягают данное понятие с положительными ассоциациями (ведение Бога и т. д.). Впрочем, автор «Послания», используя это слово в несколько необычном контексте, не являет собой редчайшего исключения в церковной письменности. В сходном смысле использует указанный термин, например, и св. Григорий Палама, высказываясь о «ведении без любви» (< ), которое не очищает душу, а губит и разрушает ее. Такое ведение надмевает (ср. 1 Кор. 8, 1), то есть рождает гордость — «венец порока»; оно также порождает и то преступление, которое свойственно диаволу ( << <). Этот «гносис» в противоположность «горней мудрости» или «мудрости Божией» св. Григорий называет «мудростью дольней, душевной, бесовской» (, , ) (см.: Cregoire Pa/amas. Defense des saints hesychastes. P. 29–31). Второй момент: «органом», воспринимающим ведение, является сердце. Здесь автор «Послания» во многом восходит к ветхозаветной традиции, где сердце «есть орган совести, самосознания (Втор. 8, 5). Сердце характеризует все нравственное настроение человека» (Юн^ерое П. Учение Ветхого Завета о бессмертии души и загробной жизни. Казань, 1882. С. 9). Как такой «орган самосознания» сердце и воспринимает ведение, которое неразрывно от этического содержания своего, вследствие чего «гносис» имеет несомненно нравственное содержание.

В латинском переводе: «Если [диавол?] познал, что сердце [человека] твердо в страхе Божием и он не оставляет места своего (non ^emiffif /ocMm sMMm), но мужественно сопротивляется [врагам], тогда под предлогом справедливости приходят к нему помыслы, глаголющие: «Ты согрешил, но принес покаяние, а поэтому являешься уже святым»».

В латинском переводе: «Они побуждают некоторых людей коварно (sMMo/e) хвалить [инока] и призывать его к делам.» Автор «Послания» подчеркивает ту мысль, что усердие и подвиги христианина должны быть разумными и соответствующими силам человека. Аналогичную мысль, хотя и с несколько иными оттенками, см. у св. Василия Великого: «Усердие, по мере сил оказываемое, хотя оно состоит и в самых малостях, благоприятно Богу» (Сеж. Васмлмм Велмкмм. Нравственные правила, 37 // Сеж. Дясмлмм Делмкмм. Творения. Т. 2. С. 47).

Словом здесь обозначается, скорее всего, строгий пост. Блж. Феодорит, говоря о строгом подвижничестве сирийских монахов, замечает, что они считали подобный пост «пищей сибаритов» ( ^ ) (TAeo^oref ^e Cyr. Histoire des moines de Syrie. T. I. P. 136).

Евагрий Понтийский в схолии на это место Священного Писания говорит: «Ибо добродетель есть середина ; поэтому и говорят, что мужество находится посередине между излишней смелостью и трусостью» (Foagre /e Powfi^Me. Scholies aux Pro-verbes. P. 144).

В греческом тексте явная лакуна. Она заполняется латинским переводом: «то Он призирает на [монаха] со святого неба Своего и соблюдает его всегда непорочным». Ср. толкование блж. Феодорита: «В переносном же смысле и бедствия называет ночами по омрачению малодушия, равно как вслед за сим и искушение именует разжжением. Ибо говорит: рязжегд жя есм м не обрежеся ео жне немряедя (ср. Пс. 16, 3; 65, 9). Ибо, как некое золото, подвергнув меня искушению, найдешь, Владыка, беспримесным» (Творения блаженного Феодорита. Ч. II. С. 73).

К этому месту Священного Писания обращается не раз в своих творениях и преп. Макарий. Так, он говорит, что «ветхий человек» при обольщении ( –м &^), до того «облеченный в совершенного человека», совлек его с себя и теперь носит «одежду царства тьмы», то есть становится «сыном ночи», пребывая в неверии, тщеславии, гордыне и пр. После же воплощения Бога Слова верующие в Него, с которых Он совлек эту «одежду царства тьмы», облекаются в «нового и небесного Человека» — Иисуса Христа, становясь «сынами дня» (см.: Die 50 geistlichen Homilien des Makarios. S. 18). В другом произведении преподобный говорит: «Сыны дня исполняют деяния дня ( ^ (? ), а чада ночи (то есть прелюбодеи, воры и знахари) подобным же образом совершают дела ночи». Этих «чад ночи» преп. Макарий отождествляет еще и с «духами лукавства» (Рзем^о–Мясяме. Oeuvres spirituelles. P. 264).

В латинском переводе дается несколько расширенный вариант окончания главы: «к этому они (супротивные помыслы — я^оетзяпя присовокупляют продолжительность времени, тяжкий труд добродетелей, [нашептывают о том, что] слишком велико и невыносимо бремя их, а также [указывают] на немощь тела и слабость природы (т^тж^я^еж сог–ропз е^ уТя^йЯет няМяе)».

Это выражение ( <; лат. — зянс–farn), при чрезвычайной многосмысленности понятия , может означать и «благодать Божию», и «Ангела Божиего». Преп. Макарий весьма часто употребляет данное понятие, постоянно говоря о «Божией силе», «силе Святого Духа» и т. д. Встречается у него и словосочетание «Святая сила»; например, он говорит: Господь после того, как был взят на небо, послал двенадцати апостолам Духа Утешителя, то есть «Святую силу Свою», которая воссела «на тронах умозрений их» (< ). См.:. МяЫпо.5/ ^ужеон. Reden und Briefen. Bd. I. S. 59.

Соположение этих слов (^ < < ) предполагает, что в конкретном случае речь идет о «радостотворном плаче», в отличие от «плача о грехах» (см. выше примеч. 6). Оба вида плача, впрочем, неразрывно связаны друг с другом и являются даром Божиим. Об этом хорошо пишет св. Ефрем Сирин: «Будем лицем светлы, будем радоваться на дары Господни о Духе Святом; станем же плакать и сетовать мысленно, умоляя Бога, чтобы сохранил нас от всякого вида лукавства, чтобы не лишиться нам Небесного Царства и благ, какие уготовал Он благоугождающим Ему. Плач созидает и охраняет; плач отирает слезами душу и делает ее чистою. Плач рождает целомудрие, отсекает прихоти, усовершает добродетели» (Сеяжом Лфреж Смрмн. Творения. Т. 1. М., 1993. С. 315–316).

Цитата представляет собой, вероятно, свободную комбинацию из Лк. 13, 24; Деян. 1, 8 и Кол. 1, 29.

Довольно редкое в святоотеческой письменности выражение ( ; в латинском переводе: «различных вожделений плоти» — oariis concMpiscenfiis carnis). Оно, например, встречается в приписываемом св. Григорию Чудотворцу «Переложении Книги Екклезиаста», где говорится: «Невоздержанность и распутство есть зло ( < ), а нечистая необузданность тел наших — губительна» ( . . . // . Т. 17. , 1958. . 326).

Вероятно, эта фраза греческого текста неверно передана переписчиками . Более соответствует контексту развития мысли автора латинский перевод: «подчиняя (sM^iciens) сердце, душу, тело и все внутренности (omnia oiscera) [подвижника] игу Утешителя (sM^ iMgo Parac/efi)». Об Утешителе неоднократно упоминается и в творениях преп. Макария. Так, он говорит: «Постараемся прийти к неложному Христу, чтобы принять обетование и Новый Завет, который Господь обновил крестом и смертью, сокрушив врата ада и греха, изведя верные души, даровав им внутрь Утешителя и вознеся их в Царство Свое» (Die 50 geistlichen Homilien des Makarios. S. 272).

Ср. толкование блж. Феофилакта: «Иго Христово есть смирение и кротость; посему кто смиряется пред всяким человеком, тот имеет покой, пребывая всегда без смущения, тогда как тщеславный и горделивый находится в беспрестанном беспокойстве, опасаясь лишиться чего-нибудь и усиливаясь как бы больше прославиться, как бы победить врагов. Это Христово иго, то есть смирение, легко; потому что нашей униженной природе удобнее смиряться, а не превозноситься. Впрочем, игом называются и все заповеди Христовы, и все они легки по причине будущего воздаяния, хотя в настоящее краткое время и кажутся тяжелыми» (Благовестник, или Толкование блаженного Феофилакта. Ч. 1. С. 113).

У св. aпостола речь идет о получении благодатных даров, когда отверзаются очи «не ума только, но всего внутреннего человека» и «предметы христианского ведения» постигаются «просветленным благодатью духовным оком человека» (Богдятеескмм Д. Послание евятого aпостола Павла к Ефесянам. С. 113). На это место Священного Писания часто ссылается и преп. Макарий, у которого выражение «очи сердца» — одно из самых излюбленных. Например, он говорит: «Светоносная Земля Божества неосязаема и невидима плотскими очами; оку же сердца людей духовных видимы и сатанинская земля тьмы, и светоносная Земля Божества» (Die 50 geistlichen Homilien des Makarios. S. 125). Ср. понимание этого стиха у св. Григория Паламы, который связывает его с евангельскими образами фарисея и мытаря: оба вошли в храм ( < ) с одной целью , но образ мыслей их был противоположным. Поэтому фарисей после «восхождения» сам свел себя вниз ( ^ ^), а мытарь взошел сокрушенным и смиренным, научившись от Псалмопевца–Пророка, что сердце сокрутенно м сжм–ренно Бог не унмчмжмж (Пс. 50, 19), а поэтому его и не постигла участь мытаря. См.: Сеяжмжель Грмгормм Пяляжя, ярхмеимскои Фессялонмкммскмм. Беседы. Т. 1. С. 23. Текст см.: . , 9. . 52.

Преп. Макарий часто обращается в своих творениях к Пс. 50, 19. В частности, процитировав его, он замечает: «[Только] сокрушенное и смиренное сердце способно со всей силой противостоять духам злобы и исследовать собственную суть ( ^ )» (Ма^аг: оз/Уужеон. Reden und Briefen. Bd. I. S. 35).

В «Житии преп. Ипатия» приводится одно поучение святого, где он говорит, что «сокрушенное сердце» всегда обретается в том христианине, который с жаром (3) исполняет заповеди Христовы и дела которого находятся в полном созвучии с его благими речами. См.: СяЖтсоз. Vie d'Hypatios. P. 276.

В латинском переводе начало этой главы существенно отличается от греческого оригинала: «Когда он будет испытан всем этим, тогда Святой Дух начинает открывать ему Церковь, то есть то, что принадлежит по праву и заслуге святым и тем, которые надеются на милосердие Бога (етз). Тогда человек рассуждает сам с собою, говоря словами апостола.» В примечании к данному месту Вил–лемарт указывает, что под «Церковью» в данном случае, вероятно, следует понимать «общество избранных» или «избрание». В то же время ученый указывает, что в различных рукописях латинского перевода слово «Церковь» заменяется на «Небесное» (сяе/езйя), «все» (ожтя) и «тайное» (оссм&я). Исходя из греческого текста, первое разночтение представляется более адекватным.

Ср. понимание данного места Нового Завета преп. Макарием: «Верная и богобоязненная душа, веруя в уготованные праведным вечные блага и в благодеяние Божией благодати, которая посетит [ее] в будущем, считает саму себя и свое усердие, труд и усилие не достойными неизреченных обетований, о которых говорит блаженный Павел» (далее следует цитата Рим. 8, 18). См.: Мя^япоз/Зужеон. Reden und Briefen. Bd. II. S. 15.

Данным выражением подчеркивается опытный характер духовного ведения («гносиса»). Подобный же акцент наблюдается и в творениях преп. Макария, для которого духовный опыт не есть некое «неопределенное и смутное религиозное чувство», но является как бы «средой обитания» человека, живущего в Боге и ради Бога (подобно тому как средой обитания, например, рыб является вода) (см.: Mi^Me/ D. P. Les caracteres de l'experience spiritu-elle selon le Pseudo-Macaire // Irenikon, 1966. T. 39. P. 504). Поэтому сходные указанному выражения часто встречаются в произведениях преп. Макария. См., например, следующее его рассуждение: «…сначала у вкусившего благодати душа подкрепляется и отдыхает в небесном покое, чуждом века сего, чтобы познал он на опыте сладость блага. Затем, если ум немного возгордится или займется каким-либо [суетным] занятием или соделает иное что [неподобающее], то он снова наполняется грехом, чтобы через скорбь на опыте узнать (< -%) горечь этого греха, — тогда он быстро убегает [от него], ища неизреченного горнего утешения и отдохновения. И снова [человек] обретает [благодать], немного воспрянув и отдохнув; а если он опять впадет в нерадение, то порок ( <) находит в нем благодатную почву (Букв.; пастбище — ) и мучительно угнетает его, а благодать отступает, чтобы опытно познал он сладость, отдохновение и утешение ее, а также познал горечь, муку и гнет греха» (PseM^o-Macaire. Oeuvres spirituelles. P. 166–168).

В латинском переводе: «После всего этого Утешитель заключает союз (pacfMm) с чистотой его сердца, крепостью души, святостью тела и смирением духа; Он соделывает его превыше всякой твари (/acif eMm sMpergre^i omnem creafMram) так, чтобы не говорили уста его о делах человеческих и чтобы очи его видели [только] правое (recfa; греч. )». Под «правым» («правильным, верным») следует, скорее всего, подразумевать достоинства человека, на которые только и следует обращать внимание, оставляя недостатки и грехи брата на суд Божий.

Это выражение (^ ) является, наверное, отзвуком «разумного служения» в Рим. 12, 1. Преп. Макарий довольно часто употребляет термин , обозначая им как жизнь христианскую вообще, так и монашеское служение в частности. Например, он увещевает: «Итак, призовем [в молитвах] Бога, чтобы мы, сподобившиеся Его благодати, преимущественно служили [Ему] духовным служением в соответствии с волей Божией , а не свыкались с мыслью пренебрежительной и чтобы, живя такой благоугодной Богу жизнью и служа Ему духовным служением по воле Его, унаследовали бы жизнь вечную» (Die 50 geistlichen Homilien des Makarios. S. 130). В подобном же духе выдержано и увещание преп. Марка Подвижника: «Юность свою, чадо, подчини Слову Божию так, как Само это Слово требует: Лредсжяеьже желя еятм е жержеу жмеую, сеяжую, блягоугодную Богу, для рязужного служенмя (Рим. 12, 1). Всякую влагу плотской похоти охлаждай и иссушай умеренностью в питии и прочем, а также всенощными бдениями, чтобы сказать тебе от всей души: Зяне бых яко жех ня сляне, омряедянмм Уео–мх не зябых (Пс. 118, 83)» (. '. . 132). Преп. Иоанн Кассиан Римлянин, повествуя о египетских отцах, замечает, что они «не позволяли монахам, особенно молодым, быть праздными, рачительностью к делу измеряя состояние сердца (acfMm cordis) и преуспеяние в терпении и смирении. Они не только отказываются принимать что-либо для своего пропитания, но от своих трудов питают приходящих братий и странников. Более того, они посылают большое количество продовольствия и припасов в области Ливии, бедствующие от бесплодия и голода, а также в города — для томимых в грязных темницах. Они веруют, что таким пожертвованием от плода рук своих приносят они разумное и истинное служение (тяйоняЫе яс оетмж ^яст!^с! мж; буквально «жертву» Господу)» (/еян Ся^^^ен. Institutions cenobitiques. P. 420–422). Таким образом, в представлении ранних отцов–подвижников понятие «служение» включало всю совокупность монашеского подвига, частным видом которого является «служение молитв».

В латинском переводе добавляется еще одна цитата: Яко у Тебе мсжочнмк жмеожя (Пс. 35, 10). В приписываемых Оригену «Выдержках [из толкований] на Псалтирь» (вопрос об авторстве этих «Выдержек» пока остается открытым; см.: Дон^еям М. — /. Les commentaries patristiques du Psautier (III-V siecles). Vol. I. Roma, 1982. P. 46–51) по поводу Пс. 29, 3 говорится, что эти слова изрекаются Спасителем «от лица праведника» (ах ) и касаются всей Церкви. Ибо все верующие есть единое Тело Христово, и когда страдает один член этого Тела, то страдают и все члены, то есть претерпевает все Тело Христово, нуждаясь в исцелении. Тогда ради нашего исцеления и следует произносить эти слова Псалтири. По поводу же Пс. 35, 10 замечается: «Если источник есть жизнь (< ), а жизнь есть Христос, то Христос есть и мсжочнмк /жмеож^У»; фраза же ео сееже Теоеж узрмж сееж объясняется таким образом: в созерцании тварных вещей узрим Христа ( & ), а с помощью ведения Христа — узрим Бога [Отца] ( ^ ). См.: . ' // . . 15. , 1958. . 365, 377.

В латинском переводе дается более пространная редакция этой главы: «Итак, согласно моему рассуждению (зесмн^мж жемж сон^Амж), если человек не будет обладать великим смирением, которое есть вершина всех добродетелей, и не будет обладать хранением уст, а в сердце не иметь страха Божия; если не будет считать себя ниже прочих, не предпочитая себя, словно совершившего что-то доброе, другим; если не будет охотно переносить обиды, подставляя ударившему другую щеку (Лк. 6, 29); если не будет со всей силой устремляться ко всякому доброму делу и душу свою не носить в руке (animam sMam in manM parfef), словно каждый день ему предстоит умереть; если не будет считать все, видимое под этим солнцем, тщетным, говоря: мжею желанме разретмжься м бмжь со Лрмсжож (Флп. 1, 23) и для женя жмзнъ — Лрмсжос, м сжерж — мрмобреженме (Флп. 1, 21), — [если человек не будет обладать всем этим,] то он не сможет сохранить заповедей Святого Духа».